Dark Butler.War Of Her Majesty.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Butler.War Of Her Majesty. » Архив Квестов и Флеш-беков » "...пока ты не загнан в тот угол, где ждет продавец кукол..."


"...пока ты не загнан в тот угол, где ждет продавец кукол..."

Сообщений 1 страница 30 из 63

1

1. Участники флеша
Drossel Keins, Beast
2. Предполагаемое место/время
Зима, метель, поздний вечер. Улица/кукольный магазинчик
3. Пара слов о сюжете.
Бедная девочка, застигнутая врасплох метелью, вынуждена искать себе какое-то укрытие. Она решила зайти погреться в один маленький магазинчик, витрины которого были заставлены красивыми куклами. Они выглядели совсем как живые, однако их глаза оставались стеклянными и бездушными. Сам хозяин магазинчика оказался не менее... загадочным человеком. И человеком ли?

http://s009.radikal.ru/i309/1102/c8/0e830906013b.png

0

2

(начало.)

Если говорить научным языком, то метель - это перенос снега ветром с поверхности снежного покрова (приводящий к перераспределению снега и образованию сугробов), либо взвешенные в атмосфере частицы снега. Но поверьте, что для юного дитя метель - это настоящий снежный ад, пронизывающий до самых костей, нагоняющий угрюмые мысли.
Ещё толком не осознав, сон или не сон, зажмурить глаза, судорожно соображать, что бы такое придумать и вызовет ли достаточно жалости простое: "Мам, мне приснился кошмар", потом вспомнить, что уже давно не маленькая, мама от тебя за сотни километров, если она вообще жива (да и к черту, сколько ты ее не видела?), а кошмар никогда аргументом не являлся. И никто не придет и не заберет из этой ледяной увертюры, в котором как-то и не очень уютно чувствуешь себя в этом ярко-красном пальтишке, которое надо бы носить весной, осенью, но точно не зимой.
Бист, то и дело спотыкаясь, как можно быстрее перебирая тонкими ножками по улицам опустевшего (ну еще бы, кто же выйдет из дому в такую погоду), девушка уже проклинала себя за то, что решила погулять по городу, в который приехал ее цирк. Ничего не привлекало юных глаз, все казалось скучным. Здесь все плохо, и внутри и снаружи, и в городе и за его пределами. И некуда и незачем и не от чего здесь бежать. Здесь не растет трава и не поют птицы, здесь всплывают вверх брюхом рыбы и тонут корабли. Здесь всегда дрожат руки, здесь всегда неспокойно и предчувствие войны, удара ножом в спину. Здесь - это всюду и нигде, это у тебя в голове, это в мире, в лицах прохожих, в завывание метели, в стуке карет, в боли суставов и старых, ноющих переломах. Всюду. Это вершина мира с начищенными тротуарами и блеском витрин и самое его дно, с мусором и на каждом углу, это пик жизни и полное её отсутствие - бери и вгрызайся в свое прошлое, будущее, настоящее, в пустоту или в моменты счастья хрустящие песком на зубах.
Но как ни крути, под каким углом не смотри - здесь все плохо, и это твой предел, точка кипения, на которой у тебя не осталось сил даже кричать.
Вот опять такая маленькая истерия от одиночества, скуки, плохого самочувствия, вызванного капризами природы.
Но вот ноги невольно остановились, даже слегка подкосившись. Алые глаза застыли, глядя на светлые витрины какого-то маленького магазинчика. И вроде все было уже не ново, все было чертовски скучно, но нет, дыхание сперло от тех маленьких творений, что стояли на витрине.
Ножки сами понесли Бист поближе, что бы разглядеть кукол, этих маленьких ангелов. Алые глаза моментально загорелись, напоминая собой глаза испуганной, но очень заинтересованной маленькой девочки. Подушечки пальцев невольно коснулись витрины, будто полагая, что так они приблизятся к этим прекрасным творениям. На самом деле эти маленькие творения искусства просто очаровывали дитя, восхищали его, вводили в эстетический транс. Вот так, ни дрогнув, ни двинувшись, Бист стояла так около пяти минут, разглядывая каждую куклу. И простояла бы еще так долгое время, если бы не сильнейший ветер, что хлынул из подворотни. Хрупкое тело даже слегка согнулось от неожиданности. На голову резко упал снег, что рухнул с крыши магазина от ветра. Содрогнувшись от холода, частично стряхнув снег с волос, девушка вновь задрожала. Нет, возвращение в цирк займет более часа, а она окоченеет к этому времени.
Алые глаза вновь взглянули на витрину. Плечи невольно дрогнули от самой этой мысли, однако пальцы как-то сами потянулись к двери магазинчика. И сами постучали. Этот холод сводил сума, а вот попробовать погреться в маленьком магазине, высохнуть в конце концов, да полюбоваться на маленьких искусственных идеалов - это прельщало, хотя и пугало дитя.

+1

3

Небо темнело быстро, а звезды так и не появлялись - все затянули сероватые мрачные тучи, но неполная луна все же тускло пробивалась сквозь них. Самая пора, чтобы заняться любимым делом. За окном бушевала непогода, отчего даже ставни хлопали, как сумасшедшие. Подойдя к окну, мастер кукол посмотрел через него на вечерний Лондон. Падал снег, очень быстро крупными хлопьями, уносимыми резкими порывами ветра. Зима в Англии только начиналась. Подняв голову, Дроссель увидел в небе свою любимицу-луну в дымке облаков. Почему она так манит? Никаких чувств, только гипнотический взгляд, он не может отвести взгляд, а дыхание все же перехватывает. Когда-то я видел ее несколько иной. Она... прекрасна. Закрыв гремящие ставни, он зажег побольше свечей, чтобы в мастерской стало немножечко светлее - для утонченной работы мастера требовались все условия. Он посмотрел на небольшую фарфоровую куколку, которую желал доделать именно сегодня. Дроссель снял перчатки, оголяя деревянные пальцы. Взяв в руки иглу, он начал пришивать к подолу ее юбки замечательные кружева ручной работы. Вновь кукольник находился в своей стихии, энергия переполняла его и лилась через край. Ему было тоскливо без света луны, потому что и тучи, и ставни отгородили их друг от друга. Интересно, если ли где-нибудь кто-нибудь, способный заменить мне ночную хозяйку небес? Ему не нравилось сидеть в полной тишине, хотя мастер терпеть не мог лишних разговоров, поэтому его куклы молчали и ни разу не проронили ни слова.
- London Bridge is falling down,
Falling down, falling down.
London Bridge is falling down,
My fair lady.
Take a key and lock her up,
Lock her up, lock her up.
Take a key and lock her up,
My fair lady.

В полной тишине Дроссель пел для своей красивой луны, единственной его спутнице в периоды ночной скуки, которая сейчас не была видима ему. Он с грустью перевел взгляд с кружев на свечу и улыбнулся. Когда успокоится метель, мастер выйдет на крышу своего дома, чтобы полюбоваться на красавицу. Внезапно его внимание привлек какой-то стук внизу. Даже, скорее всего, походило, что кто-то робко скребся в дверь. Кукловод отложил фарфоровую леди и нацепил перчатки. Магазин закрыт уже как час. Кто бы это мог быть?
Спустившись по ступеням в сам магазинчик, находившийся на первом этаже, Дроссель заметил через витрину маленькое создание, топтавшееся у порога. Изумленно похлопав себя по карману, он убедился, что кольцо с бриллиантом Хоуп у него. что же тогда это может быть? Неторопливо подойдя к двери, он отпер ее и медленно распахнул. Мигом внутрь ворвался снежный вихрь, а к нему на руки просто упала хрупкая девочка. Подхватив гостью, Кейнс усадил ее на стул рядом с прилавком и закрыл дверь. Повернувшись к ней, он сморил ее своим взглядом, лишенным каких-либо эмоций.
- Чем могу быть полезен, юная леди? - проговорил он, растягивая слова.

+1

4

Резкий переход слегка ослепил глаза: вот только секунду назад девушка стояла в хрустальных вратах перед первыми вратами ада. Темная гуща поглощала все, что находилось далее десяти шагов. Резкие порывы ветра, смешанные с снежным маревом, блуждали по улицам города, который сегодня казалось бы застыл, умер, исчез. Просто оставил после себя эту череду зданий, которые были скучны, которые не были красивы - и, спрашивается, зачем, ветер, ты их оставил? Лучше бы оставил людей, которые ходили бы по ледяной пустоши под руки, смеялись бы, корчили друг-другу гримасы, да и били друг-друга. Но да только не в этом городе, ветер, не в  этом.
И вообще, знаешь, ветер, Бист то тебя не любит. Ты - не ее герой. Не вызываешь восхищения, не вызываешь изумления. Да что там, ты ведь невидим. А что можно взять с того, кто невидим? Только и знаешь, что бить по щекам, только и умеешь, что сбивать с ног. Кто тебя такому научил вообще? Что за нрав?
От этих мыслей девочку невольно передернуло. Но вот она уже стоит в теплом помещении. Оно мало освещено, но если постараться, то разглядеть можно все. А главное - здесь тепло. И, кстати, нет тебя, ветер.
Только через несколько секунд Бист поняла, что буквально завалилась на месье, который открыл ей дверь. От этого стало жутко неловко, дыхание на секунду остановилось, а потому совсем раскапризинчалось: то быстрее, то медленнее и вовсе не в такт. На бледных щеках моментально появился румянец, который, правда, было трудно заметить при столь тусклом свете, но все же возможно. И вот она уже раскрыла красноватые губы, что бы что-то пробормотать, как-то оправдаться в глазах этого добродетеля (ох да, раз впустил - уже добродетель). Но сразу закрыла рот, как только почувствовала, что оказалась на стуле.
- Чем могу быть полезен, юная леди? .- проговорил незнакомец таким тоном, будто оно так и должно все быть: именно в это время к нему каждый день стучится незнакомца, он открывает дверь, ловит ее, ибо та не может удержаться на этих тоненьких ножках, а далее ведет с ней светскую беседу.
Кроме того, Бист моментально уловила взгляд этого месье. Как его описать? О, да это, право, не займет много времени: совершенно себе такой пустой, очень пустой взгляд.
От подобного дитя вжалось в стул, будто уже желая исчезнуть. Ответа, кстати, так и не последовало. Широко распахнутые алые глаза, хлопая ресницами, стали изучать каждую деталь хозяина магазина. Надо сказать, первое впечатление было неизгладоимо : каждая линия столь изысканного лица была идеальна, будто она была кем-то сделана. Каким-то гением чистой красоты. Вот так вот бесцеремонно разглядывая месье огромными глазами, от увлечения даже закусив нижнюю губу, гостья хранила молчания.
Наконец оторвавшись от столь очаровательного лица, леди внимательно взглянула на кукол, что стояли неподалеку. Во взоре моментально вспыхнул огонек, который нельзя было не заметить. Затем опять взгляд на кукольника. На кукол. Снова на него.
-Вы сделали этих кукол? - наконец раздался мелодичный, но все же чуть-чуть напуганный голос Бист. Конечно же эти слова не были ответом на вопрос, однако дитя это сейчас мало волновало: она находилась в месте, где собрались творения чистой красоты.

0

5

Кажется, девочка была очень напугана. Интересно, она бежала от чего-то или просто удивлена? Несомненно, его куклы не могли никого оставить равнодушным. Он провел пальцами в белых перчатках по музыкальной шкатулке, стоящей на прилавке посреди многочисленных керосиновых ламп. Крышечка резко открылась, являя взору красивую фигурку балерины в красном платье. Фарфоровая фигурка, хрупкая и худенькая, начала вращаться под медленную тоскливую мелодию. Эта вещь попала к кукольнику недавно, собственно, эта шкатулка предназначалась для хранения колец. Но мастер переделал ее в музыкальную, поместив внутрь это чудесное создание в красной пачке. Ее тоненькие ручки устремились вверх, словно тянулись к последней ниточке спасения. Красный цвет, гармонировавший с чисто белой кожей куколки делал ее насыщенной эмоциями и вызывал сполох чувству внутри любого, кому довелось увидеть ее. Пока девочка зачарованно смотрела на балерину, Дроссель отошел к окну, задумчиво сложив руки за спиной. И что делать? Ко мне никогда не заходил никто просто так. Либо я звал свою будущую куклу, либо это были посетители. В голове кукольника, набитой пшеницей, происходило смятение, мысли путались, он не знал, как себя вести. В конце-концов, она всего лишь девочка, заблудившаяся и потерявшаяся. Обернувшись к ней боком, чтобы ненавязчиво рассмотреть замерзшее создание, Дроссель с ужасом смотрел на ее старенькую одежку, видавшую уже много лет. К тому же, зная, как одеваются сейчас леди, она явно нарядилась не по погоде.
-Вы сделали этих кукол? - чистый звонкий голосок заставил кукольника встрепенуться.
- Этих кукол сделал я. Каждая из них - уникальна. Ни одна не похожа на другую, в единственном экземпляре. Это - работа всей моей жизни, ничем другим я не занимался и не желаю заниматься. - суховато отозвался он, поскольку программировала его госпожа именно на это.
Мелодия в шкатулке смолкла, поэтому кукловод легонько повернул заводной механизм, заставляя балерин кружиться под музыку вновь. Эта мелодия напоминала ему такую луну, которая как раз была за окном - немного неполная, с какими-то неровными краями, но свет ее таинственно проникает через окно в пустующий дом. В одинокую пыльную комнату, являвшуюся единственной необитаемой в этом доме - спальня. Дроссель не пользовался ей, поскольку нужды во сне не испытывал. Как и потребности в еде и тепле. А вот девочке, судя по всему, все еще было очень холодно. Подойдя к ней, он наклонился, протягивая руку к бледному личику. Его шарниры легонько щелкнули, а пальцы прикоснулись до щеки только самыми кончиками.
- Подожди здесь.
Кукольник взял подсвечник с тремя свечами и удалился по лестнице на второй этаж. Проходя мимо стола, его взгляд упал на доделанную вчера большую куклу. Ханна Ричардсон. Ты не была счастлива и не ценила той любви, которую тебе дарили родители. Ты просто бесчувственная кукла. Я всего лишь сделал тебя идеальной. Он накрыл куклу белым покрывалом и  прошел в коридорчик. В нем находилось много дверей, но кукольнику нужна только самая дальняя. Петли скрипнули, поскольку их давно не смазывали, а потом в воздух поднялось много пыли. Войдя внутрь, Кейнс взял старый теплый плед, вытряхнул его и вышел из комнаты. Когда мастер вернулся к девочке, мелодия шкатулки вновь стихла, но вид девочки заставил его зачарованно замереть. Эти хрупкие плечики, тоненькие ручки, красивые кудряшки, немного мокрые от растаявшего снега... Обаяния ей добавляла мелкая дрожь. Вспомнив, что он держит в руках, Дроссель поставил подсвечник на прилавок и осторожно опустил плед на плечи девочке. Он даже не знал ее имени, и не стремился осыпать вопросами. Просто сел на стул рядом, положив ногу на ногу и пристально посмотрел лиловыми глазами в ее красновато-вишневые.

