Dark Butler.War Of Her Majesty.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Butler.War Of Her Majesty. » Архив Квестов и Флеш-беков » "Creature of the Night"


"Creature of the Night"

Сообщений 151 страница 180 из 184

151

Девушка стояла возле мастера и не мешала двум взрослым мужчинам вести разговор. Натали была очень тихая и потому, никогда не смешивалась в их разговор. Кукла господина – это тихая, но очень преданная девочка, которая пойдёт за своим господином куда угодно. Будь верен тому, кто верен тебе. , - пронеслась мысль в голове у Натали. А ведь действительно Натали верна своему кукловоду, и он никогда не бросит ему, и поэтому можно предполагать, что Натали верна своему кукловоду, как и он ей.
Для девушки верность – это самое дорогое, что у неё есть. Ведь, если она не будет доверять своему господину, то всё рухнет в её жизни. Она желает быть преданной своему господину, но если он станет к ней безразличен, то ей будет больно. Было бы всё хорошо, если бы она не мыслила, как человек, а мыслила, как все его куклы. Но, сейчас не время думать о плохом, ведь скоро она уедет, и она забудет графа Грея. Она станет для неё не более чем приведение. Но девушку мучил всё тот, же вопрос, зачем господин сюда пришёл? С какой целью?  Господин Кейнс прекрасно знает, что его господин будет недовольным этим поступком, но всё равно приехал сюда. Натали всячески волновалась за него и хотела как-то отговорить, но без толку.  А что, если его господин снова разозлиться на него? Беда…Но…Что сделано, то сделано. И зачем винить судьбу, если мы сами решает, что за судьба у нас будет. Натали решила стать куклой, и она стала. Жалеет она об этом? Ничуть. Ведь у неё есть господин, который любит его, и она любит его. И она знает, что никогда не останется одинокой куклой на пыльной полке.
Вскоре господин взял маленькую ручку девушки, и они пошли по коридорам поместья. Она изредка смотрела по сторонам, но в основном её взгляд был направлен на господина. Она шла рядом с ним, и чувствовала себя защищённой. Когда рядом господин, то ей не нужно ничего, ведь только ради него она и живёт. Вот смотрит на него простым кукольным взглядом... Какой же он всё-таки чудесный, ведь он понимает девочку, как никто другой. Была бы она человеком, то врят ли смогла понять его, но она кукла и это совсем другая история.
Когда они зашли в гостиную, то господин внимательно осматривал платье, который шил специально  для Натали. Господин Кейнс спросил, нравиться ли ей платье.
- Оно чудесное…, - сказала она, и слегка улыбнулась. Вначале, ей было сложно хоть немного улыбнуться, но теперь это совсем не сложно. Натали действительно нравилось платье, и не потому, что это шил для неё господин, а потому что оно было действительно красивым. Мастер делал не только красивых кукол, но и умел сшить для них прекрасные платья.
Слегка поклонившись графу Грею, он сказал, что им нужно заехать за скрипкой. Она увидела, как господин одарил её пристальным взглядом. Она была рада и поэтому снова улыбнулась уголками губ. Скрипка…Он обещал мне её купить, если я буду хорошей куклой... Не значит ли, что я ею была. Значит, я хорошая кукла? , -думала девушка. Натали так уже хотелось взять смычок скрипки, и сыграть какую-ту мелодию для своего господина. Для Натали скрипка – это словно крик души. Пусть она не всё говорит, но когда она сыграет, то можно будет понять, что она скрывает в своей душе.

0

152

- Что ж, тогда это достойно восхищения.
Грей грустно улыбнулся, наблюдая, как кукольник пытается спрятаться от затухающего огня рядом с куклой:
- Если бы… - граф присел рядом с камином, поправил пытающийся разгореться уголек, потом выпрямился опять и вздохнул. – Когда ты видишь, как что-то очень тебе дорогое умирает, ты не думаешь о последствиях. Осознание приходит намного позже, - Чарльз моргнул, тряхнул головой.
«Да что я так разоткровенничался, в самом-то деле?» – парень глянул на гостей и чуть нахмурился.
- Вы ведь отвезете нас до магазина? – вопрос вывел Чарльза из размышлений и заставил немного резко развернуться в сторону Кейнса с Натали.
«Точно, я же обещал отвезти их в магазинчик и хотел там побродить», - Грей улыбнулся, представляя атмосферу кукольного магазина. Такое всегда радовало Чарльза, да и будет кому вопросы о куклах и их создании задавать.
- Да, всенепременно, - граф кивнул и насмешливо посмотрел на кукольника. – Мало того, я ведь собирался там сам побывать. И, конечно же, обо всем Вас, Кейнс, расспросить, - парень весело улыбнулся и подошел к парню, глядя в лиловые глаза.
«Настолько необычные и неестественные, даже немного непривычно в них смотреть», - Грей не мог не отметить завораживающий холод и какую-то неестественность радужек гостя. Еще тогда, на постоялом дворе, Чарльз обратил внимание на рыжика именно из-за этих глаз.

Пока Грей боролся с желанием спихнуть ужасное задание на кого-нибудь из других исполнителей, Кейнс с явным интересом прочитал статью, а потом о чем-то глубоко задумался. Графу и самому было о чем подумать – первая проблема состояла в вечной нехватке времени. Конечно, Чарльз обеспечил себе три часа отдыха, но потом придется ехать и осматривать место преступления, разговаривать со Скоттланд Ярдом и пытаться разобраться в бессмысленной смерти. Вторая проблема – как бы так передать документы сыщикам из все того же Ярда, чтобы они не сразу сообразили о прибавлении работы и не спихнули все на самого Грея.
«Похоже, моя реплика выдернула рыжика из мыслей. И они были весьма важными», - граф скользнул взглядом по лицу Кейнса и потянулся, разминая затекшую спину.
- Могу ли я попросить вас об одном одолжении? По дороге в магазинчик нужно заехать за скрипкой…
- Да, конечно. Я даже знаю один отличный магазинчик, - Чарльз кивнул, борясь с зевотой, и вышел, предлагая гостям следовать за ним.
«Давно там не был. Интересно, там что-то изменилось? – парень на автомате нашел нужный поворот и вышел к парадному входу, где уже ждала карета. – Спасибо Джону, уже обо всем позаботился», - граф запрыгнул, подал руку Натали и второй девушке, дождался, пока сядет Кейнс, и захлопнул дверцу.

В музыкальном магазине не изменилось буквально ничего. Чарльз зачарованно прохаживался между стеллажами со скрипками, гитарами и смычками, гладил кончиками пальцев пыльный рояль в углу и заворожено рассматривал витрины с пожелтевшими от времени бумагами, содержащими в себе все тайны композиторов. В полумраке маленького полуподвального помещения в лучах света можно было увидеть клубящуюся в воздухе пыль, но именно здесь Чарльз, на удивление, не испытывал вечно преследующей его фобии. Это место так органично сочеталось с этой обстановкой, редким освещением и покрытыми слоем пыли стойками. Зато инструменты все ухожены и натерты до блеска. Да и вообще, этот магазинчик, спрятанный от взгляда простого прохожего в переулке, привлек Грея любовью хозяев к музыке и музыкальным инструментам. Граф любил захаживать сюда зимой и, греясь у камина, слушать, как играет старый продавец. Тихая и порой печальная, порой задумчивая мелодия напоминала юноше его детство и заставляла забывать обо всем на свете, кутаясь в сотканную из тонкого кружева музыку как в защитное покрывало, ощущая тепло и чистую, немного печальную радость.
- Выбирайте, - Грей говорил очень тихо, не смея нарушить хрупкий покой магазинчика. А сам с улыбкой рассматривал древнюю бумагу.
«Кажется, тронешь рукой – и она рассыплется, горсткой пепла развеется с пальцев под порывом ветра»
Кукольник уже давно выбрал и купил скрипку и уже ждал в карете, а Чарльз все бродил по помещению, наслаждаясь тишиной и покоем, царящими здесь. В конце концов, возница сам за шиворот вытащил графа из магазинчика и упрекнул в недостойном поведении с гостями.
Как только дверца кареты закрылась, Грей показал ей язык и вздохнул, обрящаясь к Кейнсу:
- Извините за задержку, теперь мы уже точно едем к Вам в магазин, - и улыбнулся.

+3

153

Дроссель оторвал свой взгляд от газеты и посмотрел на графа. Кажется, все дела закончены и теперь они могут отправляться в путь. Однако, мастер не мог выкинуть из головы фразу, брошенную Греем в библиотеке - он непременно хочет узнать о чем-то, расспросить кукольника. Про магазин ли? А что, если, он будет задавать провокационные вопросы про господина? Как теперь выкручиваться из сложившейся ситуации? Кукловод мог мыслить, но анализировать получалось с трудом, по крайней мере, если сравнивать с людьми, несколько хуже их. Стараясь не придавать этому особого значения, - хотя бы пока - Кейнс перевел взгляд на куколку. Конечно, ей понравилось платье, и мастер остался доволен. Как прекрасны были ее пустые глаза - кукловоду нравилась Натали, такой, какой она стала. В самом деле, исключительный предмет для подражания истинных леди - молчалива, скромна, спокойна и хладнокровна. Многие мечтают об этом, а другие не понимают. Возможно, у Дросселя были довольно-таки странные и эксклюзивные вкусы, но кто же среди нас без чудачеств?
- Да, конечно. Я даже знаю один отличный магазинчик. - проронил граф, ведя гостей на улицу к экипажу.
- Это замечательно, сэр, премного вам благодарен. - учтиво поклонился кукольник, пропуская вперед куклу, а потом залез в экипаж сам.
Осень закончилась, а как было жаль. Осень... В ней всегда есть что-то от вечности, простой и непонятной. Мастер хотел, чтобы она задержалась подольше, но этого нельзя было осуществить никак. Вопреки вчерашней дождливой погоде, наконец-таки пошел снег, такой чистый и пушистый, напоминавший перья из крыльев ангела. Кукольник прекрасно представлял, как выглядят ангелы, ведь его господин был именно таким... И никто не должен узнать сей секрет, он поклялся...
- Мне нравится осень, когда непременно идет дождь, стоят мокрые голые статуи, и к ним непременно прилипают черные листья, и по не вымощенной земле, обычной, натуральной, лежат уже темно-желтые листья и прикрывают грязь. - проговорил в пустоту Дроссель, наблюдая, как снег быстро покрывает темную отсыревшую землю.
Некое противоборство было в заточенной душе мастера. Зима-осень, они одинаково прекрасны... Долг перед господином и возможная попытка самому принять решение, но как бы вновь не допустить оплошности. Зима...ты такая холодная...кому - то ты приносишь радость, а кому - то холод и печаль, но все же ты такая красивая... Вот как радуются маленькие дети снежинкам, бегают за ними, ловят их....вот если б эти снежинки столько радости приносили и мне... Въехав в город, кукловод продолжал наблюдать за событиями, творящимися за окнами экипажа. Теперь туда-сюда сновали люди, некоторые не разделяли детской радости по по поводу снега, укрывшись теплыми вещами, подняв воротники, чтобы ветер не задувал за шиворот. А Дроссель с Натали резко выделялись из этой толпы, одетые в простое платье и камзол поверх рубашки. Но им ничуть не было холодно, они даже не думали о таких мелочах. Хорошо, что теперь не будет дождя - он не сможет вывести из строя шарниры кукловода... Кстати, было бы неплохо смазать их по прибытии в мастерскую. Ведь из-за вчерашней непогоды он правда стал чаще скрипеть. При взгляде на куколку, Дроссель с легкой улыбкой отметил, что она прекрасна на фоне зимы - снежинки осели на ее длинные ресницы, делая взгляд совсем невинным и чистым. Ты и правда заслужила эту скрипку, моя милая леди.
- Выбирайте. - проронил граф Грей, едва компания зашла в магазин.
Сказал он это едва слышно, и мастер понимал его чувства. В своей обители он сам редко говорил, предпочитал тишину. Здесь находилось столько много вещей, что просто разбегались глаза. Кукловод ведь так любил всевозможные интересные вещи и его интерес вспыхнул с удвоенной силой. Он подошел к первой скрипке и повертел ее в руках.
- Хороший выбор, это итальянская скрипка, очень хорошая... - посоветовал продавец.
- Здесь неравномерное распределение дерева клена и ели. Ель будет заглушать звуки... - задумчиво проговорил кукловод, откладывая инструмент в сторону.
- А как вам эта? Из новой коллекции? - не отступился хозяин магазина.
- Дерево... Это ведь кипарис? Экстравагантно... Но не то. я хочу классику, именно она не вызывает подозрений и всегда четко понимает, что хочет от нее музыкант. - хладнокровно отверг предложение Джоссель.
Он ведь и сам использовал дерево для основы своих кукол и прекрасно разбирался в том, какой должна быть скрипка. Он желал приобрести Натали французскую, поскольку звук у нее часто выходил тоньше и чище. Возможно, Натали, имеющая немецкие корни, предпочла бы скрипку из Германии, но мастер считал, что у нее более низкий голос по сравнению с французской. Наконец, Дроссель натолкнулся на тот инструмент, который заинтересовал его больше остальных. Так как верхняя дека почти полностью отвечает за звучание басовых струн, то для неё идеально подходит сочетание мягкости и упругости ели. Здесь пропорции соблюдены идеально. Из клёна изготавливаются нижняя дека, голова и обечайки. Мастер аккуратно пропел по ней пальцами в перчатках и с улыбкой почувствовал приятное тепло дерева. Нижняя дека в основном «работала» на верхний регистр, и плотность клёна соответствовала этим частотам. Гриф был изготовлен, как и полагается, из чёрного дерева. Оно, благодаря своей высокой жёсткости и прочности имеет максимальную устойчивость к износу от струн.
- Французская? - уточнил Кейнс и получил утвердительный кивок. - Мы возьмем ее.
Дроссель ласково посмотрел на свою куколку и забрал сверток, являвшийся скрипкой. О, да, теперь он наконец-таки услышит мелодию, которую так долго ждал - осеннюю мелодию его души, которую способна спеть только скрипка. Они вернулись в экипаж, оставив сэра Чарльза в магазине. Что ж, мастер не посмел отвлекать его. Взгляну в серые глаза Натали, сидевшей напротив, кукольник протянул ей инструмент.
- Как и обещал, твоя скрипка... Ты сыграешь мне, когда мы приедем в наш магазинчик. Ты прекрасная кукла. - тихо начал кукловод, прикрывая глаза.
Он надеялся, что инструмент подойдет девушке, а так же, что он сделал верный выбор, купив лучшую скрипку для лучше куклы.
- - Извините за задержку, теперь мы уже точно едем к Вам в магазин.
А вот и вернулся граф, весь переполняемый эмоциями. От кукольника не скрылось то, что он по-детски показал язык своему кучеру, но мастер никак не отреагировал, только слегка приподнял бровь и поправил свой цилиндр. Внешность ведь бывает обманчива? Если бы я не был наслышан, что этот человек великолепный фехтовальщик, ни за что бы не поверил в то, что он верный служащий королевы. Слишком он кажется беспечным... Какая глупость. Господин очень серьезен, он внушает уважение и страх... но почему граф так притягивает к себе и располагает? Какая непонятная мне тайна сокрыта в нем...
Когда экипаж дернулся, а потом встал, Дроссель приметил из окна до боли знакомую витрину. Вывеска "Angels WinB" и цифра 46 у двери... Он не мог и представить, как соскучится по этому месту, которое считал домом, и даже больше.
- Вот мы и на месте, сэр. Прошу вас заглянуть в наш скромный магазин. - стоя на холодном ветру проговорил Кейнс, отпирая дверцу магазина.
Зазвонил колокольчик, внутрь ворвался снежный вихрь. Все так же, как и прежде, все на своих местах и каждый предмет так мил взгляду. Дроссель зажег пару свечей, чтобы было видно все, что находилось в магазинчике. Внезапно кукольник услышал чьи-то шаги, а через секунда к нему прижалось что-то твердое... Дороти! Кейнс легонько провел рукой по ее волосам, понимая, что Натали может приревновать. Но ведь он обещал заботиться об этой кукле, она должна понять. Ведь именно Натали заслужила расположение господина и получила скрипку. Слегка отстранив от себя куклу, Дроссель заглянул в ее голубые глаза. Все в порядке? Как прошли эти дни? Что-о? Она опять выковырнула глаз? Ей не поздоровиться, ибо мое терпение не безгранично. Кукловод посмотрел на графа и прикрыл глаза. Наверное, он в замешательстве, но не показывает этого. Конечно, две девочки в моем магазине... А, если он увидит остальных, что подумает?
- Присмотрели что-нибудь, сэр? - осведомился Дроссель, желая не заострять внимание на Дороти.

