Dark Butler.War Of Her Majesty.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Butler.War Of Her Majesty. » Архив Квестов и Флеш-беков » "Creature of the Night"


"Creature of the Night"

Сообщений 121 страница 150 из 184

121

Натали смотрела на графа Грея, он не проявлял никакой враждебности, но несмотря на это Натали была напряжена. Она смотрела на Грея без каких либо эмоций. На будет милой или злой только по приказу господина. Сама же Натали просто кукла и не более. Хоть она когда-то была дочерью графа, но Грея это не волновало, как думала девушка. Так почему она напряжена. Наверно потому, что думает, что он слишком хитёр раз заставил её так думать. Она просто смотрела и ничего не делала. Спокойная куколка, которая выполнит любой приказ.
Вскоре Натали, Сара и господин Кейнс спустились по лестнице, и зашли в карету. Натали села возле своего господина. Почему? Наверно чувствовала, что господин так хочет. Она смотрела на него и она уважала его ещё больше: с каждым взглядом, с каждым движением, с каждым прикосновением . Господин Кейнс…Зачем вы всё это делаете? Ваш хозяин об этом узнает…Зачем? Не надо…Но я не могу перечить вам. Однако зачем всё это? Прошли б в мастерскую и всё было б отлично…Так нет…вы…господин…, - думала она, смотря на господина Кейнса.
Когда она сказала о том, что Натали не идеальная то он прикоснулся пальцем к её губам и она замолчала. Когда он сказал, что позволить ему решать идеальная она или нет, то она послушно кивнула. Он начал говорить о том, что лучше разведать обстановку  и Грей не желает вреда. Натали послушно кивнула. Но что она могла? Она всего лишь кукла и не более. Должна выполнять указания, и не более. Девушка никогда не пойдёт против господина. Натали хочет быть для него идеально йкуклой, и ради этого она выполнит любой приказ мастера.
Когда они приехали, то они зашли в комнату и девушка смотрела на господина и понимала, что он хочет ей сказать. Я не боюсь. Господин….Спасибо….Узнать что-то про графа? Я сделаю всё, что в моих силах. Вы только скажите…У маркиза ? Нет…Я совершила ошибку в самом конце…Ведь я могла ударить его…Но…В этот раз я сделаю всё правильно…Я постараюсь сделать всё правильно, будьте уверенны я вас не подведу…Всё ради вас… , - думала девушка, смотря на него. Она очень уважала его и сделает так, как он прикажет ей.
- Делай все, как лорд велит, лорд велит, - попивала она вместе со своим господином. Тут Сара начала ворошить какие-то вещи, а Натали ничего не сказала. Тут вошёл Грей с рулонами тканями. Натали стояла возле господина, смотря как он выбирает ткань.