0

6

В ожидании ответа, Бист прикрыла глаза. И хоть это длилось не более одной минуты, но девушке показалось, что то была вечность. Веки бедняги будто превратились в металлические створки, которые не поднять и не сдвинуть. Ну, возможно ведь, что глазам просто захотелось покоя, но, знаете ли, даже самые бесстыжие глаза на свете едва ли себе так выпрашивают желаемое. Заем они это делают? Чем хозяйка их так наказала? Да ведь наоборот: она устроила им восхитительное шоу, найдя в этих переулках столь красивый объект, как этот месье и столь восхитительных творений, как эти куклы. Тогда девушка и не знает, как оправдать эти глаза.
Хотя нет, варианты еще есть. Возможно, деле все в том, что очи ее бесятся с сильнейшим опозданием и непосредственностью (все в хозяйку, куда там). Ведь повод бесится, конечно же, есть. Вы только взгляните в газеты: раз убийство, два убийство, три... ах нет, простите, это изнасилование; а вот и при дворе Королевы какие-то неприятности, что отразится на внешней политике страны (девушка плохо в этом разбирается, но звучит все так же неприятно и убого), а тут... тут вообще ничего не написано, колонка просто пропала по той простой причине, что в ней нечего напечатать, ведь она не посвящена ни убийствам, ни политике, ни светским господам. Ладно-ладно, стерпеть и это можно. Но выйди на улицу и посмотри внимательнее: наркоман, пьяница, проститутка, полу живой, а вот вроде и нормальный человек... Ах нет, пардон, вы бы в глаза его взглянули: он давно мертв. Дальше все расписывать не имеет смысла, ведь причина тяжести век найдена - усталость от пустоты.
А бывает такая пустота, такой вакуум, от которого кровь леденеет, который хуже смерти, хотя ты предпочитаешь его, раз не кончаешь с собой: Бист как-то столкнулась с этим пять лет тому назад и по сей день испытывала некую неприязнь. Раз люди кончают самоубийством значит, существует нечто, что хуже смерти. Поэтому-то и пробирает до костей, когда читаешь о самоубийстве: страшен не тощий труп, болтающийся на оконной решетке, а то, что происходило в сердце за мгновение до этого.
Но как только до девушки донеслась музыка из шкатулки, глаза моментально открылись, будто и не было ничего. Они жадно поймали эту прекрасную балерину, не желая упускать ее из виду. И даже дрожь в теле на несколько секунд унялась, ибо каждая клетка тела желала впитать в себя эту музыку и эту маленькую куколку, которая казалось еще более чудной в освящении ламп.
Странные, восхищенные реакции были довольно странными. Ведь Бист - уже и не ребенок. Будь она дочкой какого-нибудь графа, то ее верно бы выдали замуж за какого-то месье, а еще через пару лет ей бы пришлось родить этому месье наследника, да и этим самым побольше привязать его к семье. Но на деле то девушка - обыкновенная бродяга, которая погибла бы, не встреть она на улице Барона Келвина. В эту секунду сердце ее вновь прониклось уважением и благодарностью к этому мужчине, который не только дал ей еще одно право на жизнь, но и дал возможность когда-нибудь прославиться. Однако, вернемся к нашей теме. Бист, будучи ребенком, видела вокруг себя только гниль, мусор и больных бездомных котят и кошек. Когда девочка стала девушкой, только тогда она увидела вокруг себя еще и подобные магазины. И сердце воспылало желанием иметь такую куклу, такое платья, такую шляпку по той простой причине, что детство запоздала (да какое там детство, когда тебе выживать надо), что подобный мир стал известен только сейчас. Да, он стал известен Бист, но был все так же далек.
- Этих кукол сделал я. Каждая из них - уникальна. Ни одна не похожа на другую, в единственном экземпляре. Это - работа всей моей жизни, ничем другим я не занимался и не желаю заниматься, - отозвался незнакомец.
-Они восхитительны, - протянула Бист, будто в неком сладком опьянении от этих чар, что несли в себе эти создания и их загадочный мастер.
Но через мгновение тельце снова сжалось, ибо творец приблизился к девушке. Надо сказать даже больше - он прикоснулся к ее щеке. Девочка невольно прикрыла глаза, ибо изначально это движение показалось ей кране страшным и агрессивным. Но почти моментально она их открыла, удивлено взглянув на юношу. Да нет, он не сделал ничего страшного и уж тем более агрессивного. Вообще-то, это было даже немного приятно. Правда, если и ждала Бист прикосновений, то представляли их себе как легкое касание холодной кожи (будучи девочкой с вечно холодными руками, леди почти не встречала людей теплых), а тут не было ни холода, ни тепла. Да и подушечки пальцев были какими-то затвердевшими, очень гладкими. Это немного настораживало, что было видно по взгляду юного создания. Но создание промолчало, не сдвинувшись с места.
- Подожди здесь. - отходя, сказал кукольник. Бист лишь смиренно кивнула.
Взгляд вновь упал на кукол. Она бы уже давно встала, подбежала бы к ним, прикоснулась, разглядела бы внимательно-внимательно, если бы не ноющая слабость и усталость. По этому, слегка тряхнув головой, стряхивая остатки снежинок, Бист осталась на месте, ожидая.
Вскоре месье вернулся. На пару секунд он застыл, так бесцеремонно разглядывая беднягу, что та даже слегка покраснела. Но почувствовав, как на ее плечи легла теплая и приятная ткань, та даже встрепенулась, а губы чуть дрогнули. Моментально тонкие пальчики схватились за кончики пледа, натягивая его как можно сильнее. Этот процесс занял около пары десятков секунд, ибо девочка делала это крайне старательно. Наконец почувствовав, что дрожь немного успокаивается, леди резко вспомнила о приличии. Подняв глаза на спасителя, она вновь внимательно его оглядела с головы да ног.
-Вы очень любезны, - стараясь держать более-менее взрослый тон, отозвалась Бист, - я могу Вас как-то отблагодарить?
Вообщем-то, она и правда считала, что всегда надо давать что-то взамен. Для своего "папы" она усердно работала на сцене, не только играясь с дикими кошками, но и стараясь расположить к себе людей сладкой лестью, прелестными манерами, да и внешним обликом в конце концов. Значит, и для этого месье несомненно надо что-то сделать.

+1

7

Дроссель никогда не встречал таких девочек. Все, кто заходил к нему, были пусты внутри - жадность, безразличие, капризность - пустые маски высшего света, которые совершенно их портили, делая живыми куклами. Кукольник не испытывал к ним никакой жалости, лишь выполнял приказ своей госпожи. Нет, когда он играл на шарманке, мимо пробегали дети из приюта, они останавливались послушать его игру, и в их глазах просто кипела жизнь, искренняя радость... Мастер кукол продолжал смотреть на девушку, полным задумчивости взглядом. Стоит взять в расчет, что он вообще редко когда испытывал какие-либо эмоции, поскольку сам был куклой. Но какая кукла не считает себя настоящим человеком? Тем более, когда-то он жил, потом его сознание вновь появилось, кукловод увидел свою госпожу, прекраснее которой никогда не видел. Она словно ангел возвышалась над ним. Но в его памяти было много темноты - он не помнил ровным счетом ничего, что могло бы рассказать ему о прошлом, сохранилось только умение делать восхитительных кукол и имя - Дроссель Кейнс.
Он облокотился локтем на прилавок, упираясь подбородком в ладонь. Девочка либо стеснялась, либо боялась его, ибо была немногословна. Чем-то это даже понравилось кукольнику. Но, стоит признаться, ему очень понравился ее голосок, ни с чем не сравнимый.
- Если ты хочешь переждать бурю, оставайся. - Дроссель подвинул к девочке шкатулку с балериной. - Так же я тебе отдам ее, потому что знаю, что она тебе понравилась...
Он встал со стула, вновь подходя к окну. Чем она может меня отблагодарить? В ней столько загадочного для меня... Он со щелчком наклонил голову вбок, смотря на буйствующий танец снежинок и ветра. Они метались, словно зрители театра, бегущие от пожара, охватившего здание. Сейчас на улице не встретишь ни единой души, только сумасшедший выберется в такую погоду на улицу.
- Взамен ты расскажешь мне какую-нибудь интересную историю... а еще мне нравится твой голос, скажи, ты умеешь петь? - кукольник закрыл занавески и повернулся к девочке.
Хотя она и согревалась потихоньку, в ней чувствовалась какая-то слабость. К сожалению, Дроссель не знал, что еще можно сделать, чтобы она выглядела чуть бодрее. Может, она должна поспать? Без сомнения, ему ничего не стоило спеть ей песню, зачаровать и уложить спать... Кейнс подошел к девочке, подхватывая на руки. Она даже не успела испугаться, а мастер понес ее на второй этаж. Они оказались в светлой мастерской, где повсюду лежали фарфоровые части, ткани, инструменты и прочие вещи. Осторожно усадив девочку в кресло, Кейнс хлопнул в ладоши. Из одной из дверей вышла куколка в небесно-голубом платье.
- Дороти, уберись в дальней комнате, - махнул ей рукой хозяин.
Дороти была его самой умной куклой, любимицей, так сказать. Одна из его первых творений. Девочка  совершенно случайно стала марионеткой, видно, как-то перебежала дорогу его госпоже. Но приказ есть приказ,  теперь с виду такая же живая, но без блеска в глазах, она выполняла все, что прикажет ей ее кукловод. Но, ввиду ее послушности и прилежания, мастер заботился о ней очень хорошо. Придется пока подождать в мастерской, пока куколка не уберется в комнате, ибо сам хозяин никогда не заходил туда.

0

8

- Если ты хочешь переждать бурю, оставайся.Так же я тебе отдам ее, потому что знаю, что она тебе понравилась... - отозвался кукольник.
Девушка невольно склонила голову на бок, будто убедившись в услышанном. Пальцы одной руки, которые держали плед, резко соскользнули, оставив теплую ткань на плече. Положив руку на колено, невольно перебирая пальцами, вроде как проверяя, реальность ли это. Несомненно, все происходящие точно не иллюзорно.
Да нет, первая фраза еще могла быть услышана четко и даже осмысленна. Эти слова вели за собой немного детский восторг со стороны Бист, который, правда, проявлялся только во взгляде. Дальнейшее же предложение вводило дитя в полнейший ступор, непонимание данной ситуации и вообще вбивало в нервные клетки приличную дозу страха.
Как так? Нет, ну вот так вот просто возьмет и отдаст вот это маленькое чудо? Так бывает? Внимательно глядя то на балерину, то на месье, Бист прекрасно понимала, сколько труда надо было бы вложить в безбожные материалы, что бы они превратились в тонкое произведение, которые завораживает, наверное, даже самого последнего невежду; которое, определенно, вдохновляет людей искусства на дальнейшее творчество; восхищающие каждого маленького ребенка, пускай даже поведавшего множество дорогих игрушек. Разве это можно отдать вот так вот, даром? Разве это не должно стоит множество денег, разве не должны разгореться за такое торги? Да что там отдать даром (ведь в конце концов это может быть подарком из-за какого-то повода, а может, эта вещь будет отдана любимому человеку?), просто так вот вручить совершенно незнакомой девченке, которая и так не соблюдая никаких правил приличия и этикета, постучалась в дом совершенно неизвестного человека, да еще и не в часы работы магазина?
Все это вызвало море противоречий в раздумьях, да полную мешанину в мыслях. Нет-нет, конечно же, Бист безумно хотелось стать обладательницей этой маленькой девочки-балерины, но только заслужено ли это? И, кстати, сможет ли это искусство выжить в таком месте, как цирк? Ведь он прибывает в постоянном движении, в нем случаются множество курьезов (причем, бывает и довольно опасных).
Из каких же таких тоненьких плёночек - ниточек - струночек, таких невесомых и еле видных, состоит эта девочка изнутри , если любое нарушенное спокойствие способно заставить хотя бы дергаться ее палец, сбивать дыхание, напрягать ключицу? Господи, ну вот скажи: почему Ты не сделал меня кусочком графита, например?
Что не день - то прыжок с крутого склона. С такой отзывчивой нервной системкой люди вообще до старости доживают?
Но молчать более было непристойно, особенно в таком положение.
-Спасибо, - смущенно заговарила Бист, одаривая хозяина дома робким взглядом, на половину прекрытым темными ресницами, - Вы очень добры ко мне совершенно без всякой причины.
Внимательно проследив за всеми его действиями, девушка уже хотела что-то добавить, но потом решила, что сейчас едва ли блеснет своим красноречием, которым она обычно отличалась на сцене.
Как только кукольник развернулся, Бист сразу же отвела взгляд в пол.
- Взамен ты расскажешь мне какую-нибудь интересную историю... а еще мне нравится твой голос, скажи, ты умеешь петь? - - спросил тот.
На самом деле это какая-то... очень скудная плата, что-ли. Но возражать Бист не смела, это бы было вовсе невежественно.
Да, девочка умела петь. От природы ей был дан сильный голос с обширным деопазоном. Но учитывая, что никогда у нее не было учителя, то леди попросту не знала нот и всех правил, по этому пение могло быть безусловно красивым, но не идеальным, нет. Кроме того, Бист обладала чистейшим сопрано, и сама знала, что ныне ценится иной, более низкий женский голос.
-Умею, но совсем чуть-чуть, - сжав плечики, отозвалась Бист.
Далее девочка толком понять ничего не смогла, лишь потом осознав, что оказалась у этого месье на руках. Сначала ей захотелось резко дернуться и остаться на земле, однако в то же мгновение она застыла, посчитав, что то, что сейчас происходит ей даже нравится. Эта мысль вновь смутило дитя, ибо все это было вовсе неправильно. Но разве можно винить ребенка, который бывал на руках только в моменты своего младенчества? Можно сказать даже больше: ныне Бист доросла до той стадии, что если ее и пытались посадить на коленки или взять на руки, то это было только после выступлений и желание это принадлежало исключительно молодым мужчинам, которых девушка еще не могла воспринимать трезво, а вот они ее - еще как. По этому вот так вот застыв, девчушка позволила донести себя до какой-то новой комнаты.
Оказавшись в кресле, леди невольно положила голову на ручку этого кресла, слегка прекрыв глаза. Но потом, тряхнув головой, как бы немного оживляя себя, девочка внимательно взглянула на юношу.
Но оживило ее совсем иное: в дверях показалась очаровательная кукла, которая кроме того двигалась. Даже невольно привстав на локтях, Бист буквально впилась взглядом в творение кукольника. Широко раскрыв глаза, которые явно выражали восторг, девочка даже забыла о происходящем, внимательно изучая каждую деталь прекрасной девочки - куклы.

0

9

Кукольник внимательно следил за реакцией девочки. Конечно, для него было весьма интимным то, что она присутствовала в его мастерской - здесь много еще незаконченных работ, а  мастера не очень любят показывать свои творения до нанесения самого последнего штриха. Прищурившись, мастер заметил, что все-таки из-за белого покрывала на столе выглядывает безжизненная рука девочки, вернее, уже куклы. Но он еще не проверил ее, чтобы отпустить ко всем его творениям, хранившихся в одной из комнат этого дома. Быстрым движением он поправил покрывало, чтобы не испугать юную гостью. Не стоит ей знать, что творится по ночам в этой мастерской. Кейнс склонил голову на бок, задумчиво смотря на девочку.
- Расскажи мне, кто ты и откуда, как ты оказалась здесь? - постукивая каблуками сапог, кукловод прошелся вдоль столов, изредка поглядывая на хрупкое создание в кресле. - Твои глаза... они такие... необыкновенные. В них есть место для любой эмоции, но больше всего, меня поражает их глубина. Где-то далеко в них скрыта маленькая тоска и сожаление... Должно быть, ты всегда мечтала прожить свою жизни иначе?
Да, как ни странно это звучало для такой юной леди, но все было так. Дроссель видел много девчушек, которые даже и не осознавали своего места и значения в жизни, а что с ними стало... это уже отдельная история. В своей гостье он видел нечто иное, и хотел узнать обо всем. Любопытство - никому не чуждо. Даже куклам. Он удивился, почему девочка молчит, пока он рассматривал баночки с красками, которыми украшал лица своих кукол, поэтому перевел взгляд на девочку. Оказывается, рядом стояла симпатичная кукла в зеленом платье с волосами пшеничного цвета, заплетенными в причудливую прическу. Дроссель недовольно покосился на нее, а протянула ему на ладошке глаз.
- Сколько можно уже? Он у тебя постоянно выпадает, если не прекратишь постоянно его трогать, я выброшу тебя! - кукольник подскочил к ней, рассержено схватил глаз и отправился к рабочему столу. Немного подправив глаз, он подозвал к себе куклу и стал аккуратно вставлять его в глазницу. Если представить, что это мог быть живой человек, становилось жутковато. Но вот кукла довольно засверкала обеими глазами. Дроссель шлепнул ее по руке, когда она попыталась прощупать глаз. Он быстро отрезал кусочек зеленой ткани и сделал ей повязку на глаз.
- Будешь ходить так, пока не поймешь, что глаза ковырять нельзя! - покачал он головой. Поймав напуганный взгляд гостьи, Дроссель поклонился ей и пробормотал. - Прошу прощения за это недоразумение, юная леди.
Выпрямившись, Кейнс подтолкнул куклу к двери и запер за ней дверь, чтобы их больше никто не беспокоил. Створки вновь распахнулись и теперь стучали от сильного ветра на улице. Хозяин запер их понадежнее, чтобы больше не открывались и вернулся к девочке. Ну что, не бойся, расскажи мне все, я таку хочу узнать твою тайну.
- Ты чего-нибудь хочешь? Знаешь, я не очень представляю, что может понадобиться... - он не стал договаривать. Все же он считал себя человеком, поэтому не собирался обосабливать это сейчас.
Между девочкой и парнем еще стояла некая преграда. Он не мог понять до конца всех ее чувств, а она, кажется, просто боялась ему открыться, поскольку привыкла по жизни доверять себе одной. Кукловод заметил на ее худеньких ручках следы от чего-то острого, царапины? Слегка прикоснувшись к ним, он тут же убрал руку в перчатке, чтобы не смущать ее. Что ж, теперь он приготовился выслушать ее историю.