+1

154

Господин  к Натали был очень добр. Интересно, а нравилась ли она ему? Девушка так хотела быть ему полезной. Она готова всё для него сделать. Люди думают об своих чувствах. Но зачем всё это? Люди так умело играют на чувствах. Натали ненавидела таких людей. Она считала, что таких людей не должно существовать в обществе. Зачем играть на чувствах? Натали поэтому не любила ходить на бал, чтоб не попасть в очередную ловушку. Но отец заставлял её ходить. Её мнение в доме не считалось. Что тогда она была куклой, что теперь.…Но сейчас куклой быть лучше, ведь господин её любит. Она хочет, чтоб он любил только её и больше никакого. Она понимает, что у него много кукол.…Ведёт ли она себя эгоистично? Возможно.…Но ей так хочется, чтоб господин уделял ей больше внимания, ведь она любит его. Или это всего лишь чувство, чтоб служить своему господину? Как бы ни было, но она будет с ним несмотря ни на что.…Даже, если это простая привязанность к своему кукловоду…Она будет с ним всегда…
Говорят, недолговечные цветы кружатся в танце, когда их уносит ветром, - подумала она. Откуда у неё такая мысль появилась? Она сама не знает.…Но цветы они чем-то похожи на людей. Когда появляется маленький цветочек, то он ни чем не приметен и только после долгого времени становиться красивым цветком.
Одного вечера на балу одна девушка сказала, что она слишком застенчива, холодна, молчалива и спокойна. Когда многие девушки обсуждали что-то, то она стояла в сторонке и наблюдала за всеми. Она так могла многое услышать, но никогда не принимала в этом участие. Многие считали её спокойной, но в тот, же момент она могла радоваться. Почему она тогда высказал, а всё что думает об Натали Аугнец? Она не знает.…Да и зачем ей это было? Но этот разговор запомнила навсегда. Она не помнила ни имени тот девушки, ни о чём шёл разговор. Но смысл она помнит…
Так я, не раскрывшийся бутон? , - пронеслась мысль. Именно так она назвала Натали. Но теперь можно с уверенностью сказать, что будет, раскрылся и стал великолепным цветком.
Вскоре они шли к экипажу.  Граф Грей запрыгнул и подал её руку. Она положила свою маленькую ладошку в его руку. Он мог почувствовать холод её руки сквозь перчатку.…Когда она села, то  посмотрела в окно и поняла, что осень закончилась и наступает зима. Натали нравились все поры года. Осенью летят такие листья разных цветов, а ещё очень навивает воспоминанья. Какие? Точно нельзя казать, но посмотришь в окно, как летят листья сразу начинаешь вспоминать что-то великолепное, которое грех забыть…Зима…Оно холодна, но как дети радуются первому снегу. Когда она была ещё маленьким ребёнком, то тоже так бегала и игралась.
Тогда, отец не был таким злым…, - с этими мыслями она вспомнила, как отец любил её. Она каждый раз прибегала к нему и целовала на ночь. Он с ней тоже игрался, хоть не так часто, но он её любил. Какой же он был замечательным.…Но почему всё так резко изменилось? Что так повлияло на него? Натали сама не помнит, когда именно он стал таким, каким есть сейчас.
Когда они вышли на улицу, то она услышала смех детей, но не придала это большое значение Снежинки
осели на ее длинные ресницы. Хоть она не чувствует холода, но приятно смотреть на зиму, когда всё белым белом. Зима.…Какая чудесная пора года. Именно в эту пору всё замерзает, как бы готовясь к вечному сну.…Уснёт всё.…И жизнь когда-то уснёт. Даже куклы не вечные, ведь всё когда-нибудь уйдёт.…И господин покинет её, но она будет с ним, так долго, как только возможно. Она никогда не бросит его, даже если это будет его приказ.
Вскоре они зашли в магазин, и мастер выбирал для своей куколки скрипку. Как же он хотел выбрать ей самую лучшую скрипку. Другой бы просто купил любую и даже не разглядывал бы её. А здесь был совсем другой случай. Ему та не подходила, то та.…Ведь он хотел, чтоб Натали играла для него мелодию, которую самому приятно слушать. Но одно у нас общее — этот талант к страданию, да, талант к скорби, да, и страсть к тому волшебству, к той тайне, что зовётся музыкой.
Вскоре они оказались в экипаже, и господин протянул ей скрипку. Она смотрела на неё,  кукольник мог понять, что она рада скрипке. Как же она её нежно держала, словно боясь уронить. Она не хочет, чтоб сломалась ещё скрипка. Она будет её беречь, чтоб господин каждый вечер мог услышать красивую мелодию из этой скрипки.
- Конечно. Я сыграю вам самую красивую мелодию…, - сказала она и смотрела в лиловые глаза господина. Вскоре вернулся граф, и он вёл себя как-то по-детски, но девушки лишь слегка улыбнулась уголками губ, не придавая этому особое значение.
Вскоре они были возле магазина. Это место тоже стало для неё вроде дома.…Когда Натали вошла туда, то увидела, как какая-та куколка прижалась к нему. Она не была похожа на Сару, в ней было что-то другое…
Кто она? , - первая мысль, которая появилась в голове у Натали. Она положила скрипку на полку, ведь она не сможет держать её вечно. Девушка просто стояла и холодно смотрела на какую-ту куклу и господина Кейнса.

+1

155

- Мне нравится осень, когда непременно идет дождь, стоят мокрые голые статуи, и к ним непременно прилипают черные листья, и по не вымощенной земле, обычной, натуральной, лежат уже темно-желтые листья и прикрывают грязь.
- Вам бы побывать у меня во время золотой осени, - Грей не отрывал взгляд от окна. – Лес как будто красят в яркие цвета, можно валяться в куче листьев и вспоминать детство, - слабая улыбка скользнула по задумчивому лицу, а вот глаза оставались холодными, как начавший идти снег.
«Ненавижу зиму. Слишком холодно, слишком идеально и чисто, - Чарльз еле удержался, чтобы не поморщиться. – Даже выполнять поручения Королевы неудобно – на снегу видна малейшая деталь. Почему? Почему люди так восхищаются зимой и этим отвратительным снегом? Почему так радуются приходу этого времени?»
С приходом зимы Грей старался меньше бывать на улице, больше проводить времени в какой-нибудь компании и возвращаться домой до темноты. А в поместье сносил все имеющиеся свечи в библиотеку, разжигал камин и с головой уходил в чтение книги или оформление каких либо документов. А еще зимой граф боялся темноты еще больше, и не рисковал заходить далеко в лес – Чарльзу было неприятно оставаться в полной тишине в самом центре белой метели, заглушающей звуки и отрезающей парня от всей внешней жизни.

Грей и не заметил, сколько заняла дорога от музыкального магазинчика до магазина кукол со странным названием "Angels WinB 46".
- Вот мы и на месте, сэр. Прошу вас заглянуть в наш скромный магазин.
Чарльз поежился на ветру и повыше подтянул воротник плаща, пытаясь хоть так отгородиться от наступающей зимы и противной снежной пыли.
- Да, с удовольствием, - граф побыстрее шмыгнул в открытую дверь и облегченно вздохнул, оказавшись в более менее теплом и закрытом от снега, что самое главное, помещении. И только потом рискнул оглядеться, да так и застыл на месте с полуоткрытым ртом.
В магазине были не только куклы, но и вообще множество старинных вещей. Грей готов был остаться здесь жить, парень даже забыл вопросы, которые грозился задавать, бродя от предмета к предмету, не решаясь взять ни одну вещь в руки. Казалось, стоит только дотронуться до старинной шкатулки или фигурной чернильницы, как она тут же превратится в пыль или сломается. А куклам в глаза парень готов был смотреть вечность – они были живыми, в каждой чувствовалась душа, у каждой был свой характер, каждая была неповторима…
- Присмотрели что-нибудь, сэр? – чужой голос нарушил тишину, заставив Чарльза вздрогнуть и обернуться к говорившему.
«Странно, я даже забыл о чужом присутствии», - граф тряхнул головой и улыбнулся, честно ответив:
- Все. Тут замечательно, и я сожалею, что не зашел сюда раньше, - и счастливо улыбнулся. Но тут настенные часы пробили десять. Грей подскочил на месте от неожиданности и бросил на несчастный предмет злой взгляд. – Но мне уже, к сожалению, пора, - Чарльз с досадой осмотрел помещение еще раз и, поклонившись хозяину с его куклами, вышел из магазина, торопясь побыстрее оказаться в карете.

Препираться с противными сыщиками из Скоттланд Ярда пришлось не меньше получаса, примерно, как и рассчитывал сам Грей. Удалось даже отделаться малой кровью и спихнуть все полученные вчера от Королевы задания, не вызвав рьяных протестов.
А потом пришлось ехать за более полными и детальными сведениями к информатору. Там Чарльз задержался буквально на минуту, расплатившись за ценную информацию в виде тоненькой папочки с досье и пухлой, перевязанной веревочкой, чтобы не разлезлась, стопочкой бумажной волокиты по делу убийства. Папочку граф спрятал подальше и решил почитать в библиотеке, без лишних глаз и ушей. А вот стопочку принял чуть ли не с отвращением – столько бумажной волокиты из-за заведомо пропащего дела. Хотя, в принципе, надо было съездить проверить, но Грей был почти полностью уверен, что убийцу он так и не найдет. Разве что этот глупей сам сознается.
Съездив на место преступления, осмотрев труп и ознакомившись со всеми бумагами, Чарльз окончательно уверился в невозможности хоть как-то прояснить ситуацию.
«Немудрено, что эти сыщики так и не сдвинули дело с мертвой точки, - граф ехал в карете и теребил поредевшую стопку, из которой по ходу дела выкидывал самое ненужное. – Вот вернусь сейчас в особняк и отдохну наконец. Благо, Королева разрешила не находить убийцу, а попытаться и написать как можно более подробный отчет», - парень расслабленно следил за проплывающими мимо деревьями и больше ни о чем не думал, медленно засыпая.

- Сэр, - Джон сжал губы, явно обдумывая, как бы так повежливее сказать об очередной оплошности графа. – Вы случайно не оставили у нас гостью? И стоит ли ей приготовить комнату?
Глаза у Чарльза сперва округлились от удивления, потом юноша вспомнил о приказе Кейнса «стоять там до утра» и рассмеялся.
- Это что, получается, мы забыли ее забрать? – в ответ Грей получил лишь тяжелый вздох и покачивание головой. Дворецкий уже успел привыкнуть к безалаберности своего господина.
- Значит, Вы сейчас поедете вместе с леди.
Но выполнить совет было гораздо сложнее – «леди» с места двигаться отказывалась наотрез. Спустя почти полчаса уговоров нервы сдали у Чарльза. Парень просто подхватил куклу на руки и унес в карету.
Спустя какое-то время граф с девушкой были у дверей магазина Кейнса. Грей снова подхватил упирающуюся леди на руки и с огромным трудом дотащил противящуюся и порывающуюся вернуться в заветный угол девушку до дверей, кое как умудрившись еще и постучать.
«Нда, я представляю, как удивится рыжик, когда увидит такую идиллическую картину»
Чарльз стоял без цилиндра, благополучно забытого в поместье, в распахнутом плаще и с налипшим на волосы и ресницы снегом. А на руках уже спокойно полулежит кукла, обхватив одной рукой парня за шею (видимо, завидела знакомый магазин и смирилась).
- Вот, зашел вернуть леди, - Грей улыбнулся.
Папка с досье с вынутым из нее последним листочком лежала в гостиной на комоде, а надпись аккуратным почерком гласила: «Дроссель Кейнс, мертв»

0

156

[Эш Ландерс]

Ангел не спал всю ночь. Просидев на корточках в кресле возле камина, он рассматривал колье. Казалось, даже на небесах не было ничего прекраснее. Да, интересно, неужели маркиз в самом деле надеялся с его помощью заполучить Беатрис в свои жены? Эш тихо рассмеялся. Принцесса не такая дура, чтоб бросаться на шею из-за таких подарков. Скорее всего, она бы сама отвергла Беккереля. Вот только для общества это не будет такой уж и новостью – принцесса отвергала уже не первого мужчину. Поэтому тот факт, что маркиз объявил о том, что преподнесет подарок Ее Высочеству, а на самом деле не сможет из-за того, что Натали и Дроссель выкрали его прямо на кануне бала. Эш рассмеялся громче. Не прийти маркиз не сможет, ибо это совсем опозорит его, так что Ландерс сможет наблюдать его унижение. Итак, стоит зайти в Скоттанд Ярд, чтобы осведомиться, что им известно о пропаже девочек, которые на самом деле теперь куклы из его армии. А потом можно заехать в магазин кукол за Натали. Брать этого растяпу ангел не будет, пусть сидит в мастерской и лепит свои дурацкие игрушки.
Со вздохом поднявшись, Ландерс размял затекшие ноги и схватил рывком папку с документами. Фотографии пропавших девушек… Пожалуй, стоит удалить фотографию Натали, остальные пусть остаются. Перед глазами до сих пор стоял образ этого графа Фантомхайва – цепного пса королевы. А рядом с ним точно настоящий пес ошивался темный дворецкий. Когда-нибудь ты умрешь, ничтожество - подумал Эш. Внезапно в его голове родился чудесный план. А почему-то этого графа не сделать марионеткой? Да, идея рисковая, но стоит дерзнуть. Все просто – нужна приманка для графа, а так же подбросить ему эти документы с письмом от королевы, с просьбой найти пропавших девочек. Но об этом –после, а пока…
Эш ехал в экипаже по улочкам Лондона, начинал медленно падать снег, одинокие белые хлопья робко опускались на мощеную камнем улицу и тут же таяли. Сильный ветер, громыхавший на крышах, пригонял серо-синие снеговые тучи. Ну, вот и началась зима. Как Эш ее любил – все такое девственно чистое и непорочное, просто мечта. И холод, да, легкий и приятный морозец, пощипывающий кожу… Путь ангела пролегал как раз мимо магазина кукол, поэтому он решил остановиться и проверить, как идет подготовка, однако, дверь оказалась заперта. Где их носит, черт подери?! Эш в гневе сел в экипаж и поехал дальше. Мастер запирал дверь только тогда, когда уходил куда-то. «Ну, и куда же он делся? Неужели этот Грей что-то сделал с ними? Нет, не должен…»Попав в Скоттланд Ярд, Эш ненавязчиво потрепал нервы парочке полицейский и начальнику отдела, после чего с довольным видом покинул их офис. Пожалуй, он бы подкрепился чем-нибудь… Ему тоже нужно было есть, иначе недолго и силы потерять. Заглянув в одно кафе, Ландерс выпил чаю с какой-то сладостью, прочел утреннюю газету, где говорилось об убийстве кучера. «Проклятый кукловод. Вечно наследит за собой… Дайте мне силы свыше, или я сам ему башку откручу!» Вздохнув, ангел швырнул газету на стол и вышел из кафе. Он направлялся к магазину кукол… Вот если, не дай бог, кукольника там не будет…
От магазинчика объехал экипаж. Проводив его взглядом, Ландерс понадеялся, что это все же один из покупателей. Войдя внутрь, он обнаружил мастера и кукол на месте.
- И где же ы пропадали, позволь поинтересоваться? – изогнул мужчина бровь. – Я заезжал двумя часами ранее…
Он посмотрел на Натали – скоро, очень скоро он увидит гримасу ужаса на лице Беккереля. О, да, как приятен этот миг!
- Иди и одень куклу в платье, я не собираюсь ждать до вечера, - рыкнул Ландерс, присаживаясь в кресло. – Кейнс, ну что ты встал? Живее!
Дождавшись, когда мастер приведет ему куклу, Эш надел на нее колье, которое она сама же и похитила, а потом, не говоря ни слова, ушел вместе с куколкой. Когда они уже ехали в экипаже, Ландерс покосился на молчаливую марионетку.
- Где вы были? Отвечай? - устало вздохнув, он посмотрел в окно. - Запомни, тебя зовут не Натали, ты просто должна продефелировать перед маркизом. Скорее бы уже...

очередь

После меня - Кейнс. Отпишется завтра.