+1

122

- Благодарю вас, эти ткани восхитительны. Я желаю сделать платье в нежно-бирюзовых тонах, поэтому воспользуюсь этими двумя рулонами.
Грей от нечего делать прошелся по комнате, остановился за спиной Кейнса и через плечо взглянул на выбранную материю, пробежался по ней пальцами.
- Вот здесь зацепка, - Чарльз обвел поврежденное место ногтем. – Лучше использовать другой край.
Парень легко подхватил оставшийся рулон и крутанулся на каблуках, поднимая материю вверх. Раскрутившаяся ткань аккуратными витками опала на расставленные в стороны руки графа, а пригодный к работе конец приземлился юноше на голову. Чарльз засмеялся, тщательно складывая ткань и подавая ее кукольнику нужной стороной:
- Вот теперь все хорошо.
Потом кое-что вспомнил и, извинившись, покинул комнату. А через несколько минут вернулся, держа в руках коробочку со швейными принадлежностями и забытую в карете папку с документами:
- Я, как всегда, все забыл, - Грей улыбнулся, положил коробочку на край дивана и подошел к комоду, механически поправляя сдвинувшиеся вещи. Потом выудил из папки один листочек и бросил остальное на освободившееся на комоде место.
- Этот зануда Аугнец поднял бучу насчет своего исчезновения даже большую, чем когда пропала его дочь, - граф просматривал материалы дела. – Вообще, когда в Лондоне кто-то пропадает, искать его смыла никакого. Занимался я как-то поисками одного такого «похищенного». Мало того, что нашел я его спустя почти месяц с момента пропажи, так еще и минут двадцать упрашивал не прыгать из-за этого с моста, - Грей усмехнулся и, скомкав листок, выкинул в камин. – А поручать поиски Скоттланд Ярду бессмысленно вдвойне: так никого и не найдут. А если человека действительно убили, так тело им в контору сам убийца из чистой жалости и подкинет, - Чарльз поморщился, вспоминая давешний разговор с сыщиками, вздохнул и прошелся к камину.
Над каминной полкой висела картина. Грей остановился рядом с ней и еле ощутимо, кончиками пальцев, дотронулся до рамы, нежно улыбаясь. В поместье графа картин висело много, и все они были выкуплены у уличных или начинающих художников. Многие не имели даже имени, но историю каждой из них Чарльз помнил наизусть. А это полотно было жемчужиной его коллекции, парень дорожил ею, наверное, даже больше, чем своей репутацией.
На картине был изображен осенний лес. Ветер срывал с деревьев темно-желтые листья и, закручивая их в маленькие смерчики, уносил прочь. По небу плыли тяжелые кучевые облака, грозясь вскоре пролиться на землю затяжным, по-осеннему холодным дождем. Граф ждал завершения этого шедевра почти пять месяцев, чуть ли не каждый день наведывался к художнику и подолгу следил за работой, ловя каждую черточку, каждый новый появляющийся штришок. А как-то Грей пришел и увидел разведенный посреди двора мастерской костер и летящую в него картину…
Уже позже, стоя возле затухающего костра в опаленном, вымазанном сажей фраке, обгоревших перчатках и без цилиндра, Чарльз прижимал к себе спасенное полотно и благодарил небо за настолько своевременный приезд. Картина только немного обуглилась в правом нижнем углу, как раз там, где была роспись автора. А потом недели две граф ездил по всему Лондону и искал подходящую раму: тоненькая, практически незаметная, из темного дуба, она так органично вписалась в настроение полотна.
Грей дотронулся до испорченного краешка. Лицо у погрузившегося в воспоминания парня было задумчивое и чуточку серьезное, но в глазах плескалась нежность. Для Чарльза эта картина была чем-то вроде части его самого, как и все в этом поместье.
- Граф! – Грей вздрогнул и обернулся к пытавшемуся его дозваться Джону. – Чай.
- Ах да, спасибо, Джон, - Чарльз быстро отдернул руку от полотна и помог дворецкому переставить сервиз и вазочки с печеньем и вареньем на столик. Проследил за наливающим чай мужчиной и благодарно кивнул. – Можешь быть на сегодня свободен. Потуши только лишний свет, если тебе не трудно.
После того, как Джон вышел, Грей стащил сапоги и с ногами забрался в кресло, обхватив свою чашку обеими руками и задумчиво улыбаясь.
- Вот Вы, Кейнс, спрашивали, почему я так общаюсь с Эшем. Вот Вам еще одна причина: его ужасное отношение к окружающим, - Чарльз улыбнулся и кивнул на накрытый столик. – Угощайтесь.
Все мастера, вне зависимости от того, пишут ли они картины, сочиняют ли музыку или придумывают истории, достойны называться Художниками. Если человек способен вложить в творение хотя бы часть себя самого, вдохнуть в него жизнь, такой человек и является мастером. Сейчас Грей следил за работой кукольника и понимал, что этот человек – тоже Художник своего неповторимого жанра.
- Скажите, Кейнс, почему Вы начали делать кукол? – Чарльз задумчиво следил за движениями парня и любовался работой.
«Определенно, не зря я упросил их приехать ко мне»