0

10

- Расскажи мне, кто ты и откуда, как ты оказалась здесь? - нарушил тишину кукольник.
Моментально Бист заметно напряглась. Признаться, почти никогда она не говорила о своем прошлом. Даже будучи еще уличной девочкой, в те моменты, когда она все же собиралась с другими детьми-бродягами, обычно девочка предпочитала молчать. Она внимательно слушала каждую историю, что ведал "друзьям" какой-то испачканный мальчишка или оборонная девочка (их всегда было меньше, они умирали легче и быстрее). Чаще всего эти дети много-много врали, особенно про родителей. А что им еще оставалось, скажите на милость? Да ничего. Вот они и рассказывали часами, какими героями и героинями были их отцы и матери (но каждый из более-менее взрослых детей знал, что их папы и мамы - моральные уроды, пьяни, проститутки, наркоманы, нищие), и что погибли они во имя подвига, страны (на деле каждый из детей проклинал эту страну за такие условия и жестокость, в которых те погрязли), во имя любви к своим чадам. Ну, или это была случайность, нелепая смерть. И каждый из присутствующих внимательно слушал, улавливая каждое слово, внимая его со всей внимательностью и трепетом, убеждая себя, что все это - правда. Но Бист, признаться, даже врать по этому поводу не могла, ибо еще крайне тяжко переживала исчезновение матушки, которая хоть никогда особо и не заботилась о ребенке, но все же была дорога и ценна. Для девочки эта женщина была самой красивой на свете, самой разумной и самой правильной. Она была актрисой, а девочка автоматически хотела продолжить дело матери.
Первый раз, когда она хоть словечком посмела обмолвиться о семьи, моментально об этом пожалела. То был разговор с Бароном Келвином, который желал знать ребенка с каким прошлым он берется воспитывать. Конечно, это вовсе не означало, что он может выкинуть беднягу или что-то еще, ведь в его цирке встречались дети, чье прошлое было заляпано такой грязью и таким количеством крови, что представить себе трудно. Но все же разговор закончился на высоких тонах, а девчонке в итоге и попало, ведь в первые она проявила свою дерзость.
- Твои глаза... они такие... необыкновенные. В них есть место для любой эмоции, но больше всего, меня поражает их глубина. Где-то далеко в них скрыта маленькая тоска и сожаление... Должно быть, ты всегда мечтала прожить свою жизни иначе? - неожиданно продолжил юноша.
Девочка вскинула голову, чуть прищурив глаза (в первые за встречу), внимательно глядя на мастера. Ей не были знакомы ласковые слова от незнакомых людей (лишь изредка слышала она их от Джокера или Дэггера, да и тогда дрожала  от удовольствия), от прохожих она лишь слышала нечто пошлое (если не успела сменить одежду после представления) или же что-то унизительное (когда промышляла воровством).
Вот и сейчас ее тельце бросило в небольшую дрожь, но эта дрожь была приятной. Она никак не ответила, но взгляд, на тот раз чистый, будто стеклянный, говорил сам за себя, выражая всю благодарность за подаренное тепло. На слова "прожить жить иначе" она только невольно кивнула, сразу же устыдившись этого (в ее менталитете устоялась мысль, что ей нужно благодарить Господа за то, что барон нашел ее и дал ей жизнь, а она еще и капризничает).
Но вот Бист вспомнила, что надо отвечать на первый вопрос. Отведя взгляд в пол, девушка заговорила:
-В моей жизни не было ничего интересного, месье. Я родилась в этом городе, да и провела в нем все свое детство, - невольно запнувшись на слове "детство",  через пару секунд она продолжила, - Но я давно здесь не была, многое забыла. Скажем, я никогда не видела Вашего магазинчика. Вновь оказалась здесь благодаря работе. Я работаю в бродячем цирке. - завершила девочка.
О, нет, она могла бы рассказать столько, что и ночи этой не хватило бы, но сейчас она ни слова не сказал о детстве, она решила ограничится главным, потому что до сих пор боялась этого на удивлении теплого (разве такое бывает?) месье.
Далее ее взору предстала интересная картина: очередная (о, как она была восхитительна!) кукла подошла к своему мастеру. Вот только в ней был один изъян - не было глаза. И это немного пугало, ведь в кукле все должно быть идеально. Кукольник вел себя с ней немного грубо, но чертовски изящно и ловко, что вновь вдохновляло и восхищало дитя. Она молча наблюдала за этой сценкой, не смея сказать ни слова (да и без этого она была так увлечена). На извинение месье девчушка лишь кивнула.
- Ты чего-нибудь хочешь? Знаешь, я не очень представляю, что может понадобиться... - еще более учтиво поинтересовался месье.
-Нет-нет, Вы и так уже сделали многое, - чуть более уверено произнесла Бист, внимательно глядя на кукольника.
Через пару секунд девушка почувствовала прикосновения на своих руках. Они невольно вздрогнули, а пальцы по привычке сомкнулись, но прикосновение ткани по незаживающим ранам было крайне приятно, но вот только как это показать?

0

11

Кукольник убрал руки. Слишком много любопытства, леди смущена. Сняв камзол, мастер повесил его на пустующий манекен. Он предпочитал носить его только когда выходил на улицу или был занят делами в магазине. Кейнс присел на край стола, беря в руки недоделанную маленькую фарфоровую куклу. Она была похожа на одну из тех кукол, что сохранили оригинальный размер. Отряхнув свою рубашку, Дроссель положил ногу на ногу, обхватив руками коленку. Его забавные полосатые гетры, торчавшие из-под штанов привлекали к себе внимание. Но кукольник любил свой наряд, и гордился, что одевается так, как никто в Лондоне. У куклы, что он держал в руках уже было нарисовано милое личико. Ну как дети могли устоять перед их обаянием?  К тому же, его куклы помимо прекрасных лиц и причесок имели великолепнейшие платья. Только у этой оно еще шилось, но сейчас мастер был полностью поглощен своей гостьей.
- Цирк? - протянул Кейнс. Казалось, он что-то вспоминает, но потом его лиловые глаза вновь пересеклись с красными очами девушки. - Я, кажется, люблю цирк, но совершенно ничего о нем не помню.
Возможно, эти слова могли показаться странными, но когда таких странностей много, к ним как-то привыкаешь. Дроссель испытывал какие-то особые чувства к этому месту, покрытому некой тайной. Кукольник почувствовал, что девочка может стать его слушательницей, которая воспримет его рассказ таким, какой он есть на самом деле. Но, вдруг она настолько устала, что... Это будет моей сказкой. Губы кукловода впервые дрогнули, растягиваясь в небольшой улыбке. А потом в мастерскую вернулась Дороти.
- Ты закончила? Благодарю, иди на место. - кратко кивнул Дроссель и протянул девушке руку.
Они вышли в узкий коридорчик, направляясь к самой дальней двери. За ней обнаружилась небольшая комнатушка, полностью прибранная и аккуратная. В углу стояла кровать под темным балдахином с розами, пара старинных комодов вдоль противоположной стены, письменный столик и кресло. Шторы на окне не были новые, поскольку в старых скопилось уже много пыли. Проводив девушку до кровати он усадил ее туда, а сам приземлился в кресло.
- Отдыхай, не буду тебе мешать. Тебя выдают твои уставшие глаза. Не бойся, здесь ты в безопасности, ты - моя гостья. - В свете всего трех свечей на подсвечнике лицо кукольника казалось бледным и загадочным. - А пока я могу рассказать тебе сказку. Только засыпай.
Он сверкнул глазами, таинственно улыбаясь. Еще ни одна маленькая леди не могла противиться его чарам. Склонив голову, он задумчиво посмотрел на девушку, замершую в предвкушении его рассказа. Натолкнувшись на ее взгляд, кукловод подошел к окну, закрывая шторы. Его мысли были сосредоточены на том, чтобы Спирс уснул тоже, поскольку он опять мог помешать его плану. Девочка уже начинала дремать, что вызвало волну нежности у мастера. Однако, Уильям еще бодрствовал. Улыбнувшись, Кейнс тихо заговорил, все еще поглядывая в окно.
-Есть такие доминиканские куклы - куклы без лица. Есть множество объяснений тому, почему же они именно такие - безликие. Но мне особенно нравится одно - в тот момент, когда ты нарисуешь кукле лицо, она станет твоей. Она останется такой, какой ты ее нарисовал. Тебе решать - твори! И я творил всю свою жизнь.
Он медленно повернулся, его глаза наполнились воспоминаниями. Да, он прекрасно помнил все, что было связано с его творениями. Это вызывало нежный трепет у него внутри. Может, это билась в клетке его запрятанная душа?
- Первая кукла была очаровательной златовлаской с невыносимо-синими глазами. Она носила глупую одежду всех маленьких леди, чересчур переполненную оборочками, и всегда улыбалась. Я сказал ей, что стоит отрастить локоны, а платья поскромнее ей куда больше к лицу. Малышка так привязалась ко мне, что вскоре стала считать мои слова истиной. Какой она стала волшебной - юное очарование невинности. Такой красоте не стоило улыбаться, милое грустное личико было куда вернее для столь совершенного образа. И она позабыла про улыбки, став любимой куклой на пару лет. - продолжил Дроссель, подходя к кровати, где сидела сонная девочка, провел рукой по ее волосам, а потом взял одеяло и накрыл ее. Все идет так, как должно быть. Этой леди не суждено стать марионеткой, сегодня совершенно иная ночь.
- Но коллекции должны пополнятся. Новая кукла была скучной, пока я не показал ей, какой она должна быть. Я купил для нее бриллианты, сделал кружевное утонченное платье и туфли на остром каблучке. Конечно ей понравилось. Моя безликая куколка из старой деревни стала модной и дорогой. Каждый мечтал получить ее в свою коллекцию, каждый завидовал мне. А я продолжал собирать свою коллекцию красавиц.
Кукловод загасил свечи, погружая комнату в сонный полумрак. Дроссель содрогнулся, когда воспоминания его заполнили до невыносимого состояния, когда захотелось едва ли не закричать. Но он сдержался. Повел плечами, отгоняя все ненужное прочь. В руке мастера осталась одна единственная горящая свеча, чтобы дойти до мастерской в тусклом ее свете. Если бы кто-то сейчас мог видеть лицо кукловода, то сказал бы, что оно стало таким живым, как когда-то давным давно при его настоящей жизни. Глаза смотрели на трепещущее пламя свечи, а губы тихо шептали.
- Кто-то мне сказал когда-то, что я эгоистичный мерзавец. Ты пророчила, что я стану играться людьми, словно бездушными игрушками. Черт возьми, да я же и есть кукла без лица... - он запнулся, а через мгновение его лицо уже ничего не отображало - тот слабый всплеск души, прорвавшийся сквозь защиту, быстро погас, он вновь стал тем, кем его создали. Тебе лучше сидеть там, внутри. Тебе не место в этом мире. Мне нравится быть таким, какой я сейчас. Эмоции лишь отвлекают.
Скрипнула закрывающаяся дверь, а потом заскрежетал замок в скважине.Часы внизу прозвенели одиннадцать раз. За окном погода разыгралась еще сильнее. Кажется, возвращаются те буйные ветра, устроившие метель на прошлой неделе. Интересно, совпадение ли, что именно в этот вечер эта девочка оказалась в его мастерской? Кукольник вернулся к незаконченному платью.

+1

12

- Цирк? Я, кажется, люблю цирк, но совершенно ничего о нем не помню. - задумчиво протянул юноша.
Девочка даже с некой опаской скользнула по кукольнику. Это звучало странно. Кто же в наше время не знает, что такое цирк? Но дело было даже не в этом, а дело было во взгляде этого юноши. Именно по этому Бист промолчала, не желая, что бы этот задумчиво - болезненный блеск не исчез из этих лиловых глаз.
Так же алые глаза уловили легкую улыбку этого месье. Девочка не посмела улыбнуться в ответ (ох, да она вообще крайне редко улыбалась), но глаза ее чуть-чуть прикрылись, будто эта улыбка была лучшим успокоением, лучшей колыбелью для дитя.
Но вот в комнату вошла кукла, сообщив, что все готово. Бист все с таким же интересом улавливала каждое ее действия, пытаясь понять, как она работает. В тот момент, когда кукла куда-то ушла, юноша протянул ей руку. Девочка аккуратно взяла ее, но лишь двумя пальцами, обхватившись за запястье. Так было спокойнее.
В то время, когда они проходили по темному коридору, девочка невольно сжимала руку в белой перчатке сильнее, буквально прячась за спиной мастера, ибо весь этот дом, который проще было назвать большой мастерской, немного пугал своей неизвестностью. Да и чего там: Бист никогда не была в подобных домах. Всю свою жизнь она жила либо в подвале, либо в цирковых палатках. 
Вскоре они вошли в маленькую комнатушку, которая показалась девочке сказочной. Совершенно чистая, уютная - это была бы мечта любого бродяги. Послушно следую месье, леди оказалась на кровати. Лицом моментально уткнувшись в большую подушку, девочка тихонько вздохнула. Надо было чуть-чуть переосмыслить все происходящее. Но ресницы, отяжелев, сами закрывали глаза.
- Отдыхай, не буду тебе мешать. Тебя выдают твои уставшие глаза. Не бойся, здесь ты в безопасности, ты - моя гостья. А пока я могу рассказать тебе сказку. Только засыпай. - проговорил кукольник.
Девочка даже слегка мурлыкнула от восторга. Правда, потом она моментально отвела взгляд, будто сделала что-то ужасное. Однако, само осознание того, что все, что она желала в жизни она получает от совершенно незнакомого человека приводило в смятение, пугало, тонко намекая, что такого в жизни просто так не бывает. Что-то должно пойти не так. Но усталость не позволяла мыслям развиваться дальше, а все тело буквально стонала изнутри от удовольствие, ведь оно уже согрелось, оно впервые лежало в столь мягких покоях, полностью расслабившись. И вроде даже порезы от кнута перестали ныть.
От той сказки, что рассказывал кукольник, внутри все путалось, ибо звучала сказка так чудесно, так необычно. На некоторое время девочка даже забыла о физических потребностях, а разум внимал каждому слову, изредка тело даже вздрагивало, но лишь от переизбытка мыслей.
Но вот сказка окончена, а глаза вовсе закрылись. Сонный разум уже едва ли мог что-то воспринимать. Правда, до Бист успели донестись последние слова кукольника, сказаные госпоже пустоте. От этого тельце слегка сжалось,  опять почувствовав страх, а теперь и некую безисходность. Но сон накрыл с головой.
Сон, который поситил дитя, едва ли вписывался в рамки разумного.
Почти раз в неделю она точно писала записку и отправляла в море ещё одну. Когда люди хотят прочитать, она говорила: «не подходи близко!», а потом собеседники шепчутся: «я видел в глазах у нее луну». Да-да, она всегда хотела точно знать, что именно девочка безумно, а все остальные- гнусненько так нормальны, и это именно ее мир придуман, а остальной - самый что ни на есть реальный.
Но что-то в ней заставляет понять: нет, где-то там, на другом конце мира, есть свет, и это не свет большого огня; это свет, от которого ты согрет, и от которого у тебя бред. Учти, от света у тебя бред, а вовсе не от твоей тьмы, и если сходят с себя умы, так это не потому, что ума нет, а потому, что есть «мы» - это несуществующее слово буквально-таки в сердце вдевает проржавевший такой крючок, а тот, кто верит, что «мы» всё же бывают, тот наивненький дурачок.
Таких сразу видно: они надевают на себя значок, что они верят еще в подобное, и именно это их убивает, именно сосредоточие мирового очарования, ни на что, кроме любви и творчества, не способное. И немного обидно – есть ведь лица высшего сорта, что называется, первопробные, а Бог таких всегда посылает к черту, а у кретинов волшебная жизнь – что обычная, что загробная.
Но девочке кажется, она не сможет постичь, как избежать той большой беды. Мысли, аля «как переплыть океан» - ее бич, и идея лодки приходит к ней всегда посреди воды. Скоро она забуду, куда плыла, скоро усталость глаз смешается с солью волн. «Ну полно, полно тебе, – океан ей шепчет. – Я тоже давно забыл, и мне тоже холодно».
Но девочка упорно будет писать записки, пихать в бутылки, бросать их в море в тупой надежде, что кто-то их вытащит и прочтет. А леди будет такой же глупо,й как прежде, думая, она всегда бормотала свои говорилки близко к местам, в которые должен придти добрый человек.
А где-то на другом конце света ты разворачиваешь листочек, но нём непонятные письмена. Кроме разводов, солёных на вкус, и точек, там парочка букв видна:
знал бы ты, свет мой, как мне надоели эти пустые ночи.
Резко отрыв глаза, девочка тряхнула головой. Оказывается, даже в самих мягких покоях бывают жестокие сны. Сколько времени прошло? Наверное, несколько часов. На этот раз эта уютная комнатка немного томило пустотой, мглой и одиночеством. Чуть привстав, Бист резко выдохнула, а с губ невольно сорвался сухой кашель. Немного смутившись из-за того, что она нарушила чистейшую тишину в доме, девочке слезла с кровати. Аккуратно застелив постель, повесив пальтишко на спинку кресла, девочка прищурилась, в надежде отыскать в темноте дверь. После пары неловких шагов и движений, руки наконец наткнулись на дверную ручку. Слегка потянув ее на себя, Бист шмыгнула в коридор. Здесь было так же темно, однако в одной из комнат горел блеклый свет. Тихонько выдохнув, не забывая о своем безрассудстве, немногая томимая им леди, буквально на мысочках, добралось до желаемой комнаты. Мастер вновь был занят куклой. Убрав руки за спину, склонив голову на бок, девочка внимательно, не отрываясь смотрела на месье.
Сообразив, как работают люди, сложно не перестать их уважать,  - тихонько прошептала девочка, еще немного сонным и дрожащим голоском, - И если вначале ты радуешься каждому сработавшему трюку, смеешься и радостно потираешь руки, то через какое-то время тебе становится просто скучно, а в конце приходишь к тому, что в каком-то безрассудном исступлении вглядываешься в каждое новое лицо : ну ведь ты-то не попадешься, да? Ты-то просечешь мой трюк? Ну усмехнись же, прищурься, покачай головой, скажи что просек. Ах, нет, и ты попался. Какой же ты умничка - ты вовремя подсек, выбрал правильный момент, нужные слова: он на крючке, он будет тебя слушать; он не уйдет от тебя. Он вывалил на тебя свой прохудившийся, продрогший мирок, принес его тебе в своих ладонях. И что? что ты с ним будешь делать? Куда ты пошлешь этого человечка с его подбитым мирком? Ты знаешь где он сможет согреться? ты научишь его зализывать раны? ты споешь ему колыбельную со счастливым концом чтобы он забылся и заснул на твоих коленях? Это же все глупости.
Но вот девочка моментально замолкла. Кто мог знать об этом лучше, если не дети-сироты, инвалиды, которые работают, что бы развлекать людей, надевая маски. Кто понимает это лучше, работая на такого человека, как Барон, тайно нарушая закон, вечно стоя на развилке: справа - кровь, слева - дьявол. Признаться, такого не смела Бист говорить даже Барону. И когда опомнилась, явно устыдилась.
Конечно, слова эти были направлены вовсе не на кукольника, а просто на сам образ человека, образ которого многие (да и она сама) примеривает на себя каждый божий день.
-И, кстати,  эгоистичный мерзавец едва-ли впустил бы столь безрассудную гостью, - припомнив слова месье, виновато промолвила та, будто извиняясь за тот срам, который она себе позволила.