0

157

Мастер любил мечтать об осени, предаваясь воспоминаниям, как медленно падают листья. Некоторые из них приземляются на гладь озера с заросшим берегом и плывут куда-то под порывами ветра, точно маленькие парусные суда. Затем начинает медленно накрапывать дождь – это видно на воде по расходящимся кругам от капель. Воздух наполняется более насыщенным сырым ароматом тумана и преющих листьев, а на душе становится так хорошо и спокойно... Далекие воспоминания принесут знакомый (должно быть из детства) запах выпечки с корицей и пряного чая. С соседней улицы тоже пахнет сладким – ведь там находится кондитерский магазин. Слишком много ароматов, которые все же приятно кружат голову. Наверное, у графа и впрямь хорошо в осеннем лесу. Кейс очень захотел побывать там и увидеть все своими глазами… Но сейчас начиналась зима – давно пора, ведь уже начало декабря. Снег тоскливо кружился, руководимый потоками ветра, как марионетка в руках кукловода. Неровным слоем покрывалась темная земля и мощеные камнями улочки, белея прямо на глазах. Экипаж стоял на улице и ожидал хозяина. Мастер внимательно наблюдал за Греем, понимая, что он тоже не может сделать выбор. Здесь все прекрасно. Однако, Дроссель хотел оставить ему что-нибудь на память в знак благодарности за интересную беседу и гостеприимство. Вообще он находил довольно странным и необычным то, как относился к ним граф… И сам кукольник ощущал некую заинтересованность этим человеком. Возможно, было еще что-то, но в чувствах он разбирался очень плохо, поэтому говорить о чем-то еще не мог. Ну, пожалуй, легкое подозрение все же присутствовало и почему-то до сих пор не уходило. Потому что раньше никто из посторонних не интересовался так ни мастером, ни его творениями. Если что-то всплывет на поверхность, господин будет недоволен… Что же подойдет в  качестве подарка графу? Стоит подумать об этом. Может, какая-нибудь лампа из коллекции кукольника? Нет, не то… Кукла? Увольте, он не маленькая леди. Задержав взгляд на шкатулке для колец, Кейнс услышал, как граф что-то сказал.
- Но мне уже, к сожалению, пора.
- Уже уходите? – удивился кукловод. – Но… вы же так ничего и не присмотрели…
Однако Грей довольно поспешно откланялся и умчался по делам. Дроссель вновь посмотрел на шкатулку, а затем на какие-то чертежи, на которых она стояла. Отстранив от себя Дороти, он посмотрел на Натали.
- Знакомься, это одна из старших кукол – Дороти. – Проговорил Кейнс и запнулся. Ну, а что тут еще скажешь. Пробный сплав железа, в результате получилось что-то особое, но далеко не такое прочное, как сталь. Поэтому дочь графа Аугнеца оставалась единственной и уникальной стальной леди. – Прошу, Натали, сыграй мне.
Дроссель сел на стул возле прилавка и приготовился слушать. Музыка… как она прекрасна! Мелодия души есть у каждого, будь ты человек или кукла, главное только найти нужную комбинацию нот, тональность… и инструмент. Кейнс любил свою шарманку, но она играла сама, а шарманщик просто вращал ручку. Приводящую механизм в действие. Мастеру так же нравилось пианино. Так приятно прикасаться пальцами к его клавишам. Черные и белые, резкий контраст. Наивным детям так же объясняют с ранних лет, что все в мире противопоставлено – добро и зло, день и ночь, черное и белое, печать и тоска… Но это не так. Что для одного человека добро – для другого нет, все основывается на личной выгоде, желаниях и стремлении, а еще малой (или не совсем) толике эгоизма. Откуда кому знать, что правильно, а что нет? Все пытаются удержать порядок и спокойствие при помощи закона. Но и он порой не свят для людей. Ровно, как и между днем и ночью есть сумерки – рассветные и вечерние, дарящие какое-то легкое дуновение вдохновения и спокойствия. Жизнь вообще не может быть черной и белой, вся она сера, как туманный Альбион. Все события настолько тесно переплетены, что не разделяются, на негатив и позитив. Вы попробуйте смешать эти две краски – выйдет серый цвет, только тона разные.
Мастер слушал скрипку и понимал, что только ее приятный и печальный плач может отобразить наибольшую глубину его души… Души, запертой насильно в клетку, но которой при этом нравилось находиться в ней. Внезапно кукольную идиллию прервал звук дверного колокольчика – в магазин вошел господин Эш. Интересно, он встретил Грея или нет? Ведь они разминулись практически за какие-то несколько минут.
- И где же вы пропадали, позволь поинтересоваться? Я заезжал двумя часами ранее…
- Прошу прощения, господин… Мы ходили за скрипкой.
Это не было ложью, но Кейнс не договорил всего остального, весьма большую часть информации. Наверное, это случилось впервые – обычно он рассказывал все своему лорду. Но что же на него нашло в этот раз? Кажется, Эш спешил, ибо едва ли не пинал кукольника, чтобы тот вел себя порасторопнее, поэтому не стал выяснять в подробностях. Мастер отвел Натали наверх, аккуратно и бережно переодел в бальное платье, повесил ее родное на вешалку и стал расправлять складки.
- Кейнс, ну что ты встал? Живее!
Господин внизу начинал сердиться, пожалуй, стоит поспешить, чтобы не вызвать у него вспышку еще большего раздражения. Мастер не хотел, чтобы на него вновь подняли руку. Напоследок, Кейнс заглянул в серые глаза и слегка улыбнулся.
- Ты прекрасна, моя леди. Делай все, как лорд велит… Лорд велит… Лорд велит… - тихо пропел он. – Возвращайся ко мне, я очень буду ждать.
Спустившись в магазинчик и передав куклу господину, Дроссель остался один. Как странно и тоскливо. В эти дни ему так и не удавалось как следует подумать и побыть в одиночестве, а теперь ему хотелось, чтобы кто-нибудь был рядом… Дороти отправлена к другим куклам, а мастер сидел и что-то вырезал из дерева. Он все же решил изготовить эксклюзивный подарок для графа Грея, воспользовавшись старинными чертежами. Это будет прекрасный медальон с сюрпризом из красного дерева. Если у него выйдет задумка, то в нормальном состоянии это будет обычный медальон с инициалами сэра – «C. G.», но только мастер и хозяин будут знать о том, что если повернуть две половинки овала, так что образуется форма сердца, то его можно будет открыть и вложить что-то ценное. Так же внутри медальона будут инициалы самого изготовителя – «D. K.».
Сколько прошло времени – неизвестно – только колокольчик на двери вновь звякнул. Кейнс впервые настолько сильно удивился, увидев графа Грея, но не потому, что не ожидал его так скоро встретить вновь, а потому, что у того в руках находилась кукла!
- Как же я мог забыть тебя? – он рухнул на колени и осел на пол. – Какой же я никчемный кукловод… Простите за лишние неудобства, сэр Чарльз… Поставьте ее в тот угол, прошу…

0

158

Девушка посмотрела на Графа, как он осматривал магазин. Всё-таки ей было приятно вернуться сюда. Это место, где всё только начиналось. Где она впервые открыла глаза и не почувствовала боли.…Именно в этом месте она стала куклой, которая не пропустит ни одной эмоции…Холодная и прочная, как сталь. Вот она…Девушка очень любила этот магазин, ведь она его никогда не забудет. Он такой необычный….В этом магазине господин задушил её и тем самым она умерла. Но смерть не было концом…смерть была лишь началом новой жизни…
Как же она была рада тогда открыть глаза и понять то, что она чувствовала раньше не более чем дурной сон. Но это было ошибкой. Прошлое она не может изменить, даже если она кукла…Оно остается с ней, и она понимает, как бы то ни было, но она остается и есть дочерью графа Аугнеца. Натали же уже мало волнует её прошлое, ведь она видит своё будущее только рядом со своим господином. Он великолепный, потому что подарил ей мир, где не будет боли,…во всяком случае, не будет её чувствовать…
Господин познакомил её с куклой, на которую Натали улыбнулась. Она ей просто кивнула, и сказать По-правде Натали хотелось с ней познакомиться. Почему? Ну как почему, ведь она кукла господина и она должна знать что-то чувствует она к господине и т.д. Натали хоть была куклой, но её также интересовали другие…Девочка хотела знать всё про каждую куклу, ведь каждая неповторима и у неё своя история, которую можно слушать. Хоть немногие куклы говорят, а если говорят, то понятное дело, что немного…
Вскоре господин попросил сыграть ему. Она взяла скрипку, и смычок дотронулся струн, и начинала звучать мелодия её души. Её мелодия звучала быстро, но в этой мелодии была грусти и плач. Она чувствовала, что уже зависит от своего господина и не может вырваться из клетка. У неё больше нет воли…У меня больше нет воли? Я кукла, которая лишилась всего?.. Ну, и пусть, чтобы воля  пропала, ведь  когда-то и ветер пропадет.…Пусть у меня нет воли, но у меня есть господин, которого люблю…, - подумала она.
Мелодия становилась более мелодичной, она это песней хотела сказать, что она понимает, что больше воли у неё нет, но ей всё равно потому, что у неё есть вы. Она играла так нежно, ведь этой нежностью отражалась любовь к своему господину. Девушка действительно любила своего господина, она понимала, что у него множество кукол, и он не может любить только её. Но она хотела быть такой куклой, которую он будет гордиться, как самой идеальной. Её цель – стать для господина идеальной куклой.
Тут неожиданно появился господин Кейнса, и девушка быстро положила скрипку на полку, а потом вместе с мастером поднялись на вверх. Он переодел её в бальное платье, и она понимала, что она очень долго не будет видеть господина.
- Я буду скучать…, - сказала она, когда он разглаживал складки платья. Пришло время иди на бал. Я не подведу вас господин…Я сделаю всё, как надо….И ваш господин будет горд вам, ведь вы превратили меня в бездушную куклу….это ваша и только ваша заслуга.…Всё будет хорошо, я обещаю…, -думала она.
- Я вернусь…Маркиз сегодня опозориться на всю страну. Ведь в этом ваша заслуга, не сделав меня куклой, ничего бы ни случилось. Я вернусь, только дождитесь меня, господин…, - сказала она и обняла господина. Было такое чувство, что она больше его не увидит и ей хотелось, как можно крепче прижать его к себе. Она хочет быть с ним, а не идти на бал, но для господина она сделает всё…Она только кукла и не должна ничего чувствовать…Но она так любит господина, что разрыв с ним, она это очень тяжело переживает. Ведь кукла и кукловод, как одно целое.
Когда Натали спустила вниз, то  его господин одел колье, которое она сама и похитила. Теперь оно на шеи идеальной куклой. Что же будет с маркизом? Его ждёт позор.…Как мастер когда-то сказал, что это заслуга Натали, но она не гордилась собой. Натали просто выполняла приказ господина и не более. Она хотела, что Эш похвали его, она хотел, чтоб он гордился её господином. Почему? Просто она видит, что мастер считает себя ненужным господином и она сделает всё, чтоб на лице  маркиза была  гримаса ужаса,…Она сделает всё, что в её силах.
Вскоре Натали и Эш уже ехали в экипаже и тогда он спросил, где они были. Девушка не хотела говорить, что они были у графа Грея и поэтому сказал не всю правду:
- Мы ходили за скрипкой., - сказала она безэмоционально. Ведь у кукол нет эмоций, так что это привычный тон для любой другой куклы. Если Натали раньше и была весёлой девочкой, то сейчас она холодна и тверда, как сама сталь. Когда он сказал, что её зовут е Натали и что она просто должна
продефилировать перед маркизом. Она поняла свою задачу и поэтому положительно кивнула.

+1

159

Чарльз злился на все вокруг – на свою забывчивость, на противных сыщиков, на глупую смерть возницы, на зря потраченное время, на куклу, которая затихла только сейчас, даже на Эша почему-то. Но больше всего Грея бесил мелкий снег, никак не желавший прекращаться, окрашивающий улицы в белое, делающий все до невыносимости идеальным.
Непокрытую голову уже успел облепить снег, окрашивая волосы в чисто-белый, делая графа похожим на какого-то снеговика. Да еще и плащ парень застегнуть не успел – понадеялся, что какие-нибудь десять метров по улице от кареты до дверей магазина ничего не изменят. Так нет же, пришлось чуть ли не силком тащить девушку до дверей, постоянно крепко держа, а то вредная куколка норовила вырваться.
- Ну ты чего? Испачкаешься ведь, - проронил Чарльз без особой надежды. Но, вот чудо, девушка перестала упираться, послушно застыв на руках у юноши.
Правда, стоило только толкнуть незапертую дверь и войти в помещение, услышать тихий перезвон колокольчика, как вся злость сама собой ушла, оставив только блаженный покой и какое-то отстраненное восприятие происходящего.

- Как же я мог забыть тебя? Какой же я никчемный кукловод… Простите за лишние неудобства, сэр Чарльз… Поставьте ее в тот угол, прошу…
Грей удивленно наблюдал за осевшим на пол рыжиком, продолжая держать куклу на руках. Потом все же опомнился, сообразив, что надо хоть что-нибудь сказать или сделать:
- Да я тоже хорош, - парень усмехнулся, бережно усаживая свою ношу на стул. – Не понимаю, как мог забыть о гостье, - граф попытался отцепить ручку куклы от своих волос, в итоге провозился минут десять, уговаривая девушку отдать заветное имущество. Наконец кукла разжала пальцы, и Грей улыбнулся, поцеловав ей ту самую ручку. – Спасибо, миледи.
Чарльз отошел от куклы – мало ли, чего она еще удумает – и уселся на единственный оставшийся свободным стул возле стола Кейнса, с интересом разглядывая лежащие на нем предметы. Тающий снег грозился вконец вымочить волосы графа, так что Грей развязал ленточку и растрепал волосы, избавляя их от лишней влаги, да так и оставил сохнуть.
- Кейнс, можно ли у Вас пока посидеть? – парень слабо улыбнулся, глядя на кукольника. – Я отпустил возницу на день рождения сестры, теперь придется идти квартала два, если не больше, чтобы найти свободный экипаж, - и виновато-вопросительно заглянул рыжику в глаза, не переставая восхищаться красотой их лилового оттенка.

В магазине было уютно, отовсюду веяло стариной и какой-то… ностальгией, что ли?
«Помню, я так же восхищался теткиным домом», - парень откинулся на спинку стула и с мягкой улыбкой стал снова, но уже более детально и вдумчиво, осматривать вещи, находящиеся в помещении.
У тетки Грей бывал только в детстве, потом родственница заболела и после выздоровления отказалась от принятия каких либо гостей, начав вести отшельнический образ жизни. Отец быстро забыл о родственнице, а вот юный граф упорно ездил в особняк и гулял по саду, дожидаясь, пока у тетки кончится терпение. И таки добился своего – в очередной визит ему разрешили посидеть рядом с тетушкой и поиграть ей. А потом Чарльз стал проводить в теткином поместье намного больше времени, чем в родовом. И больше всего любил ходить по комнатам и рассматривать картины, читать книги из богатейшей библиотеки родственницы и изучать антикварные вещи, расставленные по всем горизонтальным поверхностям в огромных количествах.
А потом тетка умерла, оставив любимому племянничку столь обожаемое им пианино и всю библиотеку. Радости Грея не было предела, и он еще долго с благодарностью вспоминал ныне покойную родственницу, заменившую ему в свое время мать.

Граф глянул за окно и грустно вздохнул:
- Слишком рано стало темнеть, Вы не находите? – потом встал, прошелся до стула с куклой, присел рядом с девушкой на корточки и заплел ей в волосы бирюзовую ленточку, улыбнулся. – Тебе идет! – потом расправил ей складки на платье и отошел.
От нечего делать Чарльз стал ходить от стеллажа к стеллажу, скользя взглядом по старинным вещам и ни о чем не думая. Наконец-то можно было просто спокойно расслабиться, не сидя на иголках и не ожидая очередного приказа или вечеринки.
«Как все надоело. Никогда бы не подумал, что буду настолько рад находиться в обществе оживленного мертвеца, - парень помахал перед собой рукой, разгоняя скопившуюся у самого носа пыль, и украдкой посмотрел на кукольника. – Интересно, а рыжик выгонит меня сразу же после моего вопроса, или сперва попытается заставить замолчать?»
- Скажите, Кейнс, а вы умирали когда-то? – вопрос задан был как бы случайно, но Грей внутренне сжался.
«И все мое неуемное любопытство. Когда же я от него избавлюсь, в конце-то концов?!»

Очередь

Грей - Дори, Эш - Натали

+1

160

Мастер старательно работал над подарком сэру Чарльзу, а в голове звучал голос Натали. Она тоже будет скучать... странно, а ведь я и правда скучаю по своим созданиям, как и они по мне... Пусть, даже я на них порой и сержусь, но они... словно часть меня. Наверное, это и есть истинный и правильный смысл искусства. Ты сперва смотришь на картину и видишь... иллюзию. Но что находится за ней? Правда. Любой может изобразить что-то, каждый будет твердить - для настоящего шедевра нужно мастерство, техника, практика... Но ведь даже не каждую картину любого художника можно назвать шедевром, а вот обычный рисунок ребенка порой скрывает больше истины, чем что либо. Есть вероятность, что настоящее искусство заключено именно там, где за иллюзией есть тонкая грань, умело прикрывающее правду, но так, что не каждому дано ее понять, а только тем, кто верит и знает.
Приход Чарльза Грея застал Дросселя врасплох - ведь подарок так и остался не доделан... Поднявшись с колен, кукольник сурово глянул на куклу, вцепившуюся в волосы графа. Да, Сара всегда была боевая, пожалуй, она больше всего подходит для планов господина об армии марионеток.
- Сара, отпусти графа Грея. - бросил мастер, подходя за стол, чтобы закончить свою работу. Теперь предстояло вырезать узор на внешней крышечке и инициалы с обеих сторон.
- Да я тоже хорош. Не понимаю, как мог забыть о гостье.
- Она всего лишь кукла, - тихо прошептал Кейнс, не отрываясь от своего занятия.
Для удобства он снял с пальцев перчатки, и стал неторопливо резать дерево. Его часто использовали при постройке кораблей и подобных крепких строений, поэтому мастер знал, что такой кулон сможет прослужить долгое время, и, возможно, даже не одно поколение. Само дерево привозилось из теплых стран, и, даже удивительно, что англичане смогли наиболее разумно и качественно научиться его обрабатывать. Словно воспоминания о былом тепле родной страны, дерево было очень теплым и приятным на ощупь. Наконец, инициалы были вырезаны, но все равно чего-то не хватало...
- Кейнс, можно ли у Вас пока посидеть? - послышался голос графа.
- Конечно... - пропел Дроссель, любовно поглаживая дерево.
Он находил его чудесным и приятным, такую вещицу можно было держать в руках часами. А поднеся его совсем близко к лицу, чувствовался слабый аромат древесины, смешанный с каким-то другим запахом, напоминавший какие-то восточные пряности. Высокие массивные часы, стоящие у дальней стены, пробили пять вечера. По обыкновению, створки распахнулись и выехали танцующие фигуры. Кукловод легонько выпустил одну ниточку марионетки из пальца, заставляя ручку шарманки вращаться. Нить была практически не различима и в полутемном помещении могло показаться, что шарманка заиграла сама собой. Из нее заиграла красивая мелодия "Лондонского моста", так любимая Кейнсом. Да, наконец-то все так, как и должно быть. Он в своем магазине, находится словно в защищенном месте, так дорогом ему.
- Слишком рано стало темнеть, Вы не находите?
- Нужно зажечь свечи. - задумчиво бросил в пустоту мастер. - Свет скорее ты зажги, ты зажги, ты зажги. Свет скорее ты зажги, моя милая леди.
К ним вниз из мастерской спустилась Дороти, неся в стальных руках канделябр с горящими свечами. Она осторожно зажгла все свечи, находящиеся в магазине, поклонилась господину и так же тихо ушла. Она ведь замечательная... Такая замечательная... Только упорно молчит. Сама. Я ведь не лишал ее этой возможности. Если граф решил остаться, то стоит показать ему мастерскую? Или же нет? Для кукольника мастерская была святая святых, и показ ее был весьма интимным процессом, сравнимый, пожалуй, только с демонстрацией кавалеру спальни юной леди. Без задней мысли, конечно. Последний штрих - и на крышечке овального медальона возникла геральдическая лилия. Дроссель и сам не знал, отчего ему нравится это символ, но он чувствовал, как их что-то связывает. Ведь у него на щеке тоже была геральдическая лилия. Вообще синие лилии являлись символом Франции... Но Кейнс как обычно не желал углубляться в подробности, предоставляя оставаться приятно загадочности и таинственности в его душе. Когда он встал, чтобы отдать медальон графу, тот неожиданно заговорил.
- Скажите, Кейнс, а вы умирали когда-то?
Скрипнув коленным шарниром, Дроссель остановился, с непониманием смотря в васильковые глаза Чарльза. Они осматривали его по обыкновению изучающе, но теперь кукольник не обращал на этого внимания, ибо привык. Что этим хотел сказать Грей? Подойдя ближе, зажав в руке с тонкими пальцами медальон, Дроссель поднял взгляд лиловых глаз на графа.
-Я... не думаю. А почему вы спрашиваете? - Кейнс слегка нахмурил брови. Ведь в самом деле, он же не? Или что за странное ощущение могло быть? Он не помнил.- Госпожа... Господин очистил меня от скверны, не более.
Он покрепче сжал медальон и подошел к окну. На удивление на витрине стояло больше различных керосиновых ламп, чем кукол, Дроссель и сам не знал, почему. Наверное, из-за того, что не любил солнце, которое выжигало все краски, хотя в Лондоне оно было и не таким частым гостем. Повернув голову в бок - чуть сильнее, чем на это способен обычный человек, кукольник стал рассматривать графа. К чему он это спросил? Ведь я... человек. А, если люди умирают, то больше не возвращаются. Опустив взгляд чуть ниже пояса, кукловод внезапно увидел на жилете Грея, а, точнее, на обрамлявших его кружевах в уголке геральдические лилии. В этот момент его словно пронзило чем-то. Это ощущение отдаленно напоминало то, что он узнал в день своего очищения. Как странно... и интересно... Я должен заставить его остаться до ночи, чтобы хоть немного узнать об этом символе. Все это не могло быть простой случайностью. Возможно, стоит видеть в этом знак? Мы связаны нитями, которые проходят сквозь время и пространство. Словами, которые творят и разрушают, и родством, которое сильнее крови.
- Я заметил, что вы до сих пор ничего не присмотрели себе, верно? - Дроссель подошел к графу, беря его руку в свою, а второй кладя в ладонь медальон. Закрыв пальцы Чарльза, чтобы он сжал вещицу в кулаке, мастер слегка улыбнулся. - Я сделал это для вас. Если хотите узнать его секрет, пообещайте, что погостите у меня еще некоторое время... Я могу показать вам свою мастерскую.
Кейнс слегка поклонился, отходя на шаг назад. Почему бы и нет? Все равно новых девочек ему пока не предстоит делать, там только фарфоровые части недоделанных кукол для продажи, а так же прочие инструменты...