+2

123

Дроссель улыбался кончиками своих бледных губ, когда Натали подпевала ему. В который раз он убеждался, что поступил правильно, оставив ей голос... Хотя любая кукла мастера могла заговорить, но он не разрешал им это, потому что любил тишину. Однако, негромкий приятный голосок стальной куклы звучал весьма гармонично, навевая приятные осенние мотивы, когда туман особенно густой на туманном Альбионе. Несомненно, больше всего он мечтал услышать скрипку, которую будет держать в руках Натали. Осенняя мелодия души. Верно? Такая тонкая, спокойная, но полная приятной тоски. Как фарфоровое сердце.
Когда вернулся граф, Кейнс отметил про себя, что тот не обратил внимания на непослушную куклу, которая теперь стояла в углу. Да, хорошая особенность Сары заключалась в том, что она спокойно стояла в тени и ее было трудно заметить. Она словно сливалась с интерьером. Натали же вновь притихла, едва в комнате оказался посторонний для нее человек. Мастер поглядел на нее, словно ища одобрения в выборе палитры для платья. Нет сомнений в том, что бирюзовый подчеркнет серость ее больших чистых глаз, в которых теперь не отражалось никаких эмоций. Тишина, спокойствие. Нет ничего, что может помешать. О, да, сказано не раз, что чувства мешают здраво принимать решения. Они ослепляют, как алчность, злость, ненависть, или просто заставляют выбрать неверный путь, как скорбь, сострадание, симпатии... Все должно быть беспристрастно, ведь все равны и судить о других стоит по их поступкам. В остальном никому нет дела до других, холодная расчетливость. Граф Грей же оказался совершенно непринужденным и вполне активным. Он не чувствовал никакой грани между гостями и собой, общался практически на равных. Господин не позволял же себе такого, уж тем более не вмешивался в работу мастера.
- Я вам благодарен, мистер Грей. Но не могли бы вы не мешать моему процессу? - еще бы, любой мастер будет недоволен, когда под руками кто-то вертится.
Куклы Дросселя порой могли находиться рядом, облокачивались о его плечо, как будто он правда был им отцом. Но они совершенно не мешали и сидели тихо. Ведь они знали, что иначе мастер рассердится на них. Конечно, граф здесь хозяин и только он в праве распоряжаться всем, поэтому Кейнс лишь склонил голову, но потом юноша сам оставил мастера наедине с занятием, принеся необходимые швейные принадлежности.
- Покорно благодарю, сэр Чарльз. - склонил голову Дроссель.
Да, покорность и послушание, вот он идеал любого слуги... Но в чем заключается идеальность? В том, что он просто безоговорочно выполняет приказы господина? Наверное, с одной стороны ты всегда можешь быть уверен в том, что приказ будет исполнен в строгой четкости... Но как быть с непредвиденными обстоятельствами? Марионетки не могут импровизировать, им крайне трудно дается подобное действие, поэтому они могут допустить оплошности. Выходит, идеальное послушание - не единственный критерий к совершенству слуг. Тем временем, пока начинался процесс пошива платья, а точнее ее кройка, в гостиную принесли чай. Кейнс скользнул безразличным взглядом по льющейся жидкости из носика чайника, а вот фарфор оглядел с большим энтузиазмом - да, он очень любил фарфоровые вещи.
- Этот зануда Аугнец поднял бучу насчет своего исчезновения даже большую, чем когда пропала его дочь.
- Благодарю, сэр. - тихо отозвался Дроссель, но к чаю так и не притронулся. - не думаю, что он пропал. Просто заплутал где-нибудь, ибо никому нет смысла его убивать.
Что же задумал сей человек? Я лично ослабил свои нити, чтобы он смог выбраться. В лесу неподалеку от города.. да оттуда пешком за полдня можно выбраться. Странно все это. Но, думаю, к завтрашнему дню он точно объявится. Это, видимо, тоже злило его господина. Но не рассердился ли он еще больше, если бы кукольник ничего не предпринял, а граф увидел бы свою дочь? Бросив взгляд на Натали, вытянувшуюся, словно струна, Кейнс понял, что просто выбрал из двух зол меньшее. При том, вряд ли граф сможет подробно описать внешность похитителя, поскольку в сумерках не было возможности рассмотреть подробнее. Кейнс поднял взгляд на графа, чтобы понять, что заставило того замолчать. Ах, да, картина. Сказать, что она была прекрасна - практически ничего не сказать. Как куклы мастера были полны особой жизни, так и полотно неизвестного художника просто дышало осенью. Такое чувство, что просто смотришь в окно, где медленно умирает природа. Кукольник очень любил всевозможные красивые вещи, и неплохо разбирался в них. Ведь в его магазинчике, помимо кукол, можно было найти всевозможные лампы и вазы, а так же гордостью хозяина были высокие напольные часы, которые при бое часов открывались, выставляя на обозрение танцующие фигуры. Ах, как жаль, что шарманка осталась в магазине, он так давно не играл на ней.
- Вот Вы, Кейнс, спрашивали, почему я так общаюсь с Эшем. Вот Вам еще одна причина: его ужасное отношение к окружающим.
- Господин знает лучше. Я был плохим дворецким, едва не подвел его... Он в праве решать все, я лишь выполняю указания. - тихо проговорил Кейнс, хотя и не знал, что правильно, а что нет. Слово хозяина - святой закон. - - Делай все, как лорд велит, лорд велит... Делай все ,как лорд велит, моя милая леди...
Кукольник пел, потому что очень любил эту мелодию, а шарманки под рукой не было. Пару раз он поглядывал на Натали, но в присутствии графа она не стала петь. Вздохнув, мастер взял часть ткани, которая в скором времени станет топом от платья и снял перчатки - шить в них крайне неудобно. Взору открылись пальцы из светлого дерева на шарнирах, которые ловко обращались с иглой, как будто они были даже лучше настоящих, как у простых людей.
- Скажите, Кейнс, почему Вы начали делать кукол?
Мастер вновь посмотрел сперва на Сару, а потом на Натали, задержав на последней взгляд. Долго и пристально всматриваясь в ее серые глаза, он ободряюще улыбнулся ей, а потом заглянул в васильковые глаза хозяина особняка. В лиловых глазах кукольника отразилось что-то нежное... Пожалуй, в такой момент в них можно было смотреть без некой боязни. Дело в том, что Кейнс никогда не моргал. Он мог прикрывать глаза, опускать взгляд, но, когда долго смотрел куда-то, то стеклянный взгляд немигающих глаз наводил некий страх на тех, кто видел это.
- Я любил заниматься этим делом всегда. Моя душа просто нуждается в этом. Это необходимо мне, как воздух. Есть в этом какая-то тайна... - он запнулся. Разумеется, Дроссель не помнил того, что было с ним в его детстве и прошлой жизни, до того, как госпожа его оживила. Наверное, она сделала это преднамеренно. Да и не очень-то он хотел вспоминать те времена, мало, что было в них приятного, как казалось мастеру. Оставалось в душе такое ощущение, что ему просто не давали творить, а потом пришла госпожа Анжела, очистила его от скверны и подарила возможность жить любимым делом. - Не спрашивайте меня о прошлом, вряд ли я смогу вам что-то рассказать. Но госпожа воистину великая. Я благодарен ей за многое.
Кейнс замолчал. Для него не было чем-то из ряда вон выходящим то, что Анжела могла быть Эшем и наоборот, но, довольно внимательный собеседник мог бы уловить двойственность в этой фразе. Вряд ли Грей знал, кто такая госпожа Анжела. Что ж, вот и еще одна оплошность.