+1

13

Оказавшись один, вновь один, как и бывало все эти дни, кукольник вернулся к своей почти завершенной кукле. Это была когда-то девочка, ничем не отличимая от всех тех, кто уже стал его куклами. Ханна Ричардсон. Твой рассказ до сих пор звенит в моих ушах. Ты думала, что сможешь надавить на мою жалость? У меня ее нет, твоя судьба была предрешена уже тогда, как кольцо оказалось в твоем кармашке. Ну же, просыпайся, моя новая марионетка! Он оплел ее едва заметными тонкими нитями, выходящими словно из пальцев, а затем кукла открыла глаза. Легонько качнулись каштановые волосы, спокойное лицико, совершенно без улыбки на бледных губах, затрепетали длинные ресницы, а глаза оставались стеклянными, смотрящими в пустоту. Кукольник усадил ее на стол и внимательно заглянул в васильковые глаза. Пожалуй, в ней ничего особенного, но для армии госпожи нужны куклы. Мастер заставил ее встать и пройтись по мастерской. Великолепная и бесчувственная.  Все в ней стало идеальным, он избавился от всего ненужного. Новая кукла. Очередная безделушка...
Он оставил ее стоять так, решив получше понаблюдать за ней. Дроссель не желал, чтобы у него появилась еще одна кукла, выковыривающая себе глаза. С той леди он мучался до сих пор и уже был готов уничтожить эту бракованную игрушку, но все же что-то мешало. Жалко расставаться со своим творением, но так же бесстрастно его можно и уничтожить, как и создавать. Часы внизу пробили полночь. Взглянув на висящий на стене календарь, кукольник отметил, что все ближе приближается желанный праздник среди всех жителей Лондона - Рождество. Надвигалась очередная пора, когда все дети тащили своих родителей по магазинам, выбирая подарки. В такие дни у кукольных дел мастера появлялось очень много работы, поскольку количество заказов росло. Наслаждаясь своей работой, Кейнс творил все новые и новые игрушки, ни разу не повторяясь. Скоро он будет работать практически постоянно, но только тогда, когда на календаре дни убегут за пятнадцатое число. Госпожа будет довольна, когда я покажу ей свою армию марионеток. Может, стоит подобрать материал попрочнее? Как насчет стали? Нужно как-нибудь поэкспериментировать. А ветер по-прежнему не утихал за пределами тихого дома, поэтому Кейнс оставил надежду увидеть сегодня луну. Но сейчас в его доме находится маленькая тайна, очень похожая на его любимицу с небес. Признаться честно, он был очарован ей не меньше, чем любой ребенок его куклами. Дроссель не мог пока думать ни о чем более. Отодвинув маленькую куклу с недошитым платьем, он принялся мастерить новую. Изящные ручки, стройные ножки, идеальный фарфор... Он творил по вдохновению, что случалось с ним редко. Нельзя сказать, что в другие разы он делал работу без удовольствия, просто такие моменты являлись пиком его таланта.
- Делай все, как лорд велит, лорд велит, лорд велит.
Делай все, как лорд велит, моя милая леди!

Кукольник тихо пропел, изредка посматривая на качающуюся в такт куклу. Великолепная работа, из нее выйдет толк. К несчастью, родители этой девчонки оказались слишком дотошными и подали объявление в газету. Теперь в конце последнего номера можно было увидеть ее фотографию с заголовком "Разыскивается". Ничего, пройдет время, и все забудут, а пока она постоит здесь, в его коллекции. Дроссель так увлекся своей работой, что не заметил, как проснулась его гостья. Он услышал лишь ее тихий голосок, но не расслышал, о чем она говорила. Беседовала сама с собой? Странно, я думал, что только один так разговариваю. Оказывается, остальные люди тоже так делают. Он поспешно натянул на деревянные пальцы перчатки и прикрыл тканью собранное туловище куколки с черными вьющимися волосами. Развернувшись к вошедшей девушке, Кейнс все же различил ее последние слова.
- -И, кстати,  эгоистичный мерзавец едва-ли впустил бы столь безрассудную гостью.
Значит, она все же слышала его сказку до конца... Удивительные порой бывают создания, эти дети. Губы кукольника растянулись в усмешке, поднял голову со щелчком, смотря прямо в глаза юной леди. Как многого она не знает. Позади него зашуршали складки одежды новой куклы. Мастер напрягся, но решил не обращать на это внимания. Он продолжал смотреть в глаза гостье.
- Почему вы не спите, юная леди? - кивнул он.

0

14

В ожидании какой-либо реакции, леди тихонечко выдохнула. Глаза быстро скользнули по полу, а мысли опять сплетались в странную вышивку: а остепениться ли она когда-нибудь? Представь, дорогой мой, что ты живёшь согласно общественной морали. Да, женился тогда же, когда и все. Не ошибался, не игрался по молодости. А твоя жена, возможно, даже твоя первая женщина. Кстати, красивая очень женщина, такая добрая, очаровательная, с этими милейшими ямочками на щеках, когда та улыбается, а еще у нее такие красивые длинные светло-русые волосы, которые по обыкновению распущены.  А даже если игрался, кстати,  то в конце концов решил обуздать себя - ибо ювелирному мастеру среднего звена это уже как-то несолидно. И дети у тебя есть.  Два. Мальчик и девочка. Девочке, вроде, лет шесть, а растет она уже красавицей, вся в маму, хотя нрав у нее капризный и глуповата она. А мальчику уже одиннадцать, скоро станет юношей, но до сих пор он хулиган, несносный, хотя очень умный, но и не усердный. И денег, вроде бы , достаточно. Нужны в них по крайней мере нет. Ты продвигаешься по карьерной лестнице - а почему бы и нет? - ведь ты живёшь по общему уставу, и тебе начинают доверять всё более важные дела. Ты не выскочка, нет,  иногда - а в последнее время всё чаще - предпочитаешь не высказывать своё мнение. Тебе комфортно, не правда ли? Ведь уже почти везде за тебя всё решают, тебе достаточно просто кивнуть головой: "чай без сахара?", - кивок ; "вам вместе считать?" - кивок; -"двойную порцию?", - Кивок, кивок, кивок, кивок. Всё просто за-ме-ча-тель-но.
возможно не так, как ты мечтал - но какая разница? не правда ли?
Оп. Ты просыпаешься утром, а тебе уже сорок. Рядом с тобой спит не та девочка, в которую ты влюбился. В зеркале не то тело, о котором ты мечтал. Да, Господи, стоит  ли  перечислять все эти идиотские признаки упадничества твоего духа и тела, о которых день-и-ночь талдычат все и вся? И даже такая девочка, как Бист, знает, что он пошлёт всё это к чертям, и закроется со своей любимой шлюхой в грязном районе,  при любом удобном случае.  И что же тебе нужно показать, чтобы ты понял, что все решения в жизни ты должен принимать сам, а не из-за какой-то морали/чьего-то мнения/ и так далее? Ты эффективен только тогда, когда делаешь всё, что годится для решения поставленной цели.
Девочка невольно тряхнула головой. Нет, она не остепениться, она раньше умрет, чем сможет находиться в таком обществе. Точнее, довольно часто она и правда желала быть частью этого круга, так как она смогла бы посещать балы, одевать длинные (нет, не короткие!) платья, флиртовать с прекрасными аристократами-юношами, но при этом требуя от них должного уважения. Но, увы, не суждено.
- Почему вы не спите, юная леди? - спросил кукольник.
С некой безысходностью дитя посмотрела на мастера, с неким упреком (полностью игнорируя его внимательный взгляд), ибо он не внял ее словам. С другой стороны это было даже хорошо - ее бы не выгнали за такую дерзость в темную ночь. Но об этом и не думалось вовсе, что было безрассудно, но все же.
-Мне не нужно для сна много времени, - призналась леди, умолчав о страшных снах, -Благодарю Вас.

+1

15

Кукловод сменил насмешливую улыбку на более добродушную, подходя к девушке, чтобы вновь заглянуть в ее чудесные глаза, как две спелые карие-вишни. Почему ты так не хочешь открыть мне свой секрет? Вновь взгляд упал на ее поцарапанные ручки, такие худенькие и  тоненькие, совсем как у балерины в шкатулке. Дроссель покачал головой, обходя девушку вокруг.
- Тебе что-то мешает, я знаю. Ты боишься меня? Или просто дурные мысли не покидают эту очаровательную головку? - кончики пальцев кукольника слегка коснулись кудряшек девушки. - Я хочу знать твой секрет, просто жажду.
Мастер склонился и прошептал последние слова прямо на ушко этому милому созданию, при этом не зная до сих пор ее имени. Должно быть, получилось не хорошо, по этикету он должен был представиться ей. Кто знает, что будет к утру, когда эта леди покинет его кукольную обитель? Но, как же легко он узнавал все секреты своих будущих кукол, и как надежно все скрывала эта особа. Это только подогревало интерес Кейнса, и он никогда так не горел желанием все же дойти до истины.
- Я извиняюсь, что не сделал этого сразу, моя милая леди... - он поклонился, будто сам был марионеткой, у которой кукловод ослабил нити. - Меня зовут Дроссель Кейнс, а вас?
Первый шаг сделан. Просто нужно сделать так, чтобы войти в ее доверие, она напугана, как загнанный зверек. Кукольник тихо поманил к себе новую куколку и остановил ее перед девушкой, оставаясь по-прежнему позади нее. Он протянул руку вперед, задевая кукольные прядки.
- Смотри, эта девочка... кукла, настоящая леди. Она великолепно одета, ходила по модным магазинам и обожала пустые безделушки, скрашивающие ее никчемную жизнь. Эта особа ничем не отличается от любой из тех, кто сейчас ходит по улочкам.
Как бы жутко и двусмысленно это не прозвучало, кукловод все же сказал это. Кукла склонила голову на бок, продолжая стоять, вытянувшись, как струна. Да, так от нее больше пользы, а разницы никакой. Не любил Кейнс такие пустышек. Осторожно обхватив девушку за плечи, он аккуратно усадил ее в кресло, а сам приземлился на столик. Кукла сделала шаг, роняя голову на колени своего мастера. Преданная и совершенная, выполнит мой любой приказ. Кукольник приобнял ее, поглаживая по головке. Эта картина напоминала какого-нибудь графа возле камина, а в ногах лежала верная до смерти собака, которую он снисходительно поощрял, не особо внимая тому, что она готова расшибиться за него в лепешку, лишь бы угодить хозяину.
- Ты не такая. Ни у одной девчонки из высшего света нет таких чарующих глаз. Как бы ты ни скрывала свою душу, я вижу за ними небывалую глубину... Прошу, я так хочу узнать хоть немного о твоем маленьком мире. Знаешь, я не так часто испытываю какие-либо эмоции, поэтому это интересно мне вдвойне.
Он говорил с этой девушкой открыто, не заговаривая и не очаровывая, как своих жертв. Здесь предстоял совсем другой подход. Все для него было красивой игрой. Внезапно взгляд Кейнса упал на оголившуюся шейку девушки. И у нее она был идеальной, гладкой, такой... нежной. Пальцы сами по себе дернулись к вороту рубашки, который скрывал горизонтальный шов. Задумчиво вздохнув, кукольник вновь посмотрел на девушку, а потом резко подошел и склонился над ней. Еще не до конца очнувшаяся ото сна, она не успела ничего и подумать, а ловкие пальцы кукловода прикоснулись к шее, проводя пальцами сверху вниз до ключиц. Все гладко... поразительно. Кукольник поглядел на свои инструменты, благодаря которым он создавал своих кукол. Неужели и его так же делали? Лично он превосходно делал своих кукол, но у девушки, как и других людей не было ни единого шва, что вызывало жгучую ревность у кукловода. Уж не означает ли это, что меня сделали некачественно и хуже, чем других?! Это всегда задевало Дросселя, он завидовал счастливым людям, поскольку хотел быть таким же. Он не всегда понимал их, а они - его. Вздохнув, кукольник уставился на свечу.  Почему у других нет такого? Хотя некоторые люди ходят со шрамами... может, и у меня это всего лишь шрам?
- Если куколка не спит, обычно дети вырывают им руки. - на полном серьезе сказал Дроссель, припоминая разговор двух маленьких девочек на улице.
Конечно, они говорили о куклах, но что так нельзя делать с людьми, он не понимал, ведь все-таки куклы мало чем отличаются от людей. Спохватившись, что девушке немного не по себе, когда он склоняется над ней, Кейнс отошел назад. Склонив голову на бок, Дроссель забрался на стол. Он сел поудобнее, подперев подбородок рукой.

0

16

- Тебе что-то мешает, я знаю. Ты боишься меня? Или просто дурные мысли не покидают эту очаровательную головку? Я хочу знать твой секрет, просто жажду. - буквально мурлыкал юноша.
Этот месье сейчас пугал особенно: он был хозяином этого магазинчика, он был властен над всей ситуации, что развязывается в его обители, он был тем добродетелем, который впустил беднягу в магазин вне его работы, был заботлив и нежен, даже позволил поспать ей в столь очаровательных покоях. По сути, леди и правда стоило бы благодарить его не останавливаясь, проявляя всё свое красноречие, что имелось в ее годы. Да что же там слова, она должна себя должно вести - элегантно, красиво, изыскано. Что бы кукольнику было приятно смотреть, что бы кукольник был доволен, что впустил девочку в этот дом, ведь она доставила ему эстетическое удовольствие.
А что же делает она? Извечно вздрагивает, пугается, несет нечто несуразное и решенное всякого смысла (вроде бы), не выражая должного уважения. Разве так можно? От этих мыслей Бист даже невольно поморщила носик.
Но глаза ее невольно двигалтись вслед за мастером, который начал ходить кругами. Это еще больше сбивало юное создание. Когда он оказался за спиной малышки, та рефлекторно чувствовала опасность, ибо одно из тех правил, которое она усвоила по жизни, благодаря работе в цирке с хищниками, - это не становиться спиной к кому-либо, ведь этот кто-то может оказаться палачом с ножиком в кармане, или же чудовище в прекрасном облике с длинными когтями.
При последних словах юноши девочка почувствовала, что кукольник полностью уничтожил расстояние, которое царило между ними. Буквально надвиснув над девочкой, сейчас он напоминал ей  прекрасного белого лебедя, у которого где-то внутри прячется ворон, который наравит вылететь наружу, как только поймет, что добыча найдена. Детские страхи?
-Да, я Вас плохо понимаю, - наконец, заговорила Бист, - от этого немного боюсь., - призналась та. Сделав небольшую паузу, убедившись, что про дурные мысли рассказывать просто не стоит, это было бы крайне провокационно, и видимо, еще больше бы раззадорило мастера.
-А никого секрета нет, - вдруг оживилась девочка, плавно и элегантно нацепив на себя маску совершенно иного человека. Чуть повернув голову, она слегка улыбнулась кукольнику, смотря на него ясными глазами, чуть склонив голову на бок.
А вот если так? Если сейчас она сыграет маленькую озорную леди с дьявольскими глазками? Получится ли у нее? Барон, вот, недавно говорил, что у нее плохо получается дурманить людям голову (а это ведь важно при ее деятельности). А может он ошибался? Она то ему докажет сейчас, что ошибался.
- Я извиняюсь, что не сделал этого сразу, моя милая леди. Меня зовут Дроссель Кейнс, а вас? - спросил мастер, поклонившись.
Но на этот раз дитя это с роли не сбило: глазки (хотя скрывать нечего: в них все еще таился сонный туман, смешанный с девичьем страхом, но только у самого краюшка темного зрачка) стали светлыми, даже немного игривыми, но заинтересованными.
Бист, - сделав легкий реверанс (этому ее тоже научил Барон), отозвалась звонко леди.
Однако через пару секунд перед ней предстала кукла, которая просто не могла затронуть юное сердечко, заставив биться его сильнее. Глаза метались от глаз куклы, к ее рукам; от ее платья, к локонам. Тельце невольно громко выдохнуло, как бы подверждая, что это творение восхити любого.
- Смотри, эта девочка... кукла, настоящая леди. Она великолепно одета, ходила по модным магазинам и обожала пустые безделушки, скрашивающие ее никчемную жизнь. Эта особа ничем не отличается от любой из тех, кто сейчас ходит по улочкам
По сути, почти все мимолетные желание Бист. От этого стало даже как-то неловко. И моментальное желание оправдаться:
-Но она идеальна. Чуть подрасти, эта леди бы влюбила в себя множество юношей, - пролепетала та, не отрываясь от куклы.
Ну вот. Ее образ не продержался и более нескольких минут. А все из-за этой слабости к столь идеальным творениям. Она и  сбила беднягу. И от этого было как-то вовсе неловко, девочка смущалась все больше.
- Ты не такая. Ни у одной девчонки из высшего света нет таких чарующих глаз. Как бы ты ни скрывала свою душу, я вижу за ними небывалую глубину... Прошу, я так хочу узнать хоть немного о твоем маленьком мире. Знаешь, я не так часто испытываю какие-либо эмоции, поэтому это интересно мне вдвойне
Почему же, скажите, кукольник так безжалостно бьет прямо под ребра дитя своим обаянием? Что же делать дитя, которое от рождение не слышало более ласковых слов. Еще чуть-чуть, и право, она не сможет уйти из этой сладкой обители, просто для того, что бы слушать говор этого месье. Да, это было бы прекрасно.
Но даже устыдившись таких мыслей, Бист опустила взгляд.
-Но, месье, - все еще не поднимая глаз, уже до конца распростившись с образом, который даже не успел до конца сформироваться, - мой мирок сер и непримечателен, как и многие другие.
Ах, если бы не это смятение, что бы она рассказала загадочному юноше, который восхищал девочку все больше. О, да для этого бы всей ночи не хватило, она бы слишком быстро кончилась где-то там, на том моменте, где Бист закончила бы описывать природу своего мирка.
Было даже немного страно, что девочка еще не вжалась в стену от тех прикосновений, что подарил ей мастер. Невольно вытянув шею, задрожав вновь, будто от холода, всем телом, Бист даже невольно прекрыла глаза. Эта никогда не виданная атмосфера пожирала дитя, но потом отступала, лишь нежно прикасаясь, обнимая за талию, лаская шейку и согревая самим осознанием непознанного.
- Если куколка не спит, обычно дети вырывают им руки.
Ну-ну, спокойно. Ты работаешь с дикими кошками, которые боятся лишь тебя, которые поджимают хвост, видя, что их маленькая хозяка злиться, но за то готовы разорвать любого рослого мужчину. Так что же ты боишься его?
-А что, если куколка не хочет спать, она просто капризничает?