+1

161

[Эш Ландерс]

Эш вглядывался в пейзаж за окном, и становилось совершенно противно на душе. Какая грязь… Скорее бы снег покрыл всю землю. Тонкая белая пелена покрывала все кругом, но по-прежнему торчали какие-то кусты и трава, портя все впечатление. Безумие - очень страшная вещь на планете. Оно может сжигать тебя изнутри, каждый раз делать из тебя монстра, подталкивая на опрометчивые поступки. И в то же самое время, ты можешь не понимать, где находишься, что с тобой происходит, а только подчиняться неким инстинктам. Говорят, сумасшедший никогда не признает себя таким, наоборот, только совершенно здоровый человек может оклеветать себя. Но что, если псих исходит от чего-то нового и неизведанного? Эш не любил ситуации, из которых не существует выхода. Их, по его мнению, просто не бывает. С каждым разом все труднее и труднее приходилось выкручиваться, а теперь еще и этот Грей всюду сует свой длинный нос.
- Ну, за скрипкой, так за скрипкой, - пробурчал ангел, покосившись на Натали. – Расскажи, что ты должна делать на балу, точнее, что ты поняла, из того, что тебе велели.
Он вновь посмотрел в окно, томно прикрыв глаза. Казалось, дорога до дворца занимает целую вечность.
Твоя жизнь отличается от остальных, ты живёшь по своим правилам и не подчиняешься никому и ничему. Ты живёшь так, как хочешь. Ты не сковываешь себя никакими обязательствами. Играешь роль вольной птицы. Идёшь куда хочешь, делаешь что хочешь. Свобода тела, свобода слова, свобода души. Придерживаешься лишь своим правилам и законам и то частенько нарушаешь, одно лишь правило соблюдалось всегда – для всех ты будешь чужим. Никакой информацией о тебе они владеть не будут. Тебе это не на руку.
Спокойное выражение лица, умиротворение, безразличие.

Больше ничего нельзя было прочитать. Можно назвать тебя бесчувственным. Внутри тебя словно нет ни сердца, ни мышц, ничего нет. Пустота. Хотя нет, ты полон разных механизмов и деталей. Лишь ты знал правду, где-то внутри тебя еще осталось что-то от того, прежнего ангела. Это было противно. Противно осознавать, что ты еще способен что-то чувствовать. С каждым днём ты старался убить в себе себя. Того, кем ты был в прошлом. Получалось, но медленно. Это занимало слишком много времени, а терпения тебе действительно недоставало. Ты хотел всё и сразу. И ты добивался этого. Плевать, каким способом, но добивался. Твоя жизнь – рисунок. Чёрно-белое изображение.
Белый лист, с чёрными штрихами и катышками от ластика. Рисунок, который менялся каждый день. Каждый день рисунок становился более пустым, катышков от ластика всё больше, а белый лист быстро закрашивался в чёрный. Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть и будет просто чёрный прямоугольник. Для кого-то покажется глупым, но именно этого ты и добиваешься. Альбом твоей жизни будет лишь в чёрных красках, ни единого серого или белого пятна не может быть. Тогда можно будет смело сказать, что ты стал таким, каким хотел быть всю жизнь. Каким? Таким же как и сейчас, но с одним отличием, даже внутри тебя не останется ничего, абсолютно ничего кроме жестокости. Пусть горят все чувства огнём. Пусть воспоминания улетучатся. Твоя цель – быть идеальным "убийцей". Не должно быть никого, кто смог бы побороть тебя. И пусть жизнь становится всё скучнее и скучнее оттого, что достойные соперники умирают и некому занять их место – пусть.
- Подъезжаем. Соберись, ты должна хорошо сыграть, марионетка… - улыбнулся Ландерс, а потом все еж добавил. – Чтобы твой господин гордился тобой. Он, и я.

0

162

Падал снег как сажа, чётный,
Он не таял от тепла,
И летел под чёрным снегом
Белый ангел в небеса…

Снег покрывал всю землю. Белые снежинки ложились на землю и всё замерзало. Снег был таким чистым, как крылья ангелов. Ангелы? Разве они не прекрасны? Люди их видят, как посланников божьих, которые только несут добро и больше ничего. Но ангелы всегда ли они делали то, что нужно? Неужели у них в душе не помелькало зло? Да ангелы чисты и ненавидят скверну – это одна из причин, которые люди верят во что-то прекрасное и возвышенное. Но, если присмотреть, то даже в ярком белом свете можно увидеть пятно. Натали посмотрела на господина Эша и увидела в нём только прекрасное, как будто он был чист от скверны. Как только это возможно? Да. Он был суров, но вдруг он справедлив? Ведь марионетка ещё не знает, какой на самом деле господин Эш. Когда снег покроют землю, то станет всё белым – белом, как в раю. Однако, откуда мы знает как в раю? И есть ли рай? Но, девушка этого никогда не узнает, потому что у неё нет души, лишь оболочка и ничего большего. Потерять душу…Больно? Нет. Потеряв душу, она обрела счастье со своим господином.
Наступает зима и это означает одно, что почти у всех людей скоро наступит праздничное настроение.   Как же она любила радоваться каждому празднику. Помнит, как она частенько садилась за стол и писала в свой дневник, о чём мечтает. Сначала это были просто игрушки, украшения, платья и т.д.  Наверно то, что она писала можно было купить  лишь деньги. Но она взрослела, и её желания становились более невыполнимы. Например, как иметь друга. Ведь дружбу невозможно купить за деньги, впрочем, как и любовь. Почему же она любила такие праздники, как Рождество? В чём был его смысл? Зачем радовать других подарками? Сейчас она этого не понимала, или просто забыла. Радость и жизнь ушла из её тела. Как частенько можно увидеть людей, которые улыбается только для оптимистического настроения других. Зачем всё это? Вы можете увидеть на его лице улыбку, но это не означает, что человек будет радоваться. Впрочем, как и Натали…Девушка может слегка улыбнуться, но в её душе холод, как айсберг, который нельзя растопить. Она холодна.…Потому, что она кукла без улыбки, лишь холод на её бледных губах.
- Я поняла, что меня зовут не Натали и  я  должна продефелировать перед маркизом. , - сказала она , смотря на господина Эша. Ведь, как-никак он и её господин. Как говорится «господин моего господина – мой господин». Натали сделает всё, чтоб господин Кейнс гордился ею, ведь она должна делать всё идеально. Идеальная кукла не должна пропускать ни каких промахов и осечек. Всё должно пройти на вашем уровне. Интересно, какое будет выражение маркиза, когда он увидит меня? Неужели всё это было сделано ради того, чтоб увидеть его..нет…ещё и опозорить на всю Англию. Он действительно самый грязный тип, какого я встречала. Он заслуживает наказание, как никто другой и я всё сделаю для этого. , - подумала она.
Дорога была очень длинная. Есть ли конец дороги? У каждого человека, есть дорога жизни. В ней есть неправильные повороты, ямы и прочие неудачные пути. Но наступит момент, когда это дорога закончиться. Девушка смотрела куда-то из-за прикрытых век.  Жизнь кончена? Вот и славненько. Жизнь ко мне уже не питает страсти. Как же это хорошо, что я смерти больше не нужна. Я навсегда останусь четырнадцатилетней девушкой. Однако, я всегда буду со своим господином.  Как же это чудесно…Я желаю быть с ним вечно. Неважно, чьи приказы буду выполнять, но вы всегда останетесь для меня желанным и самым любимым господином, ведь вы мой создатель. И это нечего не может изменить. Вы мой создатель и этим всё сказано., - думала она, смотря в окно.
Я сделаю всё, чтоб мой господин…, - девушка немного запнулась и посмотрела в глаза Эшу и спустя пару секунд добавила, - и вы гордились мной.. Она действительно хотела быть такой, чтоб гордился ею и господин Кейнс и Эш. И поэтому она сделает всё, что в её силах. Она так желает, чтоб господина похвалил Эш. Ведь не сложно продефелировать перед маркизом в колье.

0

163

Пока Грей пытался выудить из мокрых волос невесть как оказавшийся в зимнем городе кленовый лист, хозяин кукольного магазинчика уже успел что-то сказать. Чарльз уловил только последнее слово «кукла» и возмутился:
- Знаете, даже у кукол есть душа, - и продолжил свое нехитрое дело, через какое-то время выудив-таки злополучный листок.
«Скорее всего, он со мной еще из поместья ехал», - граф усмехался и вертел перед глазами огненно-рыжий лист с коричневыми подпалинами. В пору было начинать тосковать о прошедшей осени, но Грею пока не верилось, что зима уже завладела Лондоном. Даже несмотря на шедший почти с самого утра снег граф надеялся все же вернуть затяжные дожди и запах пожухлой листвы…
«Помню, няня всегда рассказывала о женщине, которая красит листья и дарит людям чудеса, - Чарльз погрузился в воспоминания, слушая тиканье так испугавших его утром часов. – И я потом убегал в осенний лес неподалеку от родового поместья, чтобы увидеть «женщину внеземной красоты», так восхваляемую няней. Наверное, именно тогда я и полюбил осень»
В получасе ходьбы от родового поместья Греев раскинулся невзрачный, наполовину вырубленный лесок. И маленький… нет, не Чарльз, а тот, кем мальчик был до поступления на службу к Королеве, пешком добирался туда и подолгу бродил по тропинкам, прекрасно зная, что строгий отец ни за что не сунется сюда искать опять пропавшего сына.
«Нет, не «опять» - «снова»», - граф тряхнул мокрой головой, выходя из задумчивости и начиная с интересом наблюдать за работой Кейнса. Мастер что-то вырезал на крышечке медальона, насколько понял Грей.
- Конечно...
«О, мне разрешили остаться, - Чарльз улыбнулся и стянул наконец-то мокрый от подтаявшего снега плащ, на вытянутой руке пронес его до дверей и повесил на старую вешалку. – Только бы она не рухнула вместе с моим плащом. Небо, здесь же так много пыли», - граф еле удержался от шумного вздоха – не дай небо пыль поднимет.
- Нужно зажечь свечи, - Грей удивился было, к кому же рыжик может обращаться. - Свет скорее ты зажги, ты зажги, ты зажги. Свет скорее ты зажги, моя милая леди, - но потом увидел спускающуюся по лестнице девушку с канделябром и потерял к ней интерес, переводя взгляд на скрывающийся в полумраке второй этаж.
«Надо же, как я умудрился пропустить такую интересную деталь? – парень чуть прищурился, пытаясь разглядеть в сгущающихся сумерках силуэт перил. – Интересно, что там?»

Раздался резкий, прозвучавший ударом хлыста в полной тишине, скрип. Он заставил Чарльз внутренне приготовиться к самому худшему и обернуться, встретившись глазами с кукольником. Рука привычно потянулась к оттягивающим пояс ножнам с верной рапирой. Подаренная Королевой шпага еще ни разу не подвела хозяина, как и он сам не посмел подвести Ее Величество. Сейчас гарда привычно холодила ладонь через тонкую перчатку и подталкивала вытащить, наконец, оружие из ножен, освободить тонкое острое лезвие и пустить в ход. Впервые за долгое время…
- Я... не думаю. А почему вы спрашиваете? Госпожа... Господин очистил меня от скверны, не более, - поняв, наконец, что же произнес Кейнс, граф расслабился и со свистом выдохнул, чувствуя, как с лица медленно уходит настороженное, сосредоточенное выражение, как на смену внутренней собранности приходит облегчение, и отпустил рапиру, оставив оружие томиться в кожаном плену и дальше.
«Слишком нервный я стал. Нехорошо это»
Грей отвел глаза в сторону:
- Просто мне интересно стало… Не обращайте внимания! – и задорно улыбнулся куда-то в пустоту.

- Я сделал это для вас. Если хотите узнать его секрет, пообещайте, что погостите у меня еще некоторое время... Я могу показать вам свою мастерскую.
Чарльз удивленно мигнул и раскрыл ладонь, рассматривая подаренную вещицу. Это был тот самый медальон, над которым трудился во время прихода Чарльза рыжик. Сейчас граф аккуратно взял его за цепочку и приподнял, рассматривая со всех сторон, а потом надел на шею и спрятал под рубашку.
- Чудесная вещь, - парень светился от счастья. – Я буду его беречь. Спасибо Вам! – и весело улыбнулся. – И да, очень хочу посмотреть второй этаж, - Грей чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Еще бы – заветное желание исполняется, и любопытство Чарльза не будет поднимать его среди ночи и мучить вопросом, что же там, на втором этаже кукольного магазинчика.

0

164

Все его существование сводилось к одному - Делай все, как Лорд велит, моя милая леди... Он поручил мастеру творить искусство - кукол, как живых, но в них только был намек на эту самую жизнь. Почему же эти куклы так нравились детям? Пусть даже некоторые сперва старательно воротили нос, не желая всматриваться в игрушки, но потом... Иллюзии привлекают нас тем, что избавляют от боли, а в качестве замены приносят удовольствие. За это мы должны без сетований принимать, когда, вступая в противоречие с частью реальности, иллюзии разбиваются вдребезги. Многие девочки, которые заглядывали в глаза кукол, оставались заворожены ими. А потом в ту же ночь сами становились такими бесчувственными и холодными созданиями. Нравилось ли им это? Натали всегда только и думала о том, что благодарна Кейнсу за это, он ощущал эти мысли в ее голове и оставался доволен. Уж не сам ли он заставил ее так думать? Основа той куклы, которую все видят на прилавках, шло именно с азов подборки материалов. Сталь, фарфор, глина, дерево... много вариантов и комбинаций. Самое приятное - это рисовать им лицо. Нам дано лишь изучить практические приёмы своего ремесла, овладеть кистями и красками, вместо того чтоб им служить и ничего не бояться. А все прочее привносится извне. Если у нас достанет терпения и времени развить свои возможности, мы бываем способны или не способны сотворить что-нибудь стоящее. Тут крайне важно умело и кропотливо овладеть самыми основами нашего ремесла. Здесь уже полет фантазии не знает границ, все зависит от вашего воображения. Границы, так же как и страхи, чаще всего оказываются просто иллюзиями. Вся кукольная жизнь - тоже иллюзия.
- Знаете, даже у кукол есть душа.
Это прозвучало как-то настораживающе. Мастер редко когда относился к своим творениям, как к чему-то большему ,чем вещь, рожденная искусством. Исключением были лишь Натали и Дороти... Душа? Откуда у графа такие мысли? И не связано ли это как-то со мной? Порой мне кажется, что эта его улыбка тоже иллюзия, а на самом деле он считает меня таким же куском дерева, как и любую куклу, стоящую здесь на полке... Но... ведь я человек!
- Чудесная вещь. Я буду его беречь. Спасибо Вам! И да, очень хочу посмотреть второй этаж.
Мастер прикрыл глаза, с удовольствием отметив, что его подарок пришелся по вкусу. Но, помимо прочего, Грея должно было подстегнуть и любопытство - ведь он не знает, что за секрет содержит этот медальон. К тому же, кажется, граф очень хотел оказаться в мастерской. Взяв в руки канделябр с тремя свечами, кукольник повел юношу вверх по старой скрипучей лестнице. Она была довольно узкой, так что по ней можно было идти только по одному, при том от стен до плеч с каждой стороны оставалось всего по пять дюймов. дойдя до последней ступеньки, Дроссель открыл дверь, пропуская Чарльза вперед. И здесь темно. Поставив свечи на центральный стол, Кейнс сам зажег несколько свечей, а так же парочку керосиновых ламп - а их в его коллекции было немало. Взору открылась удивительная картина мастерской - такого места, где все берет свое начало, как исток реки. Баночки с красками, кисти всевозможной толщины и размера, фарфоровые детали, кусочки дерева, инструменты, рулоны тканей, ленты, кружева, стопочка перьев, листы бумаги - как чистые, так и заполненные эскизами... Помимо одной двери, откуда они пришли, на противоположной стороне мастерской еще имелись две - одна вела в узкий коридорчик, где было еще много дверей, а за второй скрывалась кладовая, где покорно восседала вся коллекция кукол мастера. Дроссель жестом пригласил графа присесть в кресло, стоявшее у стены, а сам пристроился на столе. В дальнем углу стояла ваза с засушенными кленовыми листьями. Они всегда напоминали Дросселю о его любимой осени.
Дыхание осени поутру было таким свежим и приятным, что все мысли были направлены на поиск вдохновения, которое навевали ему туманные аллеи золотых деревьев. Ранним утром уже очень холодно, а днем редкое появление солнца еще пригревает. Во всем чувствуется холодное дыхание осени. Серое небо все чаще затягивают тучи, и накрапывает мелкий едва ощутимый дождь. Словно о чем-то задумавшись, стоит грустный и молчаливый лес. Вскоре деревья лишатся своего пышного убранства и откроют свои ветви холодным дождям и вьюгам. Медленно кружится в воздухе кленовый листок. Старый дуб печально поскрипывает на опушке, как будто задумался перед продолжительным зимним сном. Трава пожелтела и наклонилась к земле, только маленькие бледно-красные звездочки вереска радуют глаз. Высоко в небе делают прощальный круг стаи птиц. Они летят на юг и печально курлычут, напоминая в последний раз, что пришла осень. В такую минуту к нам в душу заглядывает светлая печаль, и мы грустим и думаем о смысле жизни... Время, затраченное на поиски вдохновения, — прелюдия шедевра. А эта осень? Она так быстро кончилась, и теперь даже немного жаль... Это была чудесная осень, когда в воздухе витали легкие разноцветные листья – от желтых до красных оттенков. Легкие порывы ветра едва слышно шуршали уже достигшими земли листьями, которые так и норовили прошмыгнуть прямо под ноги идущим по улицам людям. Сердитый смотритель парка ходил с метлой, стараясь собрать листья в кучи, но опять-таки, ему мешал настырный ветер, а еще радостные дети, любящие подбрасывать листву вверх. В этом работа смотрителя казалась бесконечной. Он хмуро оглядывал развороченные кучки, что-то ворча в свои пышные с проседью усы. Изредка на улицах по утрам царствовал туман, разливающийся от реки, протекающей мимо Лондона. А в парке привычно играла шарманка кукловода, ставшая уже каким-то ассоциативным воспоминанием для осени. Но теперь все позади, впереди холодные декабрьские дни, когда мастер сидит только в магазинчике и создает новых кукол...
- Как вам здесь? - тихо спросил Дроссель, доставая из шкафчика полотенце и протягивая его графу. Как-то не сразу он заметил, что у того волосы все мокрые. - Редко кто из чужих побывал здесь, но, за ваше радушие, я готов вам показать свою... душу.
Да, мастерская была его душой, без нее он будет пуст, как сломанная кукла. В некоторые минуты душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица оберегающая собственную клетку. Эш запер ее глубоко-глубоко, но она все равно находила выход - поэтому творения кукловода получались совсем как живые. Из-за двери, ведущей в кладовую, послышалось шуршание и стук. Кейнс повернул голову на звук. Снова она? Если эта кукла опять трогала свой глаз... Лиловые глаза сощурились, но он пока не стал открывать дверь, а лишь посмотрел на сидящего в кресле графа. Пристально и изучающе.