0

124

Девушка смотрела на господина, ведь увидела его улыбку, когда он запела вместе с ним. Девушка очень любила музыку. Когда он держала скрипку, то необычное чувство осияло её душу.  Она словно играла мелодию, которую невозможно услышать. Натали, когда играла на скрипке словно попадала в страну чудес, где только существует музыка и она. Маленькая девочка очень уважает своего господина, и она так желает сыграть только для него, и больше не для кого. Для неё существует только господин Кейнс и больше никого. Куклы не будут одинокими, пока господин о них заботиться.
Когда она увидел рулон тканей, то её взгляд был обращён к ней, и она непринужден кивнула. Девушка понимала, что господин искал одобрении в  выборе ткани. Но что бы он не выбрал, ей было бы прекрасно и красиво. Ей очень нравился этот цвет. Почему? Быть может ей понравился любой цвет какой бы мастер ни предложил. Такая Натали, что согласиться на любую идею мастера. Сомнении в том, что она больше не человек , но в её мыслях это не звучало. Неужели уже не т выхода назад…Судьбу мы редко сами выбираем. 
Натали села на стул и наблюдала, как господин шьёт платье, а точнее ее кройка. Натали следила за каждым его движением, но не мешала. Она знала, что лучше господину не мешать, то сало ли. Девушка смотрела то на его глаза, то на его волосы и ей становилось довольно скучно. А куклы такие, что им надо играть. Недавняя игра была с Рональдом, но сейчас её нет и Натали смотрела куда-то из-за полузакрытых век. Девушка была всего лишь куклой и не более того. Натали сидела ровно, но если мастер хорошо понимал кукол, то он мог сказать, что Натали скучно.
Даже тогда, когда зашёл разговор про графа Аугнец, то Натали не была напряжена, а она всего лишь скользнула по графу скучным и безразличным взглядом.  Как же мне скучно…Граф Аугнец.. Хех. .Он не изменился. Всегда должен быть в центре внимания. Думает, что он важнее всех? Думает, что нет более важных лиц, чем он? Он готов на всё ради власти. Уверена, если б был бы возможность, то он променял не только жену, но и меня на всемогущую власть. Для него семья – это вроде шахматной доски. Я пешка? Возможно…Но пешка защищает всех, как крепость. И стоит одной уйти, как всё рухнет. Вот я ушла. Как долго простоит твоя крепость, отец?, - думала она, смотря в стенку.