Отредактировано Beast (2011-02-05 00:45:18)

+1

17

Сколько чувств, сколько эмоций испытывает это чудесное создание! То она смущенно отводит взгляд, а потом тут же смело расправляет плечики, будто перед ней стоит необузданный зверь. Бист. Это имя тебе очень подходит. Такое же редкое, таящее в себе необузданный характер. Строптивая. Кукольник положил руку на сердце (ах, вновь он забыл, с какой оно стороны должно быть - справа или слева!) и слегка склонил голову.
- Оно очень звонкое. Знаешь, мне оно нравится. - улыбнулся Кейнс.
Вот она вновь сидела перед ним, стреляя глазками, будто осмелев. Угрозы, насмешки, все это лишь маски, которые люди не устают менять. Тебе не идут они. Из котенка девушка стала дикой кошкой, даже в глазах появился особый огонек. А вот это уже настоящие чувства. Как они меня зачаровывают... Дроссель слишком сильно дернул куклу за прядь, отчего то дернулась. Покачав головой, он осмотрел ее совершенно безразличным взглядом.
-Но она идеальна.
- Я сделал ее идеальной. Она пуста внутри, никаких чувств, просто кукла. Прости, ты не понимаешь моих речей, я тебя не виню... просто я - другой. - Кукольник замолчал, бросая недолгий взгляд на колыхнувшееся пламя свечи. - Тебе только кажется, что мир непримечателен. Для меня он ценен на самом деле. Потому что у нее не было мирка, только глупая фарфоровая иллюзия. Вот она и стала реальностью - ей от этого лучше? Должно быть...
Кукольник слегка встряхнул куклу, она безвольно мотнула головой. Какой бы красивой она не была, такая бы девица никогда не заинтересовала мастера. Пожалуй, только как предмет искусства. А вот Бист просто притягивала его, словно магнит. Скромная и строптивая, воспитанная и не задирает носик. Добрая и строгая. Как это может помещаться в одном человеке? Во всех этих чувствах кукольник разбирался с трудом и всячески старался их понять. Марионетка прижалась к кукольнику, уронив голову ему на грудь. Он покосился на нее, отстраняя от себя, но она опять завалилась на него. Он устало вздохнул, а потом толкнул ее посильнее. Та не упала только благодаря его нитям, которые обмотали ее руки и шейку. сохранив равновесие, нити пропали. Он осторожно взял девушку за руку и тихонько сжал ее. Такая теплая и миниатюрная, но, одновременно с тем, еще такая сильная.
- Но есть в тебе что-то такое, что заставляет что-то внутри меня трепетать. Словно то ощущение жизни вокруг тебя, когда к нам приходит весна и все начинает посыпаться после страшной метели. Я вижу это, наблюдаю... и мои ощущения схожи с весенней кутерьмой. - Кейнс попытался как можно четче сформулировать все непонятные ощущения внутри. Он говорил, глядя куда-то вдаль, явно витая в своих мыслях. Эти теплые руки, такие мягкие и маленькие, этот взгляд красных глаз - немного сохранивший детскую наивность, одновременно с тем совершенно полный серьезности. А еще Дросселю пришлась по нраву ее улыбка. Словно маленький лучик солнца. Хоть и по нраву ему была больше луна, но все равно эта улыбка не оставляла его равнодушным.
Это не какая-то бездушная кукла. Дроссель терпеть не мог, когда куклы шумят, поэтому они никогда не говорили. А здесь... Почему ты так часто молчишь? Я хочу слышать твой приятный голосок. Внезапно его взгляд упал на ногу девочки. Что-то в ней показалось мастеру не так. Отпустив руку Бист, он прикоснулся к ее коленке, а потом скользнул чуть выше, заставив затрепетать. Однако его прикосновение было немного успокаивающим, но все таким же изучающим. Ее нога была совершенно другой, не такой как рука, шея, словно она прикреплялась отдельно. Не может быть... неужели, она все же почти такая же, как я? Я чувствую шов... О, я не могу поверить! Казалось, взгляд кукольника наконец потеплел, наполнился какой-то радостью. Наверное, девочка не поймет, почему он так счастлив.
- Твоя нога... - проговорил он, заглядывая в глаза Бист. - Она... другая.
Мысли хаотично метались в его голове. На секунду ему показалось, будто он сломался, вышел из строя... Хотя потом постепенно успокоился. Просто он уже и не ожидал встретить кого-то похожего на себя. А что, если мастер ошибается? Нет, нет, такого не будет!

0

18

Бист невольно засмотрелась на пламя свечи, что стояла недалеко. Невольно пропустив слова кукольника о том, что ему пришлось по душе ее имя, девочка громко выдохнула.
У французов есть выражение: эффект лестницы. По-французски Esprit d' Escalier, эспри д'эскалье. Оно относится к моменту, когда ты находишь правильный ответ, но уже поздно. Например, на приеме тебя кто-то оскорбляет. Ты должен как-то ответить. Когда на тебя все смотрит, когда на тебя это давит, ты говоришь что-то неубедительное. Но ведь потом ты уходишь с приема. И именно в тот момент, когда начинаешь спускаться по лестнице вдруг о, чудо. Тебе приходит в голову идеальный ответ.  О, этот ответ бы смешал беднягю с грязью, поразив всех присутствующих, сомнений нет. И это окончательное унижение. Вот что такое эффект лестницы. Проблема в том, что даже у французов нет названий для некоторых глупостей, которые мы делаем под влиянием момента. Все эти наши глупые, отчаянные действия и поступки. Некоторые поступки слишком низки, чтобы иметь название. Слишком низки, чтобы их обсуждать.
Вот и сейчас дитя просто молчит. Еще чуть-чуть и она поддаться моменту, расскажет кукольнику все. Абсолютно все, ведь он просто очаровывает, ведя себя то как какая-то полуживая тень, то как хитрый породистый кот.
Интересно, а что случилось бы с Бист, узнай она о том, что происходит здесь ночами на самом деле? Без сомнений она бы стала бояться мастера еще сильнее, но едва ли бы она убежала. Вот в чем проблема то вся. Это дитя, на вид такое чудесное и чистое, прекрасно знает, что происходит с детьми, которых вылавливает на улицах Ноев Ковчег. И как бы то не абсурдно звучало, но леди относиться к этому спокойно: без лишних волнений и слов, без игривости, но и без жалости. Можно сказать даже больше: не раз она заводила (будучи сама еще дитя), детей чуть младше в эти клетки, зная, что их ожидает с Бароном.
И рассказывать этого нельзя, особенно учитывая тот факт, при котором девочка полагает, что перед ней - чарующий мастер, который способен создать самое прекрасное на свете - идеал. Но он просто создает его из ткани, ниток, но не из детей, разумеется.
Вот по этому девочка так и не приступна, вот и все. Хотя страх вовсе не наигранный, ибо слишком много сегодня всего случилось впервые: сон в мягких покоях, интересные сказки от взрослых, комплименты чистые по натуре и образу своему, направленные вовсе не в пошлое русло, встреча с чистым гением и такая доброта совершенно незнакомого человека.
Ах, при этих мыслях что-то в легких резко сдавливало, на пару секунд перекрывая кислррод.
- Я сделал ее идеальной. Она пуста внутри, никаких чувств, просто кукла. Прости, ты не понимаешь моих речей, я тебя не виню... просто я - другой. Тебе только кажется, что мир непримечателен. Для меня он ценен на самом деле. Потому что у нее не было мирка, только глупая фарфоровая иллюзия. Вот она и стала реальностью - ей от этого лучше? Должно быть...
А вот и моментально в детском сердце вспыхнул эгоизм, присущий лишь детям, которые все свое детсво провели на улицах, получая сапогами под ребра за неудачную кражу.
-Это звучит так, - тихонько, будто боясь нагрубить, но все же желая сказать, начала Бист, - что если я построю дом, посажу дерево и воспитаю сына, то мир перевернется и станет уголком рая. , - ненадолго замочав, Бист внимательно взглянула на кукольника, -Картинки в моей голове гораздо лучше того, что предлагала мне реальность вчера, что предлагает она мне сегодня и чем сулит мне в будущем.
Провокационно. Ну что же, либо он вышвырнет ее, либо заинтересуется еще больше.
Заглядевшись на куклу, с которой месье обходился куда агрессивнее, чем с Бист, девушка и не сразу почувствовала, что Дроссель взял девочку за руку. Моментально она сжала ее, всем тельцем прижавшись к кукольнику, будто прячась от какого-то недуга. На самом деле это произошло лефлекторно: в детстве девочка всегда так цеплялась за свою мать, лишь только чувствовала,что та брала ее за руку. Точно так же прижалась девочка к своей матери и в тот день, после которого она ее не разу не видела.
Но опомнившись, девочка сделала маленький шаг назад, виновато взглянув на хозяина дома, но руку держала все так же крепко. 
- Но есть в тебе что-то такое, что заставляет что-то внутри меня трепетать. Словно то ощущение жизни вокруг тебя, когда к нам приходит весна и все начинает посыпаться после страшной метели. Я вижу это, наблюдаю... и мои ощущения схожи с весенней кутерьмой.
Бист даже вздрогнула. Почему? А все просто: если верить историям, рассказам, которые она слышала ныне не только от детей, но и от взрослых, то вот это вот чарующее чувство....
-По-моему, это чувство у взрослых любовью зовется, - выдала та.
Звучало это крайне глупо, но Бист действительно так полагала: взрослые описывали все это именно так, а не испытав самой такого чувства, девочка судила по их рассказам, как по шаблонам.
Но вот опять кукольник действовал дерзко и слишком быстро для сонного создания, так что девочка вновь не уловила тот момент, когда его рука скользнула по коленки леди. Сжав плечики, девочка невольно приподняла ногу на носок, будто полагая, что это ее щашитит. Однако этим действием она лишь показала месье, что на ней чулки, что считалось явной пошлостью в кругах светских, и она это прекрасно знала. Ранее это можно было бы принять и за колготки, но все из-за столь отзывчивых клеточек тела. Нет-нет, нога, разумеется и не чувствовала ничего, но мозг сам себе все напридумывал. От этих, казалоось бы нахальных действий, бледные щечки наконец-то покрылись румянцем.
-Это протез, - призналась девочка, не смея взглянуть юноше в глаза.

+1

19

Кейнс заметил вновь промелькнувший страх в глазах девочки. О, конечно, этого боится любой, а она не знает и половины того, что ты творишь здесь. Но тебе нечего бояться, моя леди, ведь ты - другая... может даже, мы похожи. Однако, Бист не переставала его удивлять. За какое-то мгновение ее взгляд полыхнул какой-то досадой или она рассердилась, но такой сильный всплеск Дроссель не мог не  заметить.
- Картинки в моей голове гораздо лучше того, что предлагала мне реальность вчера, что предлагает она мне сегодня и чем сулит мне в будущем.
Он склонил голову, задумчиво прикрыв глаза. Мечты, фантазии, надежды, планы... как все это чудо мастеру кукол. Каждый день похож на другой. Но он ничуть не завидовал никому, его и это устраивало.
- Моя жизнь протекает так всегда. Сколько себя помню, я делаю только кукол и редко когда выхожу далеко за пределы моего дома. Поэтому я уверен, что ты видела больше, чем я, мне интересно услышать все, вдруг что-то меня заинтригует. Ты говорила что-то о цирке... там ведь много диковинных зверей и фокусов? Давай тогда ты расскажешь о нем?
Дроссель сменил положение ног, теперь он закинул правую на левую. Полосатые чулки ярким пятном маячили на фоне полумрачной комнатки. Девочка крепко сжала его руку, вызвав бурю эмоций у кукольника. Когда же она его обхватила, то совершенно бросила в смятение чувств. Когда на него падала кукла, и он обнимал ее, то ничего не ощущал, а теперь... Словно какая-то волна жизни наконец-таки наполнила его всего до кончиков деревянных пальцев. Когда же Бист отстранилась, Кейнс словно ощутил на долю секунды какую-то пустоту. Что же такое творится?
-По-моему, это чувство у взрослых любовью зовется.
Какая она смелая. Сколько слышалось в ее голосе интонаций. Нет, о чувствах говорить бесполезно, он не может поддержать разговор, поскольку не знает, что они значат. Дроссель только видел некоторые из них со стороны, но не мог понять, как одно и то же слово может означать столько разных действий - мама обнимает ребенка, кошка ластится к женщине, девочка с радостью говорит, какие конфеты ее любимые, парочка идет под ручку по улочке, и многое другое. И все это - любовь. Конечно, что-то подобное Кейнс испытывал к своей работе...
- Прошу прощения, милая леди, но не слишком ли громкое заявление? - раздраженно встав со стола, он подошел к кукле, накрытой тканью. - Я не знаю, о чем вы.
Мастер приподнял край ткани, смотря на неподвижное лицо куклы. Красные губки, такие же глаза, черные кудряшки, как крыло ворона... Он сделал ее под приливом вдохновения... Нет, он не понимает, слишком трудно! Резко накрыв недоделанную игрушку, он вновь повернулся к девушке. Ее наряд был такой же странный, как и вся она. Ни одна девочка не приходила к меня такой... Но это все больше подогревало интерес кукловода. Он присел на корточки перед Бист, аккуратно приспуская один из чулок, чтобы рассмотреть ногу девушки. Протез... Осторожно и благоговейно он провел пальцами в перчатках по месту стыка, прислушиваясь к действиям девушки. Конечно, вся она просто дрожала от напряжения. Вздохнув, он медленно стянул с руки перчатку, обнажая деревянные пальцы на шарнирах. Да, кажется, девушка весьма удивилась такому повороту. Может, ей и не впервой видеть такие вещи, но кто мог представить, что руки, творящие таких красивых кукол - деревянные?
- Мы похожи... Я на это надеюсь! - Дроссель уперся руками о подлокотники кресла, нависая над девушкой. - Он всегда был у тебя?