0

165

[Эш Ландерс]

Что может быть дороже чувств, где слились воедино воспоминания и надежды! Какая власть заключена в существе, чей взгляд возрождает в твоей душе прошлые годы, любовь и горе, целую жизнь, которая, казалось, угасла, и вдруг ты обнаруживаешь ее трепетные следы... Эш резко прервал сентиментальные мысли. Теперь пришла пора веселья! Я вложил в этот город сердце. Я жажду видеть его очищенным и готов за него убить любого — но скажи, на что он был бы похож, если бы я не начал свою деятельность? Обросший в грязи! Нет, такому не бывать! Никому не позволю жить здесь, кто не чтет закон, все, будут рабами — моими и города... Но... Красота погибла бы — она не нужна рабам, безразлична им. А я и занят только тем, что слежу, понукаю, заставляю и казню. Всё моё время уходит на это, все мои силы... Когда же я просто смогу полюбоваться?
Эш шел по лестнице во дворец, ведя Натали за  руку. Ха, эти лица, спрятанные за масками титулов и лести, а ведь они все погрязли в скверне, они утратили веру... Ничтожества. Большинство наших дворян представляет собой кучку дегенератов, которые, кроме своих личных интересов и удовлетворения личных похотей, ничего не признают... Учтиво здороваясь, Эш сам натянул на себя маску приличия, только глаза сверкали жаждой. Онс удовольствием отмечал взгляды - восхищенные, завиствливые, любые, главное, что не равнодушные, - в сторону куклы.
Ты здесь потому, что так сказали. Ты только исполняешь чужую волю. Так уж устроен наш мир. В нем лишь одна постоянная величина и одна неоспоримая истина. Только она рождает все явления, действия, противодействия. Причина, потом следствие.
- Я поняла, что меня зовут не Натали и  я  должна продефелировать перед маркизом.
- Неважно, просто умей учтиво со всеми обходиться. Запомни - вот типичные фразы, которые можешь говорить и не вызывать подозрений: Ага, хи-хи, неужели, ах, прелестно, ну что вы. - усмехнулся Эш.
Они вошли в светлый зал, наполненный музыкой. Где же вы, маркиз? Неужто запаздываете? Я вас жду! Немного откинув голову назад, Эш тихо засмеялся. Предвкушение торжества....

0

166

Вскоре Эш и Натали прибыли во дворец. Получилось всё, как и было запланировано. Дворец был очень красивый и огромный. В нём было всё чисто. Натали краем глаза осмотрела внешний вид дворца. Всё-таки она была такой куклой, которая делала всё, что ей скажут. Ничего лишнего она не сделает, если ей не прикажут. Сейчас она играет роль обычной девушкой. Кукла – они всегда остаются куклами. Дергают за ниточки и девушка сделает всё, что надо. Впрочем, как и сейчас. Сказали продефилировать перед маркизом, и она это сделает.
Эш шел по лестнице во дворец, ведя Натали за  руку. Кукла замечала разные взгляды, но они ей были не интересны. У неё лишь одна задача выполнить приказ любым способом. Но, что тут такого лишь продефилировать перед маркизом. И для него счастливая жизнь кончиться. Будут лишь взгляды презрения и позора в его душе. А что если он узнает Натали. Да какая разница, ведь сегодня Натали – не Натали. Она просто кукла, которой управляют. В куклах нет чувств, там лишь пустота и ничего более. э
А почему я тут нахожусь? Не знаю. Просто мне так сказали, и я делаю всё, ради господина Кейнса и Эша. Они будут довольны мной, я сделаю всё, как можно идеально. Не будет ни одной осечкой…Куклы господина должны быть во всём идеальны…И не важно, что это будет. Выполнить приказ любым способом…, - думала она. Куколка действительно хотела выполнить приказ несмотря ни на что. Ведь ради господина она готова не то, что приказ выполнить она готова умереть ради него.
А что такое смерть? Когда не чувствует боли и всё исчезает из твоего тела. В твоём теле нет больше души. Ты кукла, которая не может ничего. Не двигаться, ни думать, ни говорить. Просто предмет на простых нитках. Но смерть наступает и тогда, когда ты больше, ни нужна своему господину. Вот сейчас она идёт с Эшом, хоть он не её господин, но она сделает всё, чтоб он был доволен. В ней нет той милой девочки, которой она была. Сейчас она спокойная, холодная и сдержанная леди.
- Неважно, просто умей учтиво со всеми обходиться. Запомни - вот типичные фразы, которые можешь говорить и не вызывать подозрений: Ага, хи-хи, неужели, ах, прелестно, ну что вы., - слушала она, когда господин говорил. Она поняла, что нужно быть вежливой и говорить такие фразы, чтоб не вызволила подозрений. Она получила задание и это хорошо. Натали сделает всё, как можно лучше, стоит кому-то ей приказать. Однако, она не будет выполнять приказы кого попало. Кукла слушаться лишь своего господина и Эша и лишь потому, что он является господином её господина.
Девушка и Эш вошли в зал, наполненный музыкой. Было много людей совсем незнакомых ей. И она вообще не должна никого знать, а тем более привязываться. Она холодна и безразлична, однако может относиться ко всем вежливо и главное слушать собеседника. А что ещё нужно? Натали – не злая, не грубая…А что ещё надо? У неё в душе холод, но несмотря на это она может улыбнуться, и мало кто заметит, что эта улыбка фальшивая. Девушка услышала, как Эш тихо засмеялся, но даже не повернула голову, она как стояла возле него, так и продолжала стоять. Ведь не было приказа отходить от него, или найти маркиза, чтоб продефилировать перед ним.

0

167

Грей поднимался следом за Кейнсом по узкой лестничке, пытаясь идти ровно посередине и не задеть пыльных стен. Тусклый свет из-за спины кукольника едва достигал ступеней, и граф тихо надеялся, что не споткнется и не покатится обратно, что было бы ужасно – внизу ожидала ненавистная пыль. Когда идущий впереди рыжик наконец-то открыл дверь, пропуская гостя вперед, Чарльз все-таки умудрился споткнуться и чудом не полетел, успев схватиться за косяк.
«И зачем только придумали такие темные узкие лестницы, а?» - парень выпрямился, отряхивая носок сапога от невесть откуда взявшейся паутины. На смену напряженности и злости, испытываемых днем и в магазине кукол, пришла какая-то непонятная усталость. Грей и сам не мог понять, откуда она взялась, и решил пока не придавать новому чувству значения.
Оглядев мастерскую, Чарльз заприметил стопочку эскизов и решил, что потом обязательно выпросит их у Кейнса посмотреть. Ведь чертежи граф читать умел и весьма неплохо в них разбирался. А еще две другие двери, одна из которых должна была вести куда-то в коридор, потому что из-под нее явственно тянуло сквозняком.
«Интересно, а библиотека у рыжика есть? – Чарльз заинтересованно покосился в сторону заветных дверей. – Надо будет и об этом спросить»
Парень благодарно улыбнулся, принимая полотенце, и устало сел в кресло, вытянув ноги и накинув на волосы пушистую ткань. Говорить ни о чем не хотелось, поэтому граф просто рассеянно осматривал помещение, отмечая всевозможные детали интерьера и рабочего материала. А потом наткнулся на вазу с листьями…
«Красиво. Как когда-то в старом поместье», - Грей неотрывно смотрел на ворох высушенных листьев и любовался бликами от свечей.
В старом родовом поместье повсюду стояли вазы с цветами весной и летом и разноцветными листьями осенью, и маленький граф частенько сидел и любовался засушенными или живыми букетами. А когда добирался до сада, и сам собирал такие. Отец не одобрял занятие сына, но молчал, позволяя «декорировать» поместье. А потом все слишком быстро поменялось, разом вычеркнув из жизни и отца, и родовое поместье, и беззаботную юность, подарив взамен светлый идеал Королевы и работу. Так что Чарльз просто забыл расставить такие же вазы в новом поместье, а потом они уже не вписались ни в декор, ни в жизнь юноши, старой фотографией оставшись в прошлом.
«Странно, я уже и забыл про родовое поместье, - Грей чуть прикрыл глаза, из-под ресниц наблюдая за бликами пламени на матовой поверхности листочков. – И уже не помню его практически, хотя не так много времени прошло…» - мысли путались, не хотели продолжаться в налившейся усталостью голове, потухали, как огонек свечи.
- Как вам здесь? Редко кто из чужих побывал здесь, но, за ваше радушие, я готов вам показать свою... душу, - Чарльз с трудом разобрал слова и минут пять ждал, пока до него дойдет смысл сказанного. Потом приоткрыл глаза и улыбнулся:
- Да, здесь очень уютно. И, кстати, библиотека, где мы были, ммм… - парень задумался, заставляя себя проснуться и хотя бы договорить. – Это уже мое сокровенное место.
«Да, похоже, две бессонные ночи подряд – это уже перебор», - граф сдержал зевок, подтянул ноги поближе и, весьма удобно устроившись, погрузился в дремоту.

На грани слышимости раздался легкий стук, на какое-то время вывивший графа из сонного состояния.
Ах да, хотел спросить… У Вас библиотека есть? – Грей с любопытством заглянул в глаза Кейнсу и озорно улыбнулся. – И можно ведь мне чертежи посмотреть, да?
«А вот такое посторенние предложения весьма некультурно. Хотя даже не так, просто мне могут сказать «нет» в большем количестве процентов, нежели если бы я спросил чуть по-другому, - граф незаметно поморщился, пытаясь вникнуть в смысл того, о чем он только что подумал. – Ладно, подумаю эту мысль потом. Желательно, на свежую голову»
Чарльз стащил с головы полотенце и промокнул длинные пряди, провел рукой по мягкой пушистой ткани и довольно улыбнулся.
«Рыжик что-то ведь говорил насчет «подождать», насколько я помню… Вот и подожду. Либо в библиотеке, либо здесь»

+1

168

Кажется, молодому графу здесь очень понравилось. Его глаза горели интересом, внимательно осматривали некое подобие мирка Кейнса. Кукольник так же внимательно следил за каждым движением гостя - ему была интересна реакция Чарльза не меньше, чем мастерская Грею. Что ж, в каком-то роде кукловод гордился своим пристанищем, ведь он здесь проводил очень много времени, трепетно и осторожно заботясь о состоянии помещения. В те комнатах, что он заходил редко, можно было встретить следы пыли или легкого беспорядка, оставленного со времен прежнего владельца. Но здесь, в этом сокровенном месте, у каждой вещи было свое место, к этому мастер так же относился придирчиво. Чтобы долго не искать нужных деталей, а так же чтобы придать данному месту некую целесообразность. Вещи проще разложить по полочкам, поэтому с этим не было проблем. А вот в своих многочисленных переплетениях идей и воспоминаний Дроссель до сих пор разбирался, но, стоило ему немного привести все в порядок, как добавлялись новые факты и вопросы, и так до бесконечности. Почему он пустил сюда Грея? Вот над этим вопросом кукольник сейчас готов был думать с особым желанием - ведь до этого еще никто так близко не подбирался к мастеру. Только господин. Но и то, не смотря на все старания, лорд оставался на отдалении, ничуть не интересуясь своим слугой до того момента, как появится для него задания. Почему же, господин? Что я делаю не так? Все мои старания... тщетны? Вы очистили меня от скверны, но... такое чувство, что я вновь во власти теней. Они хотят поглотить меня? И вы дадите им это сделать? Вы так сердиты на меня с прошлого раза...
- Да, здесь очень уютно. И, кстати, библиотека, где мы были, ммм… Это уже мое сокровенное место.
Повернув голову к Грею, кукольник задумчиво заглянул в его васильковые глаза, вызывая в памяти ту комнату, где они провели большую часть ночи. Да, чистая и светлая комната... Она так отличалась от мира мастера - полумрачной мастерской, наполненной только светом нескольких свечей и луны, когда она радует своим присутствием. Но, тем не менее, Кейнс чувствовал нечто общее, но что именно, пока не мог осознать. Лилии, у него на жилете есть геральдические лилии. Я должен спросить... ах, это любопытство непременно его однажды доведет до чего-то нехорошего. Но, что поделать, никто не может устоять перед этим.
- Что ж... тогда все взаимно. - тихо проговорил кукольник. Но, ведь Натали он тоже пустил... или просто потому, что я не отпустил от себя свою куколку? Лиловые глаза еще сильнее стали буравить графа. Где же, где же все ответы на мои вопросы?
Тем временем Грей, кажется, погрузился в легкий сон. Что ж, он же, как и все люди, нуждается во сне, этого не отнять. Только ты  по-прежнему не спишь... Вновь дом погрузился в тишину, где практически не было живой души - только сонный граф. Он спал, и Дроссель вновь чувствовал эту холодность одиночества. Открыв дверь кладовой он натолкнулся на куклу в зеленом платье, которая опять выронила глаз и жалобно смотрела на своего кукловода. Едва не рассвирепев, Кейнс подошел медленным шагом к кукле, пристально смотря ей в один глаз.
- Кажется, я тебя предупреждал? - он прикоснулся рукой к ее лицу, поднимая голову за подбородок. - Мне не нужны такие куклы.
Рука скользнула к шее, вторая легла на ее плечо. Легким и быстрым движением он оторвал кукле голову, которая покатилась под стол. Тело он отнес обратно в кладовую, где лежали запчасти от разных кукол, пообещав себе в скором времени переделать этот сущий ужас.
Что-то блеснуло за окном - это вернулась луна. Еще молодой месяц, немного тусклый, ведь еще не до конца стемнело. Скинув камзол, Дроссель поднялся на чердак, а потом на крышу. Ночное светило было восхитительно и навевало приятные воспоминания. Его верная подруга, которая скрашивала его одинокие и тихие ночи. Чем-то луна напоминала госпожу - такая же холодная и далекая, но светило всегда было рядом, чаще, чем хозяйка, и, если бы она, то Кейнс бы захандрил. Хотя то, что у него не было новых кукол, его уже удручало. Три дня... Это так долго. Слишком долго, надо сделать что-то новое! Наконец-то небо прояснилось, просто поражая своим великолепием. Дроссель что-то тихо напевал, думая о последних днях. Да, столь насыщенной жизни у него давно не было. С содроганием вспомнив странного барона, доставившего столько хлопот, кукольник решил спуститься вниз. Прошло не более двадцати минут, наверное, граф уже проснулся. войдя в мастерскую, Кейнс закрыл за собой дверь с легким стуком. Не успев даже нормально проснуться (или ему это было не нужно?) Чарльз тут же перешел к делу.
-  Ах да, хотел спросить… У Вас библиотека есть? И можно ведь мне чертежи посмотреть, да?
Какие у него интересные глаза... С одной стороны холодные, а потом через мгновения так и излучающие тепло. а еще они очень живые. Дроссель поправил рубашку и задумчиво перевел взгляд на чертежи. Ничего особенного, обычные фарфоровые куклы и их наряды. Он не переводил на бумагу технику превращения девочек в кукол.
- Конечно, можете посмотреть, если вам так хочется, но не уверен, что вас заинтересуют выкройки платьев... - он пожал плечами. - Библиотека? Кажется, была у меня... но я ей не пользовался. Надеюсь, там все сохранилось в приемлемом виде.
Мастер шагнул навстречу графу, чтобы протянуть чертежи, как споткнулся о злосчастную голову куклы. Даже после своего уничтожения она не перестает портить ему жизнь! Бумага с рисунками взлетела вверх, опадая наподобие осенних листьев, а кукольник оказался на коленях у растерянного графа. Однако, на сей раз он не испугался, что потревожил сэра Чарльза - он прожигал взглядом эту светловолосую голову, из-за которой полетел. Мстить мне вздумала, глупая кукла!?