+1

125

- Не думаю, что он пропал. Просто заплутал где-нибудь, ибо никому нет смысла его убивать.
Грей фыркнул:
- Конечно. Этот зануда начнет скандалить по любому поводу, а если повода нет, так граф его очень быстро придумает. Я даже не удивляюсь побегу Натали, - Чарльз усмехнулся. – И полностью ее поддерживаю.
«Ой, Натали же здесь! И почему я всегда забываю что-нибудь важное?» - парень озабоченно дернул себя за кончики волос, но потом решил, что его оплошность сейчас ему как раз на руку, и успокоился, снова улыбнувшись.
Прежде чем отойти от картины, Грей бросил взгляд на кукольника. Тот тоже смотрел на полотно, и оно ему явно нравилось. Граф мог бы рассказать про эту картину, про писавшего ее художника и про то, как же полотно к нему попало, но… Но Чарльз никому не расскажет о таком. Единственные, пожалуй, кто знает обо всем, это его слуги. Вот им парень мог доверять все секреты и рассказывать все проблемы с твердой уверенностью, что его выслушают и поймут. Хотя этот странный парень тоже мог понять, но все же Грей решил не рассказывать, если Кейнс сам не спросит.
- Господин знает лучше. Я был плохим дворецким, едва не подвел его... Он вправе решать все, я лишь выполняю указания. Делай все, как лорд велит, лорд велит... Делай все, как лорд велит, моя милая леди... – юноша аж скривился, услышав такой ответ.
«Ну, Эш! Он либо промыл им мозги, либо специально очень долго выбирал. Хотя я склоняюсь к первому варианту – настолько покорных людей не бывает в принципе», - граф поудобнее устроился в кресле, задумчиво протянул, растягивая слова и подбирая нужные выражения:
- Покорность – это хорошо, конечно, но… В людях, даже в слугах, ценится в первую очередь не это, - потом тряхнул головой, пытаясь не выпустить из рук теплую чашку и одновременно убрать с глаз мешающую челку.
«Эту песню надо исполнять под шарманку», - граф улыбнулся, вспоминая, как в детстве дед учил его играть, а отец постоянно злился и твердил, что такое поведение не достойно высокого титула графа.
Дед у Чарльза был замечательный, именно благодаря ему сейчас Грей умел и знал очень многое, а еще именно старику граф обязан правильным взглядом на жизнь. Старик всегда повторял, что все люди достойны жизни, и ко всем надо относиться как к равным. Маленький Чарльз усвоил эти простые истины на всю жизнь. А еще дед показал графу осень. Не городскую, не показную, а настоящую, как на висящей на стене картине. И Грей был уверен, что пронесет воспоминания о любимом старике и любовь к осени через всю жизнь, что бы ни случилось.
В какой-то момент взгляды кукольника и графа пересеклись. Юноша долго смотрел в лиловые, немигающие глаза, любуясь необычным цветом, а потом откинулся на спинку кресла
- С Вами невозможно играть в гляделки, Кейнс, - и простодушно улыбнулся.
- Я любил заниматься этим делом всегда. Моя душа просто нуждается в этом. Это необходимо мне, как воздух. Есть в этом какая-то тайна... Не спрашивайте меня о прошлом, вряд ли я смогу вам что-то рассказать. Но госпожа воистину великая. Я благодарен ей за многое.
Чарльз закашлялся, подавившись только что выпитым чаем, и спешно поставил чашку на стол, чтобы не выплеснуть оставшееся. Вскоре кашель перетек в немного истерический заливистый смех. На воображение Грей никогда не жаловался, и вот сейчас оно сыграло с графом плохую шутку. И смеялся парень не столько из-за того, что представил Эша женщиной, из лакея