+1

20

Да что же он так внимательно на нее смотрит, не упуская не единого движения? Зачем?
Мир гордыни и алчности косо смотрит на идеалиста, мечтателя. Если мечтатель заглядится на пролетающие облака, его упрекнут в праздности. Если он вслушивается в песни ветра, они радуют его душу, а окружающие тем временем спешат завладеть его имуществом. Если весь так называемый неодушевленный мир захватит его, призывая столь нежными и чарующими голосами, что, кажется, они не могут не быть живыми и разумными, – мечтатель гибнет во власти стихии. Действительный мир всегда тянется к таким людям своими жадными лапами и завладевает ими. Именно таких жизнь превращает в покорных рабов.
- Моя жизнь протекает так всегда. Сколько себя помню, я делаю только кукол и редко когда выхожу далеко за пределы моего дома. Поэтому я уверен, что ты видела больше, чем я, мне интересно услышать все, вдруг что-то меня заинтригует. Ты говорила что-то о цирке... там ведь много диковинных зверей и фокусов? Давай тогда ты расскажешь о нем?
Бист немного растерялась. Что она может рассказать о цирке такого интересного, что бы пришлось по душе такому кукольнику?
Прикрыв глаза, девочка прогоняла у себя в памяти все, что она помнила о цирке. В начале ей вспоминались только крики старших, неловкость перед дикими кошками и страх перед зрителями. Ничего интересного, а уж тем более очаровательного девушка в этом не находила. Далее ей вспоминались скорее длительные переходы от одного города к другому, лица других артистов. Все, что происходило на сцене, разумеется, сильно отличалось от того, что происходит за кулисами и и в жизни артистов.
-Там происходит ничего особенного, - заговорила она, - Мы передвигаемся по городам, ненадолго останавливаемся в каждом из них. Даем концерты. Они подходят для любой публики, главное - заплатить, - ненадолго остановившись, обдумав то, что фраза звучало немного цинично, девочка все же продолжила, -На деле у нас довольно мало артистов, наш Барон принимает к себе далеко не всех.  Выступления наполнены красками, возгласами, аплодисментами и множеством масок, ведь только так людей и можно развеселить. А на деле за кулисами все крайне спокойно, неприметно. Все, над чем так трепещут люди - ловкость рук, красивые глазки и красноречивые речи, умеющие отвлекать от всей сути, да умение подать себя. А из животных у нас лишь дикие кошки, да змеи.
Однако, девочка заметила, как юноша наполнился ядом, как его спокойствие дало сбой: слова о чувствах выводили из себя. О, так со многими взрослыми. И на это всегда интересно смотреть, потому что детское сердечко желчью от этих чувств не исходит, оно либо прогоняет их, либо прячется куда поглубже, под самые ребра, нежно прижимаясь к ним, производит некое отречение. Да, Бист знала, что отречение является неброским вариантом предательства. Снаружи не видно, отрекается ли человек или только оберегает какой-то секрет, проявляет тактичность, избегает неприятностей и неловких ситуаций. Однако тот, кто не признается, все очень хорошо знает. И отречение в той же мере обрекает на гибель любые отношения, как и самые эффектные варианты предательства. А повсюду эти слова. Повсюду — слова смешиваются друг с другом. Слова, лирические монологи и диалоги — гремучая смесь, способная вызвать цепную реакцию. Может быть, форс-мажорные обстоятельства — это просто правильная комбинация информационного мусора, выброшенного в эфир. Дурные слова сталкиваются друг с другом и вызывают землетрясение. Точно так же, как заклинатели дождя вызывают грозу, правильная комбинация слов может вызвать торнадо.
- Прошу прощения, милая леди, но не слишком ли громкое заявление?
Но на этот раз дитя не смутилось. Так говори взрослые. А они не должны врать.
-Ну, именно так характеризовали это чувство взрослые люди, - еле слышно ответила Бист.
Но вот тельце опять затрепетало, воя каждой свой клеточкой - Дроссель все внимательнее начал изучать протез, даже приспустив чулок. Это все было так неловко, что румянец все никак не сходил с щек. С пухленьких губ в один момент даже чуть не сорвалось "Прекратите", но девочка быстро передумала. Вопрос о протезе совсем загнал бедное дитя в угол, заставив окончательно сжаться, на мгновении даже перестав дышать. Однако очередную дрожь вызвало вовсе не это: девочка, наконец открыв глаза, заметила, то месье снял перчатку. И там была вовсе не нежная бледная кожа, пронизанная синеватыми венками, которые Бист себе уже представляла, там был... некий деревянный протез что-ли? Одна рука девушки невольно потянулась к запястью, желая разглядеть по-лучше, почувствовать, но резко отдернулась в миллиметре от цели, посчитав, что это было бы совсем дерзко.
-Его мне сделал доктор еще в раннем детстве, когда собака разорвала мне ногу.

+1

21

Кейнс вздохнул, немного отклоняясь назад. Да, девочка по-прежнему не хотела рассказывать ему все. Легкие фразы, как пробный эскиз художника, ложились в его сознании. Что же мешает ей? Пожалуй, стоит как-нибудь посетить ее цирк, чтобы самому увидеть эти чудеса. Его взгляд вновь упал на руки Бист, на которых виднелись следы глубоких царапин.
- Так ты возишься с этими дикими кошками? Похвально... - Дроссель проникся вмиг уважением к этому хрупкому созданию.
Один секрет он раскрыл - вот что прячется внутри этой леди за всей этой нежной женственностью и хрупкостью - сила и твердый характер, она всегда знает, чего хочет, что будет требовать. Совсем как опытный кукловод, с легкостью управляя сразу несколькими марионетками и не путаясь ни в одном движении. Он вновь наклонился чуть ближе, изучая ее с прежним интересом. А что, если хозяйка узнает о том, что он беседовал с этой леди в своей мастерской? Нет, не рассердится. Не узнает. Уж слишком давно не поступало новых приказов.
-Ну, именно так характеризовали это чувство взрослые люди. - уловил кукольник тихий шепот юной леди.
Проклятье! Вновь эти чувства. Хотя, может, все так уж и плохо - если его задевают эти слова, то он что-то чувствует? Тем не менее, только это, остальные чувства ему далеки. Хватит! Я не хочу ни думать о чувствах, ни ощущать их! Не хочу быть ранимой безделушкой! Он резко встал с корточек, так что с соседнего стола слетела банка с кисточками. Они с глухим стуком рассыпались по полу, но Кейнс не обращал на это внимания.
-Его мне сделал доктор еще в раннем детстве, когда собака разорвала мне ногу.
- Значит, ты сломалась, и тебя отремонтировали... - задумчиво проговорил кукольник. Все логично, госпожа нашла его в плохом состоянии и отремонтировала, поэтому он похож чем-то на куклу. Вот как, он такой же человек, как и все, просто этого внутренний мир очень специфичен. - Ты мне очень помогла.
Все эти мысли... любовь... что за любовь? Ему проще было понять злость или обиду, но такое сложное чувство... А еще эта особа вела себя так, будто он пытается соврать ей. Насмешливые искорки в красных глазах тревожили его душу. Я не лгу, я не умею чувствовать! Прекрати!
- Я не знаю чувств! Мне не нужны они, излишне в работе жалеть своих жертв! - ему хотелось кричать, чтобы до нее дошло уже, куда та попала. В этой мастерской девочки становятся пустыми куклами! Ему нравится смотреть в их испуганные глазки, сжимать хрупкую шею, чтобы ощущать, как гаснет жизнь и прекращает биться сердце. Что такое? неужели злость и обида вспыхнули внутри него? Но сейчас кукольник не обращал внимания на это, ему хотелось впервые что-то сломать, а не создать. Сейчас его внимание было отвлечено каким-то стуком за дверью. Отперев дверь, он выпустил из чулана куклу с повязкой... вернее, уже без повязки. Кукла в зеленом платье опять выронила глаз и жевалаповязку. Едва не рассвирепев, Кейнс подошел медленным шагом к кукле, пристально смотря ей в один глаз.
- Кажется, я тебя предупреждал? - он прикоснулся рукой к ее лицу, поднимая голову за подбородок. - Мне не нужны такие куклы.
Рука скользнула к шее, вторая легла на ее плечо. Легким и быстрым движением он оторвал кукле голову, которая покатилась под стол. Тело он отнес в кладовую, где лежали запчасти от разных кукол, пообещав себе в скором времени переделать этот сущий ужас. Обернувшись к своей гостье, Кейнс заметил, как она вскочила с кресла, смотря на него, как на убийцу. А что ты хотел? Поэтому господин лишил тебя мыслей, чтобы ты не понял своей безысходности. Все любят твои игрушки, но никто никогда не узнает, как ты их делаешь. Поэтому служи дальше господину... Делай все, как лорд велит, лорд велит, лорд велит. Делай все, как лорд велит, моя милая леди!
- Это была всего лишь кукла. - безэмоционально проговорил кукловод, кладя голову на дальний стол.

+1

22

Рассказывая Кейнсу о цирке, Бист сама невольно прониклась к этому заведению, к его ветреной атмосфере: то в воздухе пахнет вечным весельем и терпким вином, то вся территория наполнилась бы смирением юнцов, которые были подвержены тренировкам и репетициям.
На самом деле девочка правда привязалась к этим диким кошкам. Если в жизни ее случались недуги, расстройства (что происходило последнее время крайне редко; правда, как и радость), то леди сразу же спешила к клетки, к своим "питомцам".
Она обхватывала тонкими пальчиками железные прутья, прижималась всем своим тельцем к клетке так, что по сути любой тигр мог укусить ее, ударить лапой через прутья, которые стесняли его действия. Обычно в начале кошки напрягались, прижимая уши и мотая полосатым хвостом, разбрасывая опилки, сверкая своими темными глазами, не отводя их от хозяйки. Обычно, именно из такого положения кошки набрасывались на жертв, но Бист прекрасно знала, что этого не произойдет. Да, так и было: уже через десяток секунд кошки успокаивались, сломленные под взглядом алых глаз. И тут девочка начинала вольничать: ее тонкая ручка легко проскальзывала в расстояние меж прутьев, легко гладила этих убийц по голове за ушком, иногда даже дотрагиваясь до хвоста. Правда, обычно во второй руке, что была около бедра леди, был кнут, которая по обыкновению кошка ясно видела, а потому сначала крайне напрягаясь, поднимая шерсть на холке дыбом, но потом, привыкая к подобным ласкам, даже раслоблялась, укладывалась, бывало даже блаженно зевая, обнажая острые клыки.
- Так ты возишься с этими дикими кошками? Похвально...
Девочка даже невольно удивилась. Почему кукольник сразу решил, что с кошками? А почему бы ей не быть какой-нибудь гимнасткой, метательницей ножей, ну или кем-нибудь еще?
Алые глаза задумчиво скользнули по полу, нечаянно наткнувшись на свои руки. Допустим. Да, действительно, по рукамм можно было понять, особенно учитывая то, что этот месье столь внимательно их разглядывал, даже прикасался к ним. Но почему тогда не со змеями, предположим? Ну, на самом деле не суть.
Вообщем-то кукольник одобрил, в его взгляде даже прочиталось нечто странное. Почему это просто не назвать уважением? Все довольно просто: разве может кто-то уважать маленькую девочку, которая ворует, вечно обманывая? Нет. Хорошо, а может ли кто-то воспринимать с должным уважением юную леди, что все так же не нашла себе настоящего (говоря о материальном) дома, что скитается по улицам в столь вызывающем костюме и не знает на зубок все правила этикета? Вот и судите сами - девочка даже не знала, как называется это чувства даже учитывая то, что она испытывала нечто подобное к Барону.
-Благодарю, - только и отозвалась Бист.
- Значит, ты сломалась, и тебя отремонтировали...
Это, признаться, немного возмутило девушку. Нет, на деле Дроссель был прав, но дитя не могло такого признать. Почему? Потому что девочка помнила каждый момент своего прошлого, который засел в нервных клеточках по всему телу, но говорить об таком прошлом может только она. Вот и все.
-Я не ломалась, - дерзнуло дитя, пытаясь как-то отстоять свои мысли, хотя сама понимала, что занимается самообманом, глядя в желтоватые глаза собеседника.
Ты мне очень помогла.
В глазах промелькнуло замешательство. Чем же она могла помочь этому очаровательному мастеру? Он выглядил крайне самодостаточным, и уж едва ли нуждался в столь назойливой незнакомке, которая отвлекала его от восхитительной работы, от творения очередного идеала.
-Чем же? - не сдержалось дитя.
Настроение девочки резко рвануло вверх. Учитывая, что ближе к полудню у нее будет выступление, ей надо уже надевать на себя маски. Право, еще пара секунд и она начнет пританцовывать, вновь сократив расстояние между этим вдохновенным и ей. Но весь образ моментально был сломан: юноша, сам походящей своей красотой на куклу, сорвался, изошолся яростью:
- Я не знаю чувств! Мне не нужны они, излишне в работе жалеть своих жертв! - воскликнул он.
Ну что же вы так достойно, так высоко держались, а маленький камушек из песка чувств поранил Вам крылья? Так резко ударились об землю? Больно, должно быть.
Девочка невольно сделала пару шагов в его сторону. Привстав на носки, внимательно заглянув в глаза, Бист уже пожелала аккуратно прикоснуться к его щеке подушечками пальцев, как бы успокаивая, но именно в этот момент кукольник сорвался с места. Девочка опустила руку, внимательно внимая каждому движению, которые сейчас напоминали своим образом те, с какими новенький молодой тигр метался по клетке, глядя на кнут в руках маленькой девочки.
Вот перед ней разыграли интересную сцену с той куклой, что Бист видела ранее. И все бы ничего, девушка и правда с интересом наблюдала, если бы не последние действие юноши. И леди напугал не тот факт, что девочки-куклы не стало, о, она видела сотни смертей маленьких девочек, которых еще пол часа назад развлекала, пугало само отношение кукольника к этому.
Пугало так, что нервная система более не могла молчать, она взяла тело в свою власть: моментально отойдя назад, Бист взглянула на кукольника с упреком, с испугом. Последние его слова не имели значение.
Уйти из этого дома. Уйти, хлопнуть дверью. Забудешь после первого выступления.
Позабыв про пальто, леди, у который в первый момент слегка подкосила ноги (но найдя поддержку в ручке от кресла, та удержалась) пожелала направиться к выходу. Правда, она и не знала, где он находится, а сейчас все было покрыто мглой, кроме этой комнаты. Но это не мешало, нет. Быстрыми шажками, невольно выгибая шейный позвонок, девочка буквально металась по коридорам. О,как она напугана. Но вот глаза смутно распознали большую дверь, в которую пару часов назад и вошла гостья.

+1

23

Дроссель следил, как Бист вновь вспыхивает. Не ломалась. да, для любой куклы это обидно, но ничто не вечно, увы... Кукольник устремил задумчивый взгляд на свечу, вспоминая ту ночь, когда очнулся. Пустота, никакого понимания реальности. Ты пытаешь что-то вспомнить, но вокруг чернота, только знаешь, что ты умеешь делать кукол, а так же отвечаешь кому-то как тебя зовут...Мотнув головой, он откинул плохие воспоминания и  вновь посмотрел на девочку. Она явно хотела взять его за руку, но почему-то не решилась. А жаль, кукольнику вновь хотелось ощутить ее прикосновение.
- Ты мне помогла осознать то, что я не один такой... - договаривать Дроссель не стал, поскольку вновь затрагивать тему человечности не желал.
То, как он обошелся с куклой все же вконец напугало девушку, что та заметалась, как дикий зверь, только что посаженный в клетку. Кейнс отступил назад - он вовсе не хотел ее напугать. Просто мастер не терпел, когда его марионетки не слушались... Девушка подбежала к двери, ведущей к лестнице на первый этаж. Та  оказалась не запертой и открылась со крипом от легкого прикосновения. Дроссель раздраженно повел плечами, явно не собираясь никуда отпускать свою гостью, тем более метель на улице и не думала утихать.
- Постой, моя милая леди! - крикнул он ей вдогонку, слушая, как удаляются ее шаги.
Кукольник не спеша приближался к дверному проходу. Шаг... шаг... Стук его каблуков одиноко отдавался гулким эхом в полупустом доме. Он знал, что она никуда не денется, он будет преследовать ее, куда бы та не пошла. Приблизившись к лестнице, кукольник положил руки на перила, смотря вниз. Судя по всему, Бист уже была в зале с куклами. Дроссель недовольно сощурился - играть вздумала? Он спустился на несколько ступеней вниз, вновь остановился. Пожалуй, я был правда немного суров, не учитывал ее тонких чувств... А это всего лишь была кукла... Мне впервые выдалось поговорить с кем-то, и этот разговор меня заинтересовал, а она убегает. Дроссель перепрыгнул через перила и приземлился на дрогнувший пол, присев и оперевшись левой рукой. В груди заныла страстная тяга к преследованию. Как давно у него не было возможности преследовать свою жертву. Испуганная девочка бежала от него, а он опутывал ее своими нитями, лишая воли. Но сейчас... главное не увлечься, он не хочет навредить этой милой леди. Я все равно остаюсь другим... Творение ангела, насколько оно было странным и своеобразным. Возможно, он стал не совсем таким совершенным, в нем таилось много изъянов, поскольку делали его на скорую руку, одновременно приложив толику изящества и грации. Главный минус марионетки - она является зеркалом души своего кукловода. Если она попадает в плохие руки, то наследует все его качества - одержимость, злость, безжалостность, некий эгоизм... Дросселю не были ведомы все эти нюансы, он считал, что все зависит лишь от него, зная, что нужно выполнить приказ господина любой ценой. Но сегодня он действовал впервые по своей инициативе. Его это настораживало - не разгневается ли лорд? Но отпускать девочку тоже было нельзя. Что было бы, если бы Кейнса дергал за нити кто-то другой? Смог бы он стать более внимательным, добрым и заботливым? Вероятность есть, куклы - очень мягкий материал, абсолютно послушные... Если бы хозяин только подарил ему душу, пожалуй, это самая великая мечта любой марионетки. В глазах Дросселя проскользнул вновь краткий огонек какого-то осознания, но умелые руки мастера сделали так, чтобы подобные мысли не задерживались в его головке.
Он вышел в зал, где стояли на витринах его куклы. В полумраке мастер заметил, как девочка метается и пытается открыть дверь. Но ключ был у Дросселя. Но тут девушка видит на прилавке красивую приоткрытую коробочку. В ней светится своим холодным жестоким пламенем бриллиант Хоуп. Девочка подходит ближе, протягивая руку... НЕТ! Еще миг, и кукольник понимает, что запустил в Бист свои нити марионетки. Девочка неловко дернулась, поранив свои запястья. Отшатнувшись назад, кукольник убрал свое оружие, чтобы не навредить ей. Тяжело ли быть куклой? Еще бы, все обращаются с тобой, как хотят. Куклы-марионетки еще ниже, чем простые пешки на шахматной доске. Возможно, именно поэтому у них нет души, чтобы они не жалели себя и не старались привнести свою лепту в творящиеся дела. Кейнс делал все на автомате, у него даже не было развито чувство, отвечающее за самосохранение. Он резко подошел к прилавку, закрывая коробочку и убирая ее подальше в шкаф. Если девочка дотронется до кольца, ему придется сделать ее своей марионеткой. Он не может этого допустить. Тем временем наваждение от камня спало, и Бист вновь попыталась открыть входную дверь.
- Прошу, не уходи, пожалуйста... - тихо проговорил Дроссель, смотря своими лиловыми глазами так печально, но в полумраке девушка все равно не заметит их блеска. Просто он вдруг очень сильно захотел, чтобы она еще побыла хоть немного рядом. Ты даришь мне надежду, что у меня еще не все потеряно, что все темные закоулки мое души обретут свет и я все вспомню...