0

169

[Эш Ландерс]

– Вот вы говорите, что человек не может сам по себе понять, что хорошо, что дурно, что все дело в среде, что среда заедает. А я думаю, что все дело в случае. Я вот про себя скажу.
Так заговорил всеми уважаемый виконт Алистер во время беседы с двумя дородными дамами о том, что для личного совершенствования необходимо прежде изменять условия, среди которых живут люди. Никто, собственно, не говорил, что нельзя самому понять, что хорошо, что дурно, но у Алистера была такая манера отвечать на свои собственные, возникающие вследствие разговора мысли и по случаю этих мыслей рассказывать эпизоды из своей жизни. Часто он совершенно забывал повод, по которому он рассказывал, увлекаясь рассказом, ах уж эти слова - сказаны красиво, но они так и остаются словами. Эш учтиво склонил голову перед седеющим мужчиной и повел Натали подальше. Схватив бокал светлого вина, он прошелся, оглядывая светлую залу.
- Сколько же пафоса бывает на светский мероприятиях, верно? - Эш особо не рассчитывал услышать ответ куклы. - Пытаются превознести свои выдуманные достижения в глазах других,и из кожи вон лезут, только бы пересилить соперника в споре, кто из них гениальнее выдумает свою жизнь.
Дождавшись начала мазурочного мотива, он бойко развернул к себе Натали, выставил ногу, и высокая, стройная фигура его то тихо и плавно, то шумно и бурно задвигалась вокруг залы. Грациозная фигура куклы плыла около него, незаметно, вовремя укорачивая или удлиняя шаги своих маленьких белых атласных ножек. Вся зала следила за каждым движением пары. Эш же не только любовался восхищением окружающих, но с восторженным удовлетворением понимал, как мастер постарался, создавая куклу. На эше сегодня были его любимые сапоги, обтянутые штрипками, – хорошие опойковые сапоги, модные, с острыми, немного похожие старинные, с четвероугольными носками и без каблуков. Очевидно, сапоги были построены батальонным сапожником.  Видно было, что он всегда танцевал прекрасно, но теперь особенно, словно парил, и ноги были достаточно упруги для всех тех красивых быстрых па, которые он выделывал. Когда же он, быстро оставив ноги, опять соединил их и упал на одно колено, а она, улыбаясь и поправляя юбку, которую он зацепил, плавно прошла вокруг него, все громко зааплодировали. С легкой улыбкой приподнявшись, Эш нежно, мило обхватил куклу руками уши и, поцеловав в лоб, подвел ее к одному графу.
- Что же вы не танцуете, уважаемый граф Чембер? - продолжал улыбаться Ландерс.
- Не тот я уже, что раньше, - усмехнулся в пышные усы Патрик Чембер.
- Ну, бросьте, я знаю. что все не так. Позвольте представить вам - это юная мисс Надин. Она впервые сегодня на балу. - Эш подмигнул графу. - Думаю, ей будет приятно, если такой состоятельный человек пригласит ее потанцевать. Просто мне нужно отлучиться, чтобы встретить одного важного человека.
Да-да, вас, маркиз Беккерель. Что ж это вы запаздываете, уважаемый. Посмеиваясь, Эш передал Натали грузному графу Чемберу.

+1

170

Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.

Когда она шла с господином  Эшом, то многие люди разговаривали о чём-то, но сколько же пафоса были в этих разговорах. Натали недолюбливала балы только из-за того, что там царил пафос.  Натали первый раз оказалась на балу, даже если это идея не нравилась, то она ничего не скажет в протест. Почему? Да, потому что она кукла. Маленькая кукла на ниточках, которой управляет кукольник. Верность и послушание царит в её маленьком сердечке. Сердце оно из стали и потому, она тверда и не пошатнется ни перед каким либо зданием. 
Но, чтобы люди не говорила слова остаются всего лишь совами. Слова, слова, слова….Сколько же их в мире. Есть разные, на разных языках. И каждое слово звучит по разному. Но вопрос как ты это скажешь, и весь смысл лова передастся собеседнику. Ведь можно сказать и с иронией, и с сатиром и даже с пафосом.  Весь мир окружен словами. Не пройдёт и день, если ты не скажешь хоть слово. Жизнь без слов не имела значения, ведь тогда мы не понимали друг друга. Когда мы находимся в обществе то мы понимаем человека, даже если он не говорил что-либо именно тебе.
- Сколько же пафоса бывает на светский мероприятиях, верно? , - проговорил господин. Но, Натали прекрасно понимала, что ответ её не обязательный. В какой-то мере это был риторический вопрос. Она просто слегка посмотрела на Эша и шла туда, куда он её вёл.  Сделать всё, чтоб Эш был ею доволен. Теперь и он стал господином. Натали уважает и любит своих господ, но Эша она немного боится. Почему? Да сама не знает почему. Но ведь кукол не веден страх? Тогда что за странное чувство тревожит её? А умеет она чувствовать. Нет. У неё в душе холод, и ей только на секунду показалось.
Она слышала, как играет музыка. Как же они портят прекрасную мелодию пафосом. Музыка в этом обществе выглядит совсем не такой, какой хочешь её услышать. Кукле это не нравилось. Но спросит её что нравиться её или нет. Ей, что скажут, то она и сделает. Жизнь куклы – это её кукольник. Она сделает для него всё, но не стоит забывать про нити. Нити они определяют связь между его творением и самим кукловодом. Стоит их обрезать, и кукла станет совсем не нужной. Поломанная, бедная кукла…
Неожиданно господин развернул к себе куклу. И Натали просто на него смотрела своими безэмоциональными серыми глазками. Вскоре две фигуры задвигалась вокруг залы. Хоть она никогда и не танцевала на балу, но отец нанимал ей учителей , чтоб те учили её танцевать. И один учитель сказал ей, что она лучшая из его учениц. Наверно, не зря она училась танцевать, просто она помнила это при жизни ещё и всё. Все следили за каждым движением пары. Ей же было всё равно, ведь её волнует только приказы господина.
Когда танец закончился, то его сапог зацепился за юбку и он улыбаясь поправил юбку. Она же подумала, что это её вина, но потом поняла, что ничего плохого не произошло. Такая Натали, что хочет чтоб было всё идеально, но сейчас было не так хорошо, как хотелось бы. Тогда он  мило обхватил руками уши и она смотрела на него совсем не понимая, что он хочет сделать. И вскоре его уста коснулись лба Натали. Это было похоже, что её поцеловал сам Ангел. Ей было приятно. Почему? Куклы любят заботу и это была одна из забот, который подарил Эш Натали.
Вскоре он повёл её к одному незнакомцу, вскоре из-за разговора она узнала, что он граф Чембер и попросил присмотреть за ней. Видимо господин пойдёт искать маркиза. Они разговорили о том, что «Надин» будет рада с ним потанцевать. Он видимо думал, что это совсем не так, и потому она слегка улыбнулась, чтоб показать что  она действительно будет рада танцу.

0

171

«Наверное, упоминание о библиотеке было лишним», - перед глазами встал камин с тепло полыхающим огнем, старинное пианино и чужие люди в родной обители. Почему он их пустил? Грей и сам не знал, все его необдуманность и поспешность в принятии решений. Как ни пытался Чарльз исправить в себе эти недостатки, получалось только на заданиях, когда парень просто не мог себе позволить допустить оплошность – на кону стояло доверие Королевы…
- Что ж... тогда все взаимно, - граф сделал вид, что ничего не услышал и потянулся, удобнее устраиваясь в кресле. Он уже успел смириться с внеплановым вторжением в его библиотеку и теперь не придавал этому особого значения. В стиле Грея было сперва сделать, потом подумать и махнуть в итоге на все рукой – что было, того уже не исправить.

Засыпая, граф успел подумать, что неправильно оставаться беззащитным в незнакомом месте наедине с возможными врагами – мало ли, что может взбрести в голову дворецкому Ландерса, главному врагу Чарльза. Но парень успешно отмахнулся от назойливого чувства самосохранения и погрузился в дремоту, успев уловить легкий стук двери и запах краски и дерева.
Образ прошедшей осени обвил Грея, укутал в теплый бархат лунной ночи и заворожил падающими листьями. Странно, когда Чарльз спал, он всегда видел что-то про осень, либо вообще ничего. Вот и сейчас на губах у графа играла чуть заметная улыбка, а сам он вернулся в детство, в тот самый лесок, где он часто прятался от отца. Сегодняшние воспоминания сыграли в появлении сна не наименьшую роль, впервые за годы службы Королеве Грей вспоминал отца и прошлую жизнь…
Негромко стукнула дверь, Чарльз еле заметно вздрогнул и обратил заспанный взгляд на вошедшего кукольника. От него веяло холодом и наступающей зимой. Видимо, Кейнс был на улице.

- Конечно, можете посмотреть, если вам так хочется, но не уверен, что вас заинтересуют выкройки платьев... Библиотека? Кажется, была у меня... но я ей не пользовался. Надеюсь, там все сохранилось в приемлемом виде.
Граф только открыл рот, чтобы ответить, что выкройки тоже бывают весьма полезными, а ему, Грею, только практика – попытаться разобраться в чертежах, но… Но листки взлетели в воздух, рыжик взмахнул руками и рухнул на парня.
«Да что ж такое? Все на меня последнее время падают», - Чарльз задумчиво проводил взглядом кружащуюся перед лицом бумажку и, аккуратно словив ее за краешек, положил на подлокотник. Почему-то вспомнилось падение юной барышни, кажется, дочки знатного и больно родовитого графа. Правда, тот случай был тщательно продуман и спланирован, а Грею ничего не осталось, как подхватить высокородную особу на руки.
Вообще графа раздражали такие способы знакомства. А девушки не могли понять, что стоит только подойти и поздороваться, и внимание парня на весь вечер им обеспечено. Так нет же – падали, прислонялись, притворялись, что им плохо, жаловались на узость платья. В общем, все, что угодно, кроме банального, но приятного и располагающего «Добрый вечер».
Чарльз машинально поднял кукольника и поднялся сам. Взгляд же был прикован к валяющемуся на полу предмету – светловолосой кукольной голове. Сна как и не бывало.
«Этого не было», - васильковые глаза прищурились, казалось, Грей пытается воспламенить злосчастный предмет взглядом. Потом парень медленно двинулся по направлению к голове, остановился и склонил голову к левому плечу.
- Знаете, я бы не стал раскидываться такими вещами, мало ли… - Грей задумчиво тряхнул головой и повернулся к Кейнсу лицом, крутанувшись на каблуках. – Так Вы покажете мне библиотеку? – на лице уже сияла задорная улыбка.
Не стоило влезать в дела рыжика, и граф это прекрасно понимал. В конце концов, кукольник не входит в сферу интересов Грея как служащего Королевы. А личный интерес должен обходить такие подозрительные моменты стороной. Да и самому Чарльзу будет легче ночью спаться, если он не навлечет на себя подозрения Кейнса в шпионаже. Другими словами, стоило аккуратно замять ситуацию и «запихнуть в дальний угол», образно выражаясь.
- Я помогу собрать чертежи, - парень сдул с глаз челку и подхватил первые листочки, приглашая хозяина мастерской сделать так же.

0

172

Кажется, граф совсем не рассердился на неуклюжесть мастера, хотя Эш бы наверняка устроил по этому поводу скандал. Нет, Кейнс бы не упал, если бы не... Проклятая кукла. Он отнес голову в кладовку, где уже лежало ее тело. Вернувшись, он начал собирать листы с эскизами. Среди них откуда-то выпал листок с именами пяти последних жертв кукольника. Как они сюда попали?
- Оставьте, не надо... - тихо заспорил он, отбирая листки у Грея. - Я сам.
- Знаете, я бы не стал раскидываться такими вещами, мало ли…
Все оказывалось намного сложнее, чем кукольник представлял себе. Люди могу быть такими сложными созданиями, а хотя что они собой представляют - ничего интересного. Многие из них просто безразличны кукловоду, его интересовали только куклы. Дроссель сложил стопочку бумаги на стол и сам присел на край стола. Он снял перчатки, аккуратно сложив их рядом, затем открыл ящичек и вынул какую-то масленку. Кукловод вел себя так, будто ничего сейчас и не произошло. Подвигав пальцами левой руки, он взял масленку и аккуратно смазал все шарниры сначала на левой, потом на правой руке. Удовлетворившись работой, Кейнс убрал масленку на место и поймал взгляд графа. Тот по-прежнему смотрел на мастера.
– Так Вы покажете мне библиотеку?
- Если вы так желаете.. Но там очень грязно, должен предупредить. - прикрыл глаза кукольник, двигая пальцами, чтобы улучшить проникновение смазки.
За окном было темно, мастерская освещалась почти догоревшими свечами, которые за долгую ночь работы залили своим воском все подсвечники. Дроссель прошелся по мастерской, подходя к двери, ведущий в коридорчик, после чего обернул к сэру Чарльзу голову. Открыв перед ним дверь, кукловод пригласил юношу пройти вперед. Оказавшись в тесном коридоре, немногим шире лестнице, Кейнс натолкнулся на спину графа. Свободной рукой, не держащей керосиновую лампу, он подтолкнул гостя вперед.
- Ну что с вами? Сюда, правее. - рыжий юноша распахнул дверь библиотеки и вновь пропустил графа вперед.
Дверь тихонько скрипнула и отворилась. Здесь оказалось и в самом деле пыльно, хотя этой комнатой  пользовались, в отличие от кухни и спальни, находящихся так же по соседству. Здесь больше пахло старой бумагой и книгами, что вполне соответствовало библиотечному духу. На каминной полке лежали старые книги в потрепанных обложках, какие-то фотографии, оставшиеся от прошлого владельца, какие-то безделушки наподобие разобранных карманных часов... Люди приходят и уходят, оставляя после себя много вещей, которые будут существовать еще долго, храня память об этих людях. Вечность, которая длится мгновение. Имена и лица, уже забытые, живы и юны только на старых фотографиях. И голоса, такие близкие, теперь звучат издалека. Всё прошло, промчалось, просочилось сквозь пальцы. Наши судьбы, когда-то пересечённые, отныне строго параллельны. Наша поступь замолкнет, как замолкают шум и пение птиц с наступлением зимы. На наше место придут другие, и это не изменить и не поправить… Запах от старых книг как-то несколько умиротворял. Это походило на некое кладбище, только пахло не сыростью и венками, а старостью бумаги. Из мебели, помимо книжных шкафов здесь имелись небольшой столик где-то в углу и мягкое кресло под белой тканью. Нельзя сказать, что здесь была большая коллекция книг, мастер даже не знал, что именно за тома стоят на полках, одно можно сказать точно - им было много, очень много лет. Сам хозяин этого помещения жил здесь очень давно и собирал древние фолианты. Хотя пару раз перед взглядом мелькали обложки детских сказок.
- Хотите здесь задержаться подольше, сэр? - подал голос Дроссель, нарушая странную тишину библиотеки.

0

173

[Эш Ландерс]

...он король на белом коне,
Как всегда, при дворе равных нет в уме.
Без побед счастья нет, и всего за несколько лет
Он разбил, одолел всех, кого хотел!
В жизни воин шахматной доски,
Жизни рвались словно волоски. (с)

Все шло в точности, как он и планировал. Выглянув в окно, Ландерс все же увидел, как из экипажа вылезает бледная фигурка маркиза. Ничтожество. Как потешно смотреть на тебя. Ну что, теперь-то где вся твоя смелость? Как ты тогда распылялся... Всего лишь жалкая пешка. Жажда мести пылает долго и обжигающе. Всё, чему ты верил, оказалось ложью, но для тебя это уже не важно. Ты не будешь мстить. Так и проживешь, не задумываясь. Но боль, что причинил кому-то, её не стереть. Несправедливо? Но ничего не поделаешь. Потому что это ты… а это… я. Проигравшие бесполезны. Победа — это всё.
Эш подошел к дверям зала, откуда вот-вот должен был показаться маркиз. Во главе бального зала танцевала принцесса с одним из приближенных королевы, старым другом семьи. Вот-вот все станет явным. Как же его распирало безумное счастье изнутри! Он не лишился рассудка — рассудок лишился его. Вам доводилось когда-нибудь встречать людей, способных жить без целей, принципов, идеалов и убеждений? Все мы преследуем какие-то свои цели, в разной степени достижимые или нет, осуществление которых и составляет то, что мы обычно ощущаем, как смысл и течение жизни. Некоторые наиболее фанатичные особы прямо так откровенно и говорят: «А я вот живу ради этого или вот этого». И зачастую эта самая мифическая цель и становится для нас дороже всего на свете – дороже золота, дружбы, верности, любви и даже самого факта физического существования. И только одного мы поправить не в силах – принципов, по которым живем. Принципы – это малопонятная штука, и про нее мне достоверно известно лишь одно: априори проще и безболезненные умереть за них, чем жить в соответствии с ними.
- Маркиз Рональд Беккерель! - провозгласил камердинер.
Двери распахнулись, но почему-то никто не обратил на несчастного маркиза внимания. Интересно, что он придумал? Ландерс поискал взглядом Натали - она как раз танцевала с графом Чембером. Все улыбаются всё время. Интересно, у них действительно всё хорошо или это жалкие попытки?  Улыбайся, пусть даже сердце твоё раскалывается. Люди, даже взрослея, нисколько не теряют интерес к играм и переодеваниям. Наша ложь просто становится более утонченной, вводящие в заблуждение слова — более красноречивыми. Мы играем и никогда не перестаем притворяться, что нам нравятся наши платья и наши роли.
- Здравствуй, Беккерель. Рад видеть тебя здесь. Сегодня. И при таких обстоятельствах. - усмешка исказила прекрасное лицо.

0

174

И в круженье под синей луной
Танцевала я вальс неземной,
Танцевала до самой зари,
Стала юной совсем, посмотри!
Потанцуй же немножко со мной
Под весеннею звонкой луной,
В тихом шелесте белых берез
Рассмеемся мы снова до слез…

Натали улыбалась и выглядела счастливой, но это была маска. Кукла это те же актёры, которые меняют маски и играют разные роли. Ей Эш сказал сыграет определённую роль и она сыграет, ведь приказы не обсуждается. Но, стоит отметить, что актёры не играют, они живут своей ролью. Для актёров театр – это жизнь. Натали замечала, что есть актёры которые отдаются своей ролью, а есть дилетанты которые вообще не умеют играть и смотреть на них вообще не хочется. Но, сейчас Надин не играла в театре, её роль была жизнью. Маски одевает она, и даже, если она не хочет улыбаться, но она не может сказать нет своему господину. Натали сделает всё, как он хочет или же ждёт его разочарование, что не очень хорошо. Куколка хочет, чтоб Эш гордился господином, и потому, если она выполнит это задание, то всё будет идеально. Натали может не самая идеальная кукла, но плохой её нельзя назвать. Почему? Могла б плохая кукла украсть колье? Наврят ли. Натали ещё не знает себе цену, но точно знает, что она не плохая кукла.
Вскоре граф Чембер пригласил её на танец. Хотелось ей это или нет, но она согласилась на танец. Улыбка была на её лице. Хочу я или нет, но мне нужно играть роль счастливой девочки. Что бы он не задавал лишних вопросов…Не люблю, когда задают вопросы. Но, если такое случиться, то нужно будет ответить так, чтоб не вызвать подозрений. Я сделаю это господин…Вы для меня всё, вы не пожалеете, что сотворили такую куклу, как я., - думала она, когда подала ему свою маленькую ручку.
Натали танцевала очень легко и её кукольные глаза смотрела в его глаза. На лице была милая улыбка. Она выглядела просто очаровательно. А что надо было? Скромная девушка, которая не говорит не по делу. Все улыбались и выглядело всё вполне естественно, как и должно было быть. Танец продолжался и она улыбалась, хоть душа её раскалывалась. Но ради господина готова на всё, ведь это мелочь что она может сделать для него. Все танцуют…Улыбаются, нечего подозрительного.

0

175

Грей пронаблюдал за процедурой смазки, задумчиво проводил взглядом масленку и вернулся к осмотру Кейнса. Что-то мучило парня, не давало спокойно общаться с этим человеком.
«А человеком ли?» - Чарльз чувствовал, что именно эта мысль не дает ему покоя. Как воспринимать ожившую куклу, имеющую, без сомнения, душу? Эшу было легко – королевский лакей воспринимал рыжика как слугу и не более. Другие люди ничего не знали, а большинству было просто все равно – прошли мимо человека, как мимо столба, и рады. Граф так не мог – юноша иногда надолго запоминал лица прохожих, со многими заговаривал, он физически не мог пройти мимо плачущего ребенка – всегда делился последней завалявшейся в кармане конфетой.
Вот и сейчас Грей никак не мог определиться – кем же считать кукольника? Он не был человеком, потому что человек не может промокнуть под дождем и начать скрипеть, у человека нет шарниров, и он просто банально не может повернуть голову на сто восемьдесят градусов. Но и не кукла – кукла не может двигаться, говорить и жить по собственной воле. Чарльза терзали смутные догадки, которым не суждено было ни подтвердиться, ни опровергнуться.
- Если вы так желаете... Но там очень грязно, должен предупредить.
На слове «грязно» юношу передернуло. Нет, грязи он не столько боялся, сколько питал отвращение, пронизывающее до кончиков ногтей и заставляющее с отвращением кривиться при виде очередной глубокой мутной жижи, именуемой почему-то лужей.
«Ха! Они не видели настоящих луж!» - мысли графа бойко переключились в новое русло. И действительно, когда после дождя Чарльз выходил в лес, окружающий поместье, на земле еще сохранялись лужи – настоящие, прозрачные, отражающие на поверхности голубизну неба, глубокие и пахнущие недавно прошедшим дождем. Да и сам лес пахнет дождем и свежестью, переливается каплями на солнце и искрится счастьем. Парень обожал гулять в такое время по  своим владениям, проверяя каждую тропку, слушая птичьи трели и улыбаясь появляющейся живности.
- А, да ничего, переживу, - Грей тряхнул головой, уже сухой, между прочим, и улыбнулся.
В этот раз Чарльз даже не отреагировал на необычный угол поворота головы и просто прошел в коридор. Только вот…
«Опять темно. Да что же это такое», - граф лихорадочно шарил по коридору вдруг разом ослепшими глазами и вынужден был замереть на месте, чтобы не споткнуться и не упасть. Потом почувствовал несильный толчок и, поддавшись, осторожно и медленно пошел вперед.
- Ну что с вами? Сюда, правее.
У графа было состояние, близкое к обмороку – темнота обволакивала и утягивала куда-то в глубины небытия, заставляя пробуждаться первобытные страхи. Парень готов был податься назад и вцепиться в рукав идущего сзади Кейнса. И только гордость и осознание того, что он, исполнитель самой Королевы, поддался страху, не давали Грею немедленно исполнить желаемое.
Дверь открылась, и перед Чарльзом предстала библиотека. Сказать, что помещение было пыльным – ничего не сказать. Складывалось впечатление, что комнатой не пользовались лет эдак десять, если не больше. И в воздухе витал запах старинной бумаги, впитавшей в себя пыль. Все вокруг казалось каким-то навечно замершим, застывшим в веках, похожим на старую выцветшую фотографию. Даже вещи, лежащие на каминной полке, навсегда приобрели свое законное место, сохранив память о последних прикосновениях бывших хозяев.
Грей пошатнулся и пошел вперед. Сейчас, здесь, в этом чужом для многих, но таком родном для самого юноши измерении его не пугали ни пыль, ни заброшенность, ни окутавшая все темнота. Все страхи, все инородное ушло из сознания и из мира, остались только граф и книги. Сколько истории, сколько тайн и секретов, сколько прожитых жизней таилось в старом запыленном помещении, отведенном когда-то под библиотеку.
Чарльз походя бросил на столик снятые перчатки и прошелся вдоль стеллажей, вдыхая запах старинных книг и проведя кончиками пальцев по корешкам. От пальцев осталось четыре линии, выделяющиеся на общем фоне. Парень уже успел отметить старость фолиантов и оценить, насколько дорог каждый из них. Дорог не в материальном плане, ни в коем случае, юноша уже видел, как перед ним раскрываются новые исторические тайны давних времен, хранящиеся в этих бесценных для графа книгах.
- Хотите здесь задержаться подольше, сэр?
До Грея донеслись обрывки фразы, но даже чужому голосу не удалось разрушить хрупкую тишину мира Чарльза. Юноша, даже если бы и захотел ответить, не смог бы сейчас издать и звука – настолько его заворожила эта идиллия, настолько захотелось вдруг молчать. Ему было все равно, что о нем подумают, что скажут, сколько времени пройдет. Сейчас граф хотел только, чтобы эта удивительная ночь длилась вечно…

+1

176

Дроссель любил старинные вещи. Чем-то они приманивали к себе коллекционера-мастера. Хотя ему по душе были такие вещи, как музыкальные шкатулки, часы, те же керосиновые лампы и, конечно же, его куклы. Что в них находил Кейнс – не понять никому, однако он чувствовал в них толику какого-то тонкого искусства. Несомненно, книги хранили в себе множество куда более ценной информации – но знания, они обходимы для людей. Их существование не возможно без поступления новых сведений – представьте себе, что вас закроют в пустой комнате, где нет никаких вещей. Просидите в ней сутки, двое, какого вам будет? Нет нового поступления знаний, информации, как разум начинает паниковать, как же так. Кукольник изо дня в день проводил время в своей мастерской, самостоятельно добываясь улучшений в своем мастерстве изготовления красивых вещей, не надеясь ни на какие книги. Практика, он учился на своих ошибках и оттачивал все умения. Порой он занимал позицию и наблюдателя – бывало посмотрит в окно, а там вновь снуют туда-сюда люди, о чем-то беседуют и спорят, они живут и часто не понимают, в чем же смысл из жизни. Наверное, это ужасно, когда вот так тратишь время в пустоту. Все должно совершаться с  какой-то целью, а в крайнем случае – на благо Лорда, исполнить его волю. Возможно, подобное отношение кукловода ко всему многим покажется нудным и скучным, но мастер жил этим и чувствовал, что у него и так есть самое главное – любимая работа, творения, и господин. Пусть он оставался одиноким, лишь куклы скрашивали его пребывание здесь, а луна, изредка являвшаяся в ночном небе, но в остальных потребностях у него не было нужды. И все эти странные взгляды и упреки, осуждения и непонимание, они были пусты. Ведь люди разучились искренне чувствовать, они не знают, что сами обманывают себя. Гнилая игра, настолько отвратительная, будто все они уже полуразложившиеся трупы, которые верят, что их души чисты. Мастер испытывал лишь к ним снисхождение и толику жалости – хотя последнюю просто терпеть не мог.
Пока Грей рассматривал книги, Дроссель неторопливо подошел к пустому камину, поставив завалившуюся рамку. В ней находилась фотография – нет, не хозяина дома, как можно было подумать, а маленькой леди в пышном платье. Эту фотографию Кейнс нашел во внутреннем кармане своей старой одежды – той, которую сняла с него госпожа, когда создавала его. Мастера облачили в нынешний костюм с белой рубашкой, темно-синим камзолом… На обороте фотографии виднелась блеклая подпись – «Вивьен, 1875». Дроссель не помнил эту девушку, но ощущал, что когда-то он ее знал. Он любил сидеть и вглядываться в ее счастливую улыбку, но немного грустные глаза. Он даже создал по ее подобию небольшую фарфоровую куколку – сейчас она лежала на полке внизу магазина. Потом мастер поставил фотографию сюда, когда настал период бурных воспоминаний – они прорывались в его голову, пока господин не устранил эту проблему.
- Позвольте, я теперь покажу вам обещанный секрет.
Кукольник подошел к Чарльзу и протянул руку к его шее, вытащив за цепочку медальон, он легким движением повернул половинку, а потом с легким щелчком открыл его.
- Видите? Всего лишь небольшой секрет – и медальон открывается. Сюда вы можете вставить все, что захотите, чаще всего это чьи-то фотографии.
Поклонившись, кукловод вернул медальон графу, а сам отошел к камину. Вновь эти глаза, так печально смотревшие на него через года. Он не раз задавался вопросом, что же стало с этой девочкой? Если фотография была сделана в 75-м году, наверное, ей уже где-то под тридцать лет, она замужем за каким-нибудь лордом, и у нее могут быть двое маленьких детей. К чему все эти мысли? Он ведь даже не знает ее. Кукловод вновь положил фотографию, чтобы эти грустные глаза не смотрели сквозь его тело в душу, заточенную в этом странном теле. Мастер вновь захотел заняться любимым делом, только так ор могу успокоиться. Но как оставлять гостя без внимания? Ему крайне не хотелось, чтобы Грей залез в те дела, которые ему не стоит знать. К тому же, сам факт того, что кукольник позволил графу остаться в мастерской, был уже страшным проступком – если об этом узнает господин, мастеру будет не сладко. Отступив в тень, Дроссель стал ожидать, когда же сэр Чарльз удовлетворит свое любопытство, и они смогут вернуться в мастерскую.

+1

177

Несомненно, он был рад. И каждая клеточка его тела просто трепетала от предвкушения восторга. Хотелось сорваться и захохотать, творить безумство, увидеть алую кровь – но вся эта одержимость просто минутная радость, свойственная многим. Суть одержимости не в войнах, как склонны считать некоторые, и не в великих событиях. У нее иной масштаб, и она очень редко дает о себе знать открыто, редко вторгается в души, в плоть и кровь. Нет, можно заметить  эту одержимость в мелочах, в бессмысленных, банальных ссорах, в непонимании, в грубых и оскорбительных словах, порой срывающихся с уст близких людей. А иногда и с уст возлюбленных. Людям не надо особо стараться, чтобы началась война, они сами начинают ее…
- Ваше Высочество! – воскликнул Эш. – Прибыл молодой человек, чтобы просить Ваших руки и сердца!
Во всех его словах и телодвижениях слышалась насмешка, такая язвительно-горькая и прожигающая, как желчь. Казалось, среди этой праздной толпы по-настоящему ликует только он. Насмешки оставляют в душе смертельные уколы, когда они основаны на правде.
Окруженная толпой почитателей, принцесса подошла ближе. Эш даже удивился, как можно сперва настолько побагроветь, а затем резко стать белее белого. Лицо маркиза к тому же еще и вытянулось, совершенно изменив его внешность – ну разве скажешь, что когда-то этот напыщенный павлин так и норовил спасти прелестную даму, чтобы добиться от нее ласки? Сейчас он походил не более чем на полудохлого цыпленка.
- Что такое? Или вы уже передумали? – легкий поворот головы, и Ландерс взглядом приказал Натали подойти к нему. – Позвольте, маркиз, объяснитесь, негоже заставлять принцессу ожидать.
Отвращение, будучи, безусловно, границей, — в первую очередь двусмысленность. Нет, нельзя допускать, чтобы оно выступило на прекрасном светлом лице. Тем временем Беккерель пытался что-то вымолвить, а потом просто бухнулся на колени, словно ему уже приказали отрубить голову. Принцесса изумленно осматривала это безумие, но продолжала молчать. Безумие… — понятие достаточно зыбкое, и люди мещанского склада произвольно орудуют им, руководствуясь сомнительными критериями. Границу разумного они проводят наспех и очень близко от себя и своих пошлых убеждений, а все, что находится за нею, объявляют сумасшествием. Когда подошла Натали, маркиз ее не сразу заметил, а Эш взял за руку и печально посмотрел, будто это была совсем молодая девица, овдовевшая на второй день после свадьбы.
- Ах, я понял. Вы просто решили, что вас не по силам претендовать на трон… Простите, на расположение принцессы и сделали предложение другой, да? – какая наигранная жалость. Рональд явно слышал в ней наигранность, однако приближенные люди принцессы воспринимали все за чистую монету – как и всегда. Такое чувство, что маркиза вернули с небес на землю. Только стоит им дать понюхать жизнь… А если люди хотят жить в той реальности, которую сами придумали, их будут считать сумашедшими? Или лучше этого жить в отчаянии и печали. Ты мог решать, Рональд. Но я не дам тебе больше выбора.
- Что? Ты? Как… - прохрипел он наконец, смотря на Натали.
К счастью, никто не знал в лицо дочь Аугнеца, поэтому Эш продолжал успешно выдавать ее за Надин. Главное, чтобы этот ничтожный не произнес ее имя. Хотя, он сейчас просто задохнется от чувства поражения.
- Знакомое колье? – холодным тоном произнес Ландерс. – Вы отдали его не ранее, как вчера этой особе, которая нуждалась в помощи, верно? Вы тут же растаяли перед ней, навязали ей подарок в качестве предложения… Да вы посмотрите, как она напугана.
Эш быстро взглянул на личико куклы. Улыбнувшись уголками губ, он продолжил:
- Бедное дитя созналось мне, ибо я знавал ее отца, но скольких вы так еще обманули, милорд? – ангел сорвал с шеи Натали ожерелье и кинул на пол, аккурат в центр, очерченный толпой. – Вы знаете, что это? Да, наверняка узнаете. Кстати, позвольте спросить, а есть ли свидетели, что вы точно его купили?
Маркиз от неожиданности не знал, что ответить. Затяжное молчание просто надоело, после чего принцесса обронила всего два слова:
- Арестуйте его.
Охрана увела Беккереля, который что-то прошипел напоследок довольному Эшу, а тот лишь рассмеялся в лицо пленнику. Довольно кивнув, Эш расщедрился и провел рукой по волосам куколки. Да, вот она – радость победы!
- Идем, представление окончено. Сегодня ты останешься со мной во дворце, а завтра я отвезу тебя в магазин, - махнул он Натали, направляясь к лестнице, и едва слышно добавил. – Может быть.

0

178

И снова ствол меня зовет:
"Ну сколько можно отдыхать!"
Какой сказал мне идиот,
Что не умею я играть.
Прицел, подствольник и глушак
Попробуй, враг, сделать хоть шаг,
Тебя, придурок, застрелю!
Быть может слишком я вошел
Во вкус игры, забыв о мире...