+1

24

Девочке было плохо видно каждую из комнат, каждый уголок, в котором она побывала в поисках входной двери. Изредка слегка спотыкаясь, Бист все же удерживалась на ногах. О, она явно настроена уйти. Правда, мысли совсем не давали покоя, даже изредка заставляя остановиться, наговаривая "останься". И девушка слушала эти мысли, внимала им. Почему? Да потому что ей было стыдно. Месье ведь окликнул ее, но девочка ничего не ответила. Он назвал ее своей милой леди, что совсем спугнуло дитя: она ведь не его, разве нет? Но все равно чувство вины тяготило юношеское тельце, тихонечко высасывая из него силы, то собрались за сон. Яд стыда имел место быть потому, что в голове Бист с детства приютилась одна нерушимая истина: те, кто уходят, подобны серийным убийцам - они забирают у жертвы кусочек души на память, как маньяки отбирают уши, вещи и прочие мелочи, а так же, они оставляют визитки - разные, незаметные невооруженному взгляду вещи, на которые взглянув сразу вспомнишь всю боль и того, кто это был, кто забрал твое ухо, руку, кто отнял ногу. И сейчас Бист поступает так же.
Ну, успокойся. Разве должно быть стыдно? Разве есть у тебя какие-то святые каноны, которые ты когда-то соблюдала?
Хотя, когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет. Правда, с Бист это работало лишь на половину, если не на четверть.
Из-за чувства вины наружу вновь полез детский эгоизм, присущий бродягам. Этот эгоизм нашептывал ей о том, что пары бы перестать думать о ерунде и реально взглянуть на ситуацию. Ведь вполне возможно, что все, о чем говори кукольник - вранье? Ну да, не раз же девочка сталкивалась с приятной взрослой ложью, а через несколько часов стонала от синяков по всему телу. И вся добродетель мастера может быть показной, все его сказки - просто придуманными бреднями. И часы эти, что тикают где-то в доме, не давая покоя, тоже ложь — ничто не дается даром, — только отсрочка. А что не отсрочка? Разве не все на свете — только отсрочка, милосердная отсрочка, пестрое полотнище, прикрывающее далекие, черные, неумолимо приближающиеся врата?
Глаза по-тихоньку начали привыкать к темноте, все четче видя каждый предмет. Много интересного замечали они, но времени разглядывать просто не было, ведь выход так и не был найден. От того, что уже длительное время девочка натыкалась на комнаты, но никак не на желанную дверь, внутри просыпалось странное, непонятное чувство. Вот это чувство - будто просыпаешься утром, а из тебя как будто жизнь исторгло, и не понимаешь зачем это утро, когда все внутри и вокруг - остолбеневшее, немое, полое. И от этого тоненькие ножки вновь невольно подгибатся, вновь спотыкаются, хотя глаза тоуже видят, что творится под ногами. Ну давай же.
Очередная комната, не оправдавшая надежд. Девочка тихонько выдохнула, взглянув на единственное окошко, что не было перекрыто шторами. Метель все гуляло, тьма лишь сгустилась, а людей все так же не было. У города, видимо, сегодня забились легкие,он поминутно чихает,сбивая прохожих ветром с ног. Нас всех выплюнуло этим чертовым снегом.
И вновь ребенок начал раздражаться, не понимать чего-то. Мысль о людях щелкала косточки внутри. Ты можешь превратиться в архангела, шута, преступника — и никто этого не заметит. Но вот у тебя оторвалась, скажем, пуговица — и это заметит каждый. До чего же глупо устроено всё на свете.
Девочка опомнилась лишь от стука каблуков кукольника. Он явно не торопился, что смущало еще больше. Тряхнув головой, Бист выдохнула как можно тише, ринувшись в другую комнату.
Чуть прищурив глаза, леди поняла, что наконец-то находится там, где нужно: вот те самые злосчастные витрины, вот та балерина, которую, как сказал кукольник, он ей отдает. Но алые глаза сейчас видели только дверь. Быстро приблизившись, обхватив руками ручку, девочка дернула ее на себя. Еще раз. Тщетно. Сознание невольно  взвыло, так как ясность пришла - дверь закрыта на ключ.
И девочка уже вовсе хотела было отчаиться, ее тельце бросило в дрожь, но глаза невольно наткнулись на нечто интересное.
На одной из ветрин, в маленькой, вовсе неприметной коробочке таится нечто еще более интересное, чем какие-либо куклы. Что же это? Верно, какой-то драгоценный камень? Разумеется, такое просто не могло оставить леди равнодушной, ведь в своей жизни та не видела ничего подобного. Ничего. Именно по этому ножки сами понесли леди к этому камню. Рука дитя невольно потянулось к нему, желая ощутить гладкость столь прекрасной природной породы, которая будто горела изнутри.
Но через секунду руки остановились под тяжестью каких-то оков. Плечи невольно вздрогнули, Бист с опаской взглянула на руки. Какие-то нити, совершенно непонятные, держали ее. Девочка в страхе отшатнулась, но моментально почувствовала колющую боль в области запястья. Нет, ни крика, ни гримас, лишь вновь поведя плечами, девочка с опаской взглянула на кукольника. Необычные путы уже отсавили дитя, но кукольник ныне был подвержен тяжелому, давящему взгляду.
- Прошу, не уходи, пожалуйста... - тихо проговорил тот, нарушая тишину.
Девочка ничего не ответила, лишь приложила запястья к губам, аккуратно, кончиком языка смахнув несколько капелек крови, все так же не двигаясь с места, внимательно смотря на мастера.
Да нет, вообщем-то было не больно просто потому, что Бист зачастую сбивала руки в кровь. Но было... Обидно? Страшно? Непонятно? Трудно сказать.

0

25

Когда свет камня исчез из комнаты, Дроссель мог спокойно вздохнуть. Ты даже и не понимаешь, девочка, что едва не погубила себя. Я бы не смог ослушаться приказа, если бы кольцо попало в твои руки... Сейчас он стоял перед ней, и любое движение могло быть воспринято как довольная поступь охотника, загнавшего свою жертву в тупик. Кейнс с сожалением изогнул брови, смотря на пораненные запястья девушки. Я не хотел, так будет лучше. И вообще, как я могу решать, что тебе делать. Нет, ты не марионетка. Сделав маленький шажок вперед, он поднял руку, но тут же опустил ее. Девушка его боится, слишком много мрачных тайн, витающих возле мастера, при том, что он не скрывает того.
- Прошу тебя, останься, ведь...
Он осекся, глядя в красные глаза Бист. Не выдержав, он опустил голову, смотря на красивый бант на одном из своих творений. Кого ты обманываешь? Смирись, они все другие, ты тоже, но ты не похож на них. Ты просто кукольных дел мастер. Дроссель рывком схватил шкатулку со стола, отчего девушка испуганно отшатнулась, вжимаясь в стену. Кукловод подошел к ней и вложил в ее руки шкатулку. После этого неспешно повернул ключ в замке, открывая дверь в бушующую метель.
- Я бездушное создание, пойми это. Я никогда не пойму вас. Что бы там ни было, я даю тебе право выбора - можешь остаться здесь, можешь уйти отсюда, когда закончится метель. - проговорил кукловод, с какой-то тоской смотря на эти очаровательные локоны, ручки, в эти живые искрящиеся глаза... но она боится его, она не сможет понять его странного гения.
Не дожидаясь ответа, он вернулся по лестнице в мастерскую, схватил камзол и вышел в коридорчик, открывая дверь с противоположной стороны от спальни, где лежала девочка. Дверь на чердак и крышу. По пути одевая камзол, Дроссель просто возжелал, чтобы его прекратили терзать странные чувства как можно скорее. Она не его марионетка, он не ее кукловод, а остальные отношения давались с трудом его пониманию. Может, все же, если она уйдет, он проследит, где живет девушка, чтобы приходить и изредка издалека любоваться ею. А пока ему хотелось вновь остаться одному, но в глубине души теплилась слабый огонек надежды, что Бист останется, он очень хотел этого, но не смел мечтать, чтобы не разбить эту мечту. Куклой быть лучше. Человеческие чувства меня пугают. Выскочив на крышу, Кейнс схватился за узкую печную трубу и присел на стыке крыши. Метель уже потихоньку прекращалась, но ему было плевать на ветер. Он даже не чувствует холод. Внезапно, что-то защекотало его щеку. Прижав руку в перчатке к щеке, он обнаружил, что та намокла. Глупец. Он посмотрел на горизонт, туда, где обычно восходило солнце. Здесь было так тихо и хорошо, не смотря на ветер. На какой-то миг Дросселю захотелось даже, чтобы поскорее взошло солнце, чтобы как-то согреть его взгляд, наполненный лишь одной серостью Лондона. Послышался скрип половиц, хлопнувшая дверь... Скорее всего, это его куклы вновь вышли в мастерскую. Следов действий девочки он пока не замечал, но увидел бы ее сразу же, если бы она выбежала из его магазинчика. Как странно... я и не знал, что умею плакать, как все.В области груди лежало что-то тяжелое и давило на него, очень хотелось избавиться от него. Это рвалась на волю его измученная душа, которую хозяйка надежно заточила внутри. Ветер трепал его рыжие волосы, висящий насборенный край рубашки, но кукольнику было все равно. Внезапно Дроссель увидел вдали три моста. Один из них только строили. Великий Тауэрский мост. А тот, что был ближе к Вестминстерскому аббатству (отсюда издали он видел только его башни)- шел с улицы Кеннон-стрит, являлся железнодорожным. Но не эти мосты мало интересовали кукольника. Самый важный для него - тот, что посередине. Лондонский мост. Раньше он был единственным, но теперь у него появились соседи. Всякий раз мост разрушался, потом возводили новый. Внезапно Дросселя необъяснимо охватило странное ощущение тоски и одиночества. Хотя, может, он просто перепутал, поскольку в чувствах плохо разбирался. Но одно знал точно - ему здесь хорошо.
- London Bridge is falling down,
Falling down, falling down.
London Bridge is falling down,
My fair lady.
Take a key and lock her up,
Lock her up, lock her up.
Take a key and lock her up,
My fair lady.

Он постарался не думать пока о лишнем, немного сосредоточиться и  попытаться... помечтать?

+1

26

- Прошу тебя, останься, ведь...
Кукольник умолк. О, она желала слышать продолжение вообще-то, но умолчала об этом.
Чуть прищурив глаза, девочка внимательно вглядывалась в черты лица, которые иногда казались слишком плавными, слишком идеальными, и вроде как не походили на настоящие. Но это уже не смущало, это вызывало интерес ребенка. Немного отвлеченная от ситуации, девочка с усиленным внимание принилась изучать этого месье, как будто бы бесед перед ее сном и не было вовсе. Ей захотелось взглянуть на мастера по-новому, еще раз, что бы понять, способен ли он врать своей гостье? Способен ли он сделать ей больно специально, для собственного удовольствия?
Эти померкшие глаза месье сами говорили "нет", но хорошие актеры умеют врать и глазами, верно? Не вздыхай так, ты меня сбиваешь. Где доказательства того, что он - чудесный актер? А где доказательства, доказывающие обратное?
Опомнись. Разве нужны были какие-то доказательства, когда ты сюда входила?
Вновь мысли закружились в веселом хароводе: клоун делает поклон: "Привет" - говорит, пробегает по кругу арены, снова привет говорит, и еще и еще. Трам пам пам, клоун был заведен, пам пам! Клоун игрушка он не живой. Он бегает по арене, кланяется, веселится. Улыбается ртом, не глазами, но всем плевать. Пам, пам еще один круг! Выстрел, наемника из партера. Клоун упал, странный и дорогой способ самоубийства, но он счастлив в луже крови своей на арене - как жил так и умер, последняя шутка была успешна, зал замер, а после в панике убежал.
Прикрыв глаза, Бист попыталась прогнать подобные глупы мысли. Почему они вообще имели место быть, да еще и именно сейчас, в такой ситуации? Это трудно было объяснить. Может, просто детская непостоянность? Едва ли, ведь леди пришлось с ней уже давно распрощаться. Хотя, многим известно, что просто так это не проходит, именно эта черта характера будет наведываться к тебе всю твою жизнь: раз в год, может, реже, может чаще, но будет. И не выгнать ее, понимаешь?
Но вот кукольник резко сорвался, испугав столь резкими действиями, подхватил со стола шкатулку и вложил девочки в руки. Опять напугал. От этого руки сильно сжали подарок, будто пытаясь его согреть. Это опять было новизной. Неужели он не понимает? Больше всего она боится  новизны.
Ну давай же, не отходи, успокой, погладь. Не надо же так остороняться, стой же. Все просто, все как с дикими кошками: ну напугай же как следует, что бы и сказать ничего нельзя было, да что бы ноги предательски подкашивались, что бы не убежала никуда. А потом успокой, погладь по шерстке и вот она уже ложится у ног, внимает словам и не сводит с глаз.
Но нет, кукольник не сделал ничего подобного, он смирился со столь нервным поведением дитя. А зря. А вот даже и больше: он отошел, неторопливо отперев дверь.
Моменттально в комнату ворвался холодный ветер, со смесью снежинок. Тельце Бист невольно поъезжилось, уже позабыв, какое мерзкое это ощущение - мерзнуть.
- Я бездушное создание, пойми это. Я никогда не пойму вас. Что бы там ни было, я даю тебе право выбора - можешь остаться здесь, можешь уйти отсюда, когда закончится метель.
Как так? Настолько быстро? Дитя противоречило само себе, но явно удивилось. На самом деле это привело ее в смятение. Ей здесь страшно, это она прекрасно понимала, глядя на порезанное запястье. С другой стороны вовсе не хотелось уходить, ведь здесь так интересно, здесь общество юного гения, да и тепло здесь в конце концов.
Девочка невольно вздохнула. Она правда терялась, ей правда было неведомо, что же делать. Она молчала, уткнувшись глазами в пол, а руками все сильнее сжимая этот подарок.
Но вот кукольник удалился, оставив девочку одну. Когда она так жаждала найти выход, ей было вовсе все равно: одна она в комнате или нет, темно там или же светло. Теперь же эта гнетущая темнота, не разбавленная не едином звуком слегка нагнетала на дитя, заставляла чувствовать себе неуютно.
Всё идет к тому, что приходится прыгать выше головы всё выше и выше, заталкивать в шляпу все больше и больше кроликов. А она, если често уже не знает, чем удивить и рассмешить, хоть и понимает, что очень надо. Хлеба и зрелищ, так или иначе.
Бист еще раз взглянула на дверь. Нет, уходить сейчас - фирменное издевательство как и над собой, так и над кукольником. Что же за бездушное существо, которое так метается при словах "чувства", что же за кукла, если так трепещет, умоляю не уходить простую гостью?
Девочка и сама не поняла, как ноги понесли ее за кукольником, как послушную собачку за любимым хозяином. Правда, следуя прямяком за мастером, совсем тихо, леди неволей оказалась прямо на крыше. Это не пугало, но плечики сжались от обилия снега.
Задумчиво взглянув на Дросселя, Бист резко выдохнула:
-Вы просите меня остаться, ведь?... - желая услышать продолжения фразы, робко спросило дитя, чувствуя себя крайне неловко, ведь по идеи стоило бы уйти... Но если юная леди не желает?