Куколка следила за каждым движением Эша. Она чувствовала, что скоро начнется представление, ради которого она и находиться здесь. Теперь главное не подвести господина Эша, сделать всё, что он просил. Куколка хотела, чтоб он был доволен ею. Поражение не позволительно для такой куклы, как она. Главная задача – слушаться во всём господина, ведь он всё для неё. Натали никогда не скажет лишнее слово, ведь куклы говорят лишь тогда, когда им разрешено, но иногда Натали позволяла себе заговорить без разрешения.
Когда только Эш говорил о том, что прибыл человек просить руки и сердца принцессы, то лицо маркиза вытянулась. Натали же стояла в толпе, и смотрела на этого омерзительного типа.  Подумать только, а ведь недавно он спасал меня только ради того, чтоб добиться моей ласки? Какой же он жалок…Правильно говорил господин Кейнс, что таким людям не место в таком мире…Что же дальше будет?, - подумалось ей. Её серые глаза без эмоций смотрела на маркиза.
Девушка заметила лёгкий поворот головы и подошла к Эшу. Хрупкая девочка. Маленькие, тонкие ручки, её  лицо было очень бледным, точно фарфор. Многим могло показаться, что она такая  хрупкая, эфемерная, словно мираж. Тем временем маркиз упал на пол, на него находило безумие. Куколка смотрела на него, и ей было противно видеть, как охватывает его такое безумие, ведь каждый уважаемый человек не позволит себе такого поведение, держал бы себя в руках.
Эш взял её хрупкую ручку и смотрел на неё так печально, но ведь это была его игра, и куколка должна была поддерживать его игру, ведь именно из-за этого она находится здесь. Мы играем в игру…Вы попали в игру Эша, впрочем, как и я., - думала она, её кукольные глаза смотрела на него. Всё-таки её глаза всегда будут  пустыми, ни печали, ни радости, ни чего-то ещё. Пустышка. Пустота. Не более чем.
Хорошо, что мало кто знал Натали в лицо, многие люди знали, что у графа Аугнеца есть дочь Натали. Но какая она и что из себя представляет, не каждый мог знать. Будучи человеком, она была очень радостным и весёлым ребеночком, но мало кому показывала свою душу. Тем более если сравнить эту холодную девушку, и дочь графа Аугнеца, то это  противоположные личности. Сейчас она холодная кукла, и действует за указанием своего господина. Слушается его, и не обговаривает с ним приказы, холодно идя к своей цели.
- Что? Ты? Как… , - прохрипел Маркиз, но кукла на это ни как не отреагировала, много чести будет для такого как он.  Натали кинула холодный взгляд его в сторону, но не той наиграваный взгляд, когда она была его в поместье. Всё-таки это была игра, и маркиз попал в опасные сети игры и благодаря ей, ведь она отыграла немалую роль, чтоб он так пал на глаза у всего общества. Надеюсь господин будет доволен…
Как только Эш сказал, что она напугана, то она бросила взгляд в сторону, изображая испуг, ведь нужно было играть по его правилам. Возможно, раньше за этим холодными глазами скрывался испуг? Возможно, Маркиз знал, что это не так, но другие видели лишь испуганную девочку и не более того. Нет ничего страшнее самого страха. Вы испуганы Маркиз? Страх управляет вами?, - думалось ей, но точного ответа  она знать не могла, только предположения, и не более чем.
Эш сорвал колье с её шеи и бросил на пол, куколка спокойно на это отреагировала. А что она должна было делать? Для того она и кукла, чтоб следовать за указаниям господина, и сейчас был приказ нечего не делать. Эш рассмеялась в лицо пленку, видимо Натали сделала всё правильно. Господин Эш довольно кивнул и это могло значит лишь одно, что она сделала всё правильно. Он провел по волосам куколки, а она лишь серыми глазками смотрела на него, и ничего не говорила.
- Идем, представление окончено. Сегодня ты останешься со мной во дворце, а завтра я отвезу тебя в магазин, - услышала она и направила вместе с господином, по лестнице. Её радовало то, что она выполнила задание, и она сможет завтра увидеть господина.

Отредактировано Natalie Aneliz Augnech (2011-04-27 20:45:03)

0

179

Грей медленно шел между стеллажами, вглядываясь в полустершиеся названия, многое узнавая и многому удивляясь. Тут были самые разные книги – от приключенческих романов и детских сказок до трудов величайших философов мира. Книги были расставлены на первый взгляд совершенно безалаберно, но, если знать содержание всего, стоящего на полках, можно было увидеть стройную логическую цепочку, прочно связывающую все фолианты. Смысл переходил из научного трактата о небе в приключенческий роман о полете на воздушном шаре и вплетался в детскую сказку о летящих на юг птицах, а потом опять выныривал в следующей книге, поддерживая предыдущую тему, но немного изменяя героев, смысл и историю. И таким образом, начавшись с лесного мира, путь завершался легендами древних Афин, ни разу не потеряв связи.
Чарльз и не заметил, как дошел до крайнего стеллажа у камина и наткнулся на Кейнса. Тот что-то говорил, потом вытащил из-под рубашки графа свой подарок и открыл его. Парень для приличия мазнул по медальону равнодушным взглядом, еле заметно кивнул и повернулся вглубь стеллажей, пряча на ходу подарок кукловода обратно. Сейчас до Грея будет очень сложно достучаться – он ушел вглубь книг, погрузился в мир пожелтевших страниц и древней пыли. В таком состоянии граф мог находиться очень долго, пока ему не напомнят про Королеву или пока он не дочитает выбранную книгу.
«Посмотрим… - Чарльз скользил рукой по корешкам книг. – Вот, пожалуй, самое то»
Юноша с некоторым трудом извлек из плотного ряда увесистый фолиант и, нежно его обнимая, прошел к столику. Там книга была аккуратно пристроена на край, с кресла резким движением сдернули покрывало, а сам парень с ногами забрался в мягкий плен истершегося бархата и удобно умостил на коленях извлеченное на свет сокровище, пододвинув поближе лампу.
Пожелтевшие от времени страницы хранили историю о каком-то затерянном государстве, название которого было тщательно затерто, и выцветшие чернильные заметки когда-то читавшего книгу человека. Тусклого света керосиновой лампы хватало, чтобы охватить всю страницу, а удобное кресло как будто уверяло, что спина затечет не так скоро, как если бы Грей сидел на стуле. Остаток ночи обещал быть приятным.

Когда парень перевернул последнюю страницу, и последнее слово нашло свое место в сознании Чарльза, юноша моргнул и потянулся, выплывая из затягивающего мира книги. В библиотеке было значительно светлее, а лампа уже практически догорела, лишь оставляя на столике тени. Кукольника в помещении не было.
- Странно, - граф удивился громкости своего голоса в пустом помещении, встал и поставил фолиант на законное место.
«Надо будет почаще приходить сюда, - парень тряхнул головой и вышел из библиотеки, прихватив с собой догоревшую лампу. – Вот сюрприз будет для рыжего, когда я его обрадую», - Грей усмехнулся и приоткрыл двери мастерской.
Кукольник сидел за столом с совершенно прямой спиной и наполовину повернутым к двери лицом и работал. Чарльз сперва думал окликнуть хозяина магазина, но потом передумал, замерев у косяка двери и неотрывно глядя на работающего Кейнса. Столь одухотворенное лицо было редкостью даже для самых талантливых художников, всем сердцем любящих свое дело. Вот теперь граф полностью убедился в том, что рыжик вкладывает в свои творения всю душу, без остатка. За такой работой можно было наблюдать вечно – аккуратные точные движения, сосредоточенное выражение лица и какая-то внеземная любовь, отражающаяся глубоко в глазах.
Но кукольник вздрогнул и обернулся, вопросительно глянув на гостя. Он хотел было уже что-то сказать, но Грей улыбнулся и опередил хозяина мастерской:
- Я, пожалуй, пойду – дела, - Чарльз виновато пожал плечами и развел руками. – Было очень приятно погостить у Вас. И, если Вы не против, я хотел бы зайти сюда еще разок.
И, не дожидаясь ответа, граф легко поклонился и быстрым шагом прошел к лестнице на первый этаж, там осторожно снял с вешалки высохший плащ и вышел из магазина, звякнув колокольчиком.
«Вот же! Перчатки забыл», - парень рассеянно сунул мерзнущие руки в карманы и зашагал к повороту, надеясь поскорее найти экипаж и доехать домой. Впереди юношу ждал желанный отдых и несколько дней бумажной работы по делу об убийстве. А потом следует нанести визит Королеве, отчитаться о выполненном поручении и уехать за границу отдохнуть.

0

180

5 декабря, 11p.m.
Мастер не стал мешать Чарльзу изучать библиотеку, он слишком хорошо понимал графа - ведь кукольник так же увлекался своей работой. Кстати о работе. Кейнс направился обратно в мастерскую, чтобы закончить одну фарфоровую куколку. Она отличалась ото всех - имела короткие черные волосы, завитушками обрамляющие лицо, алые глаза блестели в свете свечей... вот только они были не такие живые, как их обладательница, забежавшая как-то в магазин кукол... Помнил ли ее мастер? Вне сомнения, но всегда откладывал свою работу - сам не знал, почему. Может, боялся вновь натолкнуться на те странные чувства? Вот только у куколки не было такого протеза, какой имела та девочка... Протез на кукольных шарнирах. Дроссель оказался настолько увлечен своей работой, что не заметил, как Грей покинул здание - лишь звон колокольчика напомнил ему о госте. Позже он обнаружил только его перчатки, которые тот забыл. Верну при следующей встрече. Кажется, он обещал вернуться. Мастер механически сунул их в карман камзола и вернулся к работе.

7 декабря. (12 p.m.)
Дроссель почувствовал призыв господина. Часы лишь недавно пробили полночь. В последнее время господин общался с кукольником из башни у старого особняка. Хозяин поместья находился на длительном лечении, к тому же дом соседствовал с магазином кукол.
- Вы звали, господин? – проговорил мастер, со стуком входя в просторную залу. Здесь не было ничего, кроме высокого кресла, в котором восседал лорд спиной ко входу, да легкие занавески на широком окне.
- Конечно, звал! – раздраженно отозвался Эш. – Отправляйся сейчас к Лондонскому мосту – туда направляется человек, у которого с собой кольцо с еще одной частью бриллианта Хоуп. Ты должен забрать его у него, ибо сей человек не достоин владеть им, а затем доставить кольцо Элизабет Миддлфорд – она станет нашей марионеткой, а потом приведет ко мне в руки главную цель всего плана – графа Сиэлья Фантомхайва. Запомни, ты любой ценой должен добиться того, чтобы этот мальчишка стал нашим… Иди!
- Слушаюсь, мой лорд! – кукольник резко опустился на одно колено, приложив правую руку к груди, где должно было находиться сердце.

(12:30 p.m.)
Он шел по улицам ночного Лондона; мела метель, однако Кейнс различил подбегающую к мосту темную фигуру. Мужчина сжимал в руке кольцо с красивым камнем. Его глаза блестели алчным безумием, смотря на небесно-голубое свечение  от камня. Приблизившись к незнакомцу, кукловод замер в пяти шагах от него. Лиловые глаза смотрели на кольцо, а рука поднялась вверх.
- Это кольцо не принадлежит тебе, - сквозь метель дошел до ирландца голос.
- Что за черт? – тот испуганно оглянулся.
К сожалению, он не смог увидеть обладателя голоса – фонарь рядом не горел. Отступив назад, мужчина почувствовал, как тело перестало его слушаться. Нити марионетки. Они очень прочные и опасные…
- Это кольцо приносит лишь одни беды, кто пытается присвоить его себе, - ухмыльнулся Дроссель, резко натягивая нити.
На белый снег брызнула кровь, а тело упало с моста в реку, пробив лед. Кейнс сощурился – кольцо упало вместе с ним… Какая досада. Развернувшись, он отправился в свой магазин. Сегодня состоится ярмарка на льду – вот это будет ему на руку. Подобные мероприятия не проводились уже лет восемьдесят. Стоит заглянуть туда с шарманкой…

(12:10 а.m.)
Днем, точнее, пополудни, на льду собралось много народу, все желали посетить ярмарку. Смех, крики, зазывания продавцов слились в сплошной шум. Где-то звучала задорная мелодия шарманки.
- Госпожа Элизабет!
- Пойдем, Паула! Без подарка я отсюда не уйду!
Девочка в сопровождении суетливой служанки бежала навстречу кукловоду, играющему на шарманке. На него никто не обращал внимания - тот ловко сливался с толпой. Когда Элизабет проскакала мимо него, Дроссель посмотрел ей вслед, повернув голову на 180 градусов. Вот ты и попалась. Скоро кольцо найдет тебя…
Дальнейшие события развивались стремительно – столкновение интересов, драка… Лед оказался взорван, а люди разошлись по домам. Кукольник, стоя на мосту, приметил свою дальнейшую цель – юный граф Фантомхайв… Интересно, какой материал подойдет ему? Стоит поразмыслить над этим. Когда все окончательно разошлись, мастер с улыбкой обнаружил всплывший на поверхность воды лед со вмороженным в него кольцом. Подняв льдинку при помощи нитей марионетки, кукловод направился на левый берег Темзы. Внезапно он услышал голоса – вероятно, ему вновь улыбнулась удача. Светловолосая девочка спорила о чем-то со служанкой.
- Надо найти этого торговца! У него был тот самый ковчег!
Дроссель скользнул взглядом по торговцам, разбирающим на берегу свой спасенный товар. Мастер осторожно положил кольцо вовнутрь Ноева Ковчега – простой детской игрушки.
- Господину понравилась вещица? Она… - заулыбался торговец.
- Воистину. Ее искала вон та леди, - загадочно протянул рыжий юноша и скрылся.
Не было сомнений в том, что теперь кольцо окажется в нужных руках…

13 декабря (16:30 p.m.)
Сегодня? Да, господин сказал, что пора. Леди Элизабет уже в городе – он чувствовал кольцо. Подхватив шарманку, кукольник зашагал по темным переулкам к Ирвингтойн Лейн. Он замер в полутени, не решаясь выходить на главную улицу. Как же кольцо звало его! Рука легла на ручку шарманки; заиграла привычная мелодия, и из-за занавески в оконце экипажа показалось бледное личико. Осознав, что жертва клюнула, мастер стал отступать назад. Ловко и невозмутимо он заманил леди к себе в магазин.
Разговор вышел не особо интересным – какое кукловоду вообще дело до слез очередной девчонки? Вот как, подарок на день рождения. Кукольник решил, что должен успеть сделать этот подарок к приходу именинника. Работа, обычная работа, которая была изо дня в день, но создавалось странное ощущение… Господин был так немногословен. При недавнем посещении он пропел лишь песенку. Дело кукловода лишь следовать приказу, но все эти мысли…

(23:00 p.m.)
Нет, он все же не успел. Незваные гости явились до того, как мастер завершил работу над новой куклой. "Не люблю, когда меня прерывают" Дроссель решил встретить пришедших, поэтому стал спускаться на первый этаж, прихватив с собой канделябр с тремя свечами. Однако, первыми их встретила куколка, стоявшая на постаменте у входа. Глупая вышла кукла – она была ничуть лучше той, что вечно выковыривала себе глаз. Кейнса словно толкнули в грудь – он понял, что кукла уничтожена.
- Ты оставь ее как есть… Да, неудачная вышла кукла, - с безразличным видом проговорил кукольник, появляясь перед гостями. Он даже не взглянул на погибшее творение – его цель сейчас застыла перед ним. – Я подумал об этом и уже сделал все необходимое. Материалом будет сталь, будет сталь, будет сталь. Материалом будет сталь, моя милая леди.
Он оставил кукол сражаться. Во главе армии была его Дороти, мастер полагался на нее. Натали же оставалась у господина, но кукловод не мог понять, зачем? Сейчас ему не хватало ее поддержки. Дроссель сел на бортик балкона и стал ждать – ему нравились высокие места. Наконец, цель вбежала в комнату и замерла, осматриваясь, словно испуганный зверек.
- Граф Фантомхайв… Из тебя выйдет отличная кукла. Вот только… какой материал выбрать?
- Где Элизабет?
- Я подумал об этом. Глина слишком мягкая, а сталь твердая… - продолжал мастер, не обращая внимания на посторонние возгласы. – Сотворю из золота с серебром, с серебром, с серебром. Сотворю из золота с серебром, моя милая леди.
Графа вновь куда-то понесло, ох, какой неспокойный. Стоит последовать за ним. Дроссель отметил. Что тот заглянул в ту комнату, где у него хранилась большая коллекция масок. Да, маски, как и куклы, были большой слабостью Кейнса. В итоге граф забежал в тупик – в ту залу, где была только одна дверь. И теперь кукольник вел свою армию марионеток к нему. Ах, вот он почти заполучил его себе. Кейнс заиграл на шарманке, управляя куклами, пропустил их вперед, чтобы те схватили мальчишку. Через некоторое время он услышал чей-то чужой голос.
- Сталь с тобою мы погнем… моя милая леди!
Зайдя в комнату, Дроссель увидел, что все его творения уничтожены.Холодное безразличие не сменилось на лице кукловода, только внутри что-то ёкнуло. Дороти… Я не смог позаботиться о тебе, прости меня…
- Этот мальчик принадлежит господину! У него кольцо, которое дает господин своим будущим марионеткам! – проговорил кукольник.
Некий темный человек подхватил графа и выпрыгнул в окно. Что ж, вы еще вернетесь, граф, я уверен.

14 декабря (00:15 p.m.)
Он знал, что граф вернется, ведь у мастера было то, что нужно мальчишке – Лиззи. Теперь она его марионетка, пусть Фантомхайв удивится. Так и вышло – девочка махала алебардой против своей воли, а мастер желал убить этих наглецов. Но тут вмешался третий игрок – парень в красном. Его ножницы порезали нити марионетки! Такого еще ни разу не случалось. Тогда Кейнс связал своих гостей, недовольный происходящим. Этот темный человек (и человек ли?) начал что-то говорить, затрагивая вопрос о том, из чего же сделан сам мастер.
- Из чего я сделан? – изумился Дроссель. – Я думал об этом… Я – человек!
И в сама деле, он просто имеет ряд особенностей, но он человек… Как ловко его обвели вокруг пальца! Этот темный дворецкий графа только ждал момента –рывок, и алебарда больно стукнула Кейнса под подбородком. Расслабив нити, кукловод потер ушибленное место, а обидчик уже навис над ним и ударил древком алебарды по голове. Запоздало Кейнс попытался остановить оружие, но промахнулся. Это стоило ему многого. Вновь осечка. Он рухнул с высоты, чувствуя помутнение в сознании. Господин сказал, что при следующей ошибке не поможет кукольнику. Знали ли вы об этом наверняка? И не потому ли забрали Натали к себе? Все кончено, за некачественную работу Кейнс поплатился дорогой ценой. Но… Как бы там ни было, стоит обо всем рассказать господину.

0


Вы здесь » Dark Butler.War Of Her Majesty. » Архив Квестов и Флеш-беков » "Creature of the Night"