+1

27

Дроссель вздрогнул, услышав голос за спиной. Она не ушла! Что-то резко щелкнуло внутри, будто задели какую-то струну. Все мысли сразу куда-то рассеялись. Кейнс знал, что это именно Бист, потому что ни одна его кукла не смеет заговорить с ним без его разрешения. Оборачиваться не хотелось, потому что кукольнику казалось, что следы человеческих слез еще присутствуют на его лице. Что же она со мной делает?
- ... Ведь ты позволяешь мне ощущать жизнь, с тобой в мою голову не приходит тьма, в которой я обитаю. Эта тьма - беспамятство, я не помню своего прошлого. - выдохнул тихо кукольник.
Она выбралась за мной на крышу, какая смелая... а что, если она поскользнется? Порывы ветра безжалостно забирались под одежду, наверняка девочка замерзла.
- Идем, нечего тебе мерзнуть. И так вот-вот рухнешь с ног от бессонной ночи.
Встав с крыши, он легко подхватил ее на руки, пока та не свалилась с покатой крыши, а потом вернулся на чердак. Здесь все пахло древностью и пылью, даже паутину давно никто не снимал, поэтому оставаться здесь не было смысла. Кукольник и Бист вернулись в ту чистую комнатку с кроватью, которую прибрала куколка. Он опустил ее на мягкие покрывала, а сам пристроился в кресле рядом. Теперь она мне расскажет свой секрет?
- Почему ты не ушла? Ты же так хотела сбежать от меня. - спросил Дроссель, в фиолетовых глазах мелькнула и пропала искорка решительности, вновь сменившись спокойным и безразличным взглядом.
Он смотрел, как девочка все еще сжимает в своих руках шкатулку с прекрасной балериной. Внезапно он почувствовал какую-то гармонию, и слегка приятную грусть. Бист была для него некой луной, которая могла выслушать и вдохновить его. Однако, она могла запросто испугаться... Вздох. ля тебя это само разумеющееся, а для девушки нет. Все же лучше ен распространяться, откуда у тебя такие красивые как живые куколки. Душа некогда живого человека, которым был Дроссель Кейнс, спала в деревянной оболочке. Проснётся ли она когда-нибудь, наполнив созданное из дерева тело пусть и не полноценной, но всё-таки жизнью?
- Ты обещала  мне спеть... Бист. - Дроссель выделил то, что назвал ее по имени. У его кукол не всегда были имена, он редко звал их по ним, предпочитая простой мысленный приказ. Но это обращение к гостье подчеркивало, как он ее ценит и уважает. Пусть просьба была сказано немного тихо, но он очень хотел послушать ее голосок, такой нежный и чистый, как горный ручей, через который проходят лунные лучи. Он отвел взгляд от девушки, рассматривая убранную комнату - да, Дороти постаралась на славу. Паркетный пол веркал, как новый, хотя свечи освещали комнату довольно слабо. Не являясь человеком, Дроссель стремился стать похожим на остальных людей, понять их. И, судя по всему, оставшаяся часть ночи пройдёт за разговорами о чувствах и наблюдении за девушкой... Как удачно, что ты оказалась во время метели здесь, неподалеку от моего магазинчика... Видимо, это судьба. Кукольник улыбнулся, поднимая взгляд на Бист. Он не прекращал восхищаться ее простой красотой, но такой животрепещущей, отображающейся даже в легком подрагивании пушистых ресниц, приоткрытых губках и неуверенных движениях рук. Вспомнив, что он до сих пор только в одной перчатке, Кейнс снял и вторую. Нерешительно протянув к девушке руку, он прикоснулся к пораненному запястью и прикрыл глаза.
- Прости меня, это вышло случайно. Я не хотел причинять тебе боль.
Кукольник все еще ощущал эту энергию, исходящую от девочки, поэтому вновь почувствовал прилив такого хорошего чувства, напоминающего вдохновение. Все оказывалось намного сложнее, чем кукольник представлял себе. Люди могу быть такими сложными созданиями, а хотя что они собой представляют - ничего интересного. Многие из них просто безразличны кукловоды, его интересовали только куклы. Знакомство с Бист задело что-то в мастере, он хотел сделать ей что-то приятное, но вряд ли она будет рада платью, она же не такая кукла, как все пустышки-леди... Ничего, еще есть время что-нибудь придумать.

0

28

- ... Ведь ты позволяешь мне ощущать жизнь, с тобой в мою голову не приходит тьма, в которой я обитаю. Эта тьма - беспамятство, я не помню своего прошлого. -
Девочка задумчиво блеснула глазами. Эти слова околдовали ее, но в ответ ничего не последовало. Почему? Ну а что ей было ответить? Кроме того, колдовство этих слов не давало возможности дать хорошего, достойного ответа.
По тельцу пробежала приятная дрожь, вызванная вообще не холодом. Эти слова уже не пугали, нет, они успокаивали, убаюкивали в эту темную ночь, вызывая желания чуть ли мурлыкая выпрашивать еще подобные изречения. Но делать этого, разумеется, нельзя, да и совершенно неправильно. Поэтому молчала, все всматриваясь в спину кукольника, желая увидеть его глаза.
- Идем, нечего тебе мерзнуть. И так вот-вот рухнешь с ног от бессонной ночи., - отозвался кукольник.
-Я вовсе не устала, - заметила девушка, взглянув на кукольника.
Но вот девочка почувствовала, как кукольник вновь ее подхватил. Ей еще больше понравилось это ощущение. Ноги так легко отрываются от земли, наводя на столь чудесные мысли, а чьи-то руки поддерживают тело, что его можно и вовсе раслабить, но землю ты так и не почувствуешь. Это подобно маленькому полету птенца, совсем неопытного и смущенного.
Совсем скоро этот маленький полет кончился, а девочка очутилась на той самой мягкой кровати, которая еще несколько часов назад вызывала неописуемый восторг. Чуть поерзав, устраиваясь поудобнее, Бист мельком взглянула на потрепанное польто, что до сих пор висело на кресле.
- Почему ты не ушла? Ты же так хотела сбежать от меня, - задал вопрос кукольник.
Девочка вновь смутилась. Толком она сама не знала ответ на этот вопрос, что слегка пугало, ведь юная леди почти никогда не делала чего-то такого, чего сама не могла осмыслить. Очередная потребность познать новое чувство во всей его красе появилось в организме, но разбираться в нем было слишком долго, а отвечать надо, ведь негоже заставлять хозяина дома ждать так долго и так часто.
-Я и сама толком не знаю, - пролепетало дитя. Сделав небольшую паузу, Бист взглянула на кукольника, -Я не хотела сбежать, я просто напугалась, - пожалуй, это был самый честный ответ, который сейчас девочка могла дать.
Наконец чуть ослабив хватку рук касательно шкатулки, девочка с какой-то трепетной нежностью положила ее на мягкие простыни, рядом с собой, будто это был какой-то младенец, а не обыкновенная музыкальная шкатулка. О, нет, она необыкновенная, никто это не переспорит, ведь именно эта шкатулка - ее первый подарок, да еще и столь прекрасный. Правда, Бист сильно волновалась из-за хрупкости этого дара, ведь сможет ли она его сохранить в таких условиях, в которых она живет?
- Ты обещала  мне спеть... Бист.
Да, и правда. Леди совсем про это забыла. Признаться, услышав, как поет кукольник, девочке было как-то неудобно петь. И у его песен были такие красивые слова, такие проникновенные... А что же знала она? Что? Прикрыв глаза, леди старательно перебирала в своей памяти слова множество разных песен, которые девочка знала. Признаться, знала она их немного.
-Да, обещала, - не открывая глаза, согласилась девочка. Хорошо, сейчас она настроется и споет.
- Heaven today is but a way
To a place I once called home
Heart of a child, one final sigh
As another love goes cold
Once my heart beat to
The rhythm of the falling snow
Blackened below, the river now flows
A stream of molten virgin snow

For the heart I'll never have
For the child forever gone
The music flows, because it longs
For the heart I once had

Но вот девочка умолкла, решив, что не стоит допевать всю песню до конца. Наконец приоткрыв глаза, сомкнув губы, она нерешительно взглянула на мастера.
- Прости меня, это вышло случайно. Я не хотел причинять тебе боль.
Эта забота, эти прикосновения вновь заколдовали девочку, которая не сводила глаз с хозяина магазина, который будто был настоящим волшебников: с каждой секундой он все больше навеевал на нее свои чары обыкновенными, человеческими глазами. Девочка лишь кивнула, как бы говоря "ничего", не отрываясь от задумчивых глаз.

0

29

Наконец-то между ними пропал какой-то пугающий барьер, они могли оба довериться друг другу. Дросселю так был необходим такой человек, способный понять его. Работа кукольника предполагала общение с детьми, но все те, кто приходил к нему за игрушками, совершенно не смыслили ничего в жизни. А что они знали о ней? Только то, как правильно держать нож и вилку, какой салфеткой вытираться, перед кем присесть в реверансе, а кем можно покомандовать... Это не есть жизнь, а всего лишь обман. Бист же знала жизнь как никто другой, это чувствовалось в каждом ее движении, взгляде, эмоции.
- Ко мне никогда не приходил никто, кто бы смог меня так заинтересовать. Может, тебе это чем-то не нравится, но поэтому я цепляюсь за тебя, как за единственный луч света. - проговорил Дроссель, кладя ногу на ногу.
Он с замиранием сердца смотрел на эту девушку, которая колебалась - отказывать было немного неприлично, но и петь тоже стеснялась. Кукольник приободряюще улыбнулся, а потом губы Бист дрогнули, и она запела. Кейнс никогда не слышал ничего подобного, хотя не так уж много о чем и знал. Но даже пение соловьев в сумерках прохладного лета не могло сравниться с ним. Пусть девушка и волновалась, голос иногда дрожал, но он был настолько прекрасен, что у мастера кукол вновь все затрепетало внутри. Эмоции, она вызывает в нем столько эмоций, при чем только хороших. Словно тот самый соловей, пойманный и посаженный в клетку, встрепенулся, услышав пение вольного своего собрата. Он долгое время молчал, терзаясь среди золотых прутьев, не желая петь о прекрасном в этом кошмарном месте. Теперь же, услышав знакомые трели, он обезумел, стал биться об ограду, желая выпорхнуть из клетки, чтобы умчаться к рассветному небу навстречу, петь вместе и не знать бед. Так же и душа кукольника, заточенная ангелом так глубоко, что она не могла выбраться, билась о прутья власти, жаждя свободы. Такие вспышки у кукловода были редки, но сегодня это просто поражало. Я не бесчувственная марионетка, я человек. Какие еще доказательства всем нужны? Кукольник дослушал песню до конца, а потом встал с кресла, пошатываясь, и подошел к окну. Вновь его душа затрепетала - теперь на небе явилась мутная луна. Облака не до конца ушли с неба, но зато снег кончился, оставив свирепый ветер в одиночестве ворошить сугробы, вызывая поземку. Кейнс прижал руку к груди, словно ожидая услышать долгожданный стук. Хотя, там по прежнему было пусто, внутри все стало так спокойно, словно он нашел свою гармонию с самим собой. Вот беда... сегодня ночью я не сделал ни одной новой куклы. Но когда еще ко мне зайдет такая прелестная леди? Дроссель посмотрел на Бист, которая в свою очередь смотрела на него. Сделав пару шагов к ней навстречу, кукольник упал на колени посредине комнаты, а потом просто сел. Голова опустилась вниз, шляпа скрыла за своими полями глаза мастера.
- Я не думал, что такое возможно. раньше только я всех очаровывал, они попадались в мои сети, как испуганные бабочки, уже никогда не возвращаясь. Сегодня я словно сам угодил в свою ловушку. - проговорил медленно Дроссель, борясь с самим собой внутри. - У меня есть мой Лорд, чьих приказов я слушаюсь. Я связан с ним очень тесно и не имею права ослушаться, но твои просьбы я всегда выполню с большим удовольствием, потому что мне будет это приятно. Наверное, это и отличает людей от кукол, верно?

0

30

Девочка еще не особо четко понимала, как следует себя вести. В глубине души она уже хотела закрыть глаза, действовать исключительно на ощупь, не вдумываясь в какие-либо подробности, двигаясь, не предполагая, что можно упасть.
Но глаза лишь изредка прикрывались, а затем вновь смотрели на кукольника. Он - взрослый.
Насколько ей известно, взрослым случается иногда задуматься о своей бездарной жизни. В таких случаях они начинают стенать, бестолково метаться, как мухи, которые тупо бьются и бьются в стекло, чахнуть, страдать, переживать и удивляться, как занесло их туда, куда они вовсе не стремились. У самых умных эти причитания превратились в ритуал: о презренное, никчемное буржуазное прозябание! Такие циники попадаются среди многие знакомых. Сидят в гостиной за столом и вздыхают с самодовольным видом: «Эх, где мечты нашей молодости! Развеялись как дым, такая сволочная штука — жизнь». Ненавидела Бист эту их фальшивую умудренность. На самом деле они ничем не отличаются от остальных — такие же ребятишки, которые не понимают, что с ними случилось, им хочется плакать, но они пыжатся и корчат из себя больших и крутых.
Между тем, понять совсем нетрудно. Беда в том, что дети верят словам взрослых, а когда сами взрослеют, в отместку врут собственным детям. «Взрослые знают, в чем смысл жизни» — вот всемирное вранье, в которое все обязаны верить. А когда станешь взрослым и поймешь, что это неправда, уже поздно. Тайна так и остается неразгаданной, а энергии больше нет — вся она давно растрачена на глупейшие занятия. Чтобы было не так горько, приходится притворяться, делать вид, будто не видишь, что никакого смысла в твоей жизни не обнаружилось, и обманывать детей в надежде убедить самого себя.
Так захочет ли он обманывать девочку? Ей хотелось знать, что все, что она здесь услышит будет правдой.
- Ко мне никогда не приходил никто, кто бы смог меня так заинтересовать. Может, тебе это чем-то не нравится, но поэтому я цепляюсь за тебя, как за единственный луч света.
Девочка буквально въелась взглядом в Дросселя, а по тельцу вновь пробежала приятная дрожь.
-Я не сказала, что мне это не нравится, - чуть осмелев, возвразила Бист, - просто для меня это непривычно, по-новому, понимаете?
Брюнетка вздохнула.
Согласно идеалистическим воззрениям, познаваемо лишь то, что воспринимает наше сознание, та самая полубожественная сущность, которая спасает нас от животного прозябания. Мы знаем о мире лишь то, что способно сказать о нем наше сознание, воспринимая то, что ему является.
Возьмем для примера того тигра, что Бист вчера старательно воспитывала. Почему именно его? По-моему, так будет легче объяснить. Так вот, скажите, как мы можем быть уверены, что это кот, и как вообще мы можем знать, что такое кот? Опираясь на здравый смысл, надо бы ответить, что к такому заключению пришли наши органы чувств, вкупе с логическим и лингвистическим аппаратом. Ну а ответ идеалиста совсем иной: он скажет, что нам не дано определить, насколько образ кота в нашем сознании и наше представление о нем соответствуют его глубинной сущности. Возможно, ее котище, которого она в данную минуту вижу как тушу с четырьмя лапами и дрожащими усами и который у меня в мозгу занесен в картотеку с пометкой «кот», на самом деле ком зеленой слизи и не думает мяукать. Но ее чувства так устроены, что девочка этого не воспринимает, и противный скользкий комок не внушает ей омерзения, а предстает в моем сознании, которому она свято доверяет, пушистым прожорливым домашним любимцем.
Таков идеализм девочки, когда та была чуть младше.  Мы знаем не мир, а идею о нем, какой ее вырабатывает наше сознание. Но есть и более ужасная теория, чреватая вещами похуже, чем мысль о том, что вы, сами того не подозревая, нежно гладите кусок зеленого студня или засовываете по утрам кусочки хлеба в пупырчатый зев, который принимаете за тостер.
Согласно иной теории, существует лишь представление о коте. А сам кот? Какой еще кот? Обойдемся без него. Кому и на что он нужен? Отныне философия позволяет себе порочную роскошь резвиться исключительно в сфере чистого разума. Окружающий мир — недостижимая реальность, нечего и тщиться ее познать. Что знаем мы о мире? Ничего. Раз любое знание есть не что иное, как самоистолкование рефлексирующего сознания, то внешний мир можно послать ко всем чертям.
Закончив петь, девочка  взглянула на юношу. Был ли он очарован? Если да, то впервые за все это время на губах появилась еле заметная улыбка, довольно светлая по образу своему.
Однако тот отвернулся, отошел ко окну. Дитя смиренно ждало реакции юноши, не смеяь нарушить тишину. Вот он к ней повернулся, улыбка засеяла чуть сильнее. Девочка поймала себя на том, что чувствует себя как-то странно, когда Кейнс смотрит на не. Но это "странно" явно относилось к лучшим чувствам, что ребенок испытывал. Но пройдя несколько шагов, кукольник рухнул на пол. Тело ребенко невольно вздрогнула, глаза непонимающи забегали по комнате.
- Я не думал, что такое возможно. раньше только я всех очаровывал, они попадались в мои сети, как испуганные бабочки, уже никогда не возвращаясь. Сегодня я словно сам угодил в свою ловушку. У меня есть мой Лорд, чьих приказов я слушаюсь. Я связан с ним очень тесно и не имею права ослушаться, но твои просьбы я всегда выполню с большим удовольствием, потому что мне будет это приятно. Наверное, это и отличает людей от кукол, верно?
Сжав пальцы на руках, Бист тихонько слезла с кровати. Аккуратно, все еще изредка запинаясь, пугаясь, миледи приблизилась к хозяину дома. Ее рука невольно потянулась к этому несчастному. Ей хотелось успокить его, ну право же, зачем он так с собой? Так нельзя.
Подушечки пальцев аккуратно каснулись лба юноши. Она не очень понимала, о чем он говорит, но явно была взволнована:
-Вашему Лорду повезло, что на его службе такое чудесное создание.

0


Вы здесь » Dark Butler.War Of Her Majesty. » Архив Квестов и Флеш-беков » "...пока ты не загнан в тот угол, где ждет продавец кукол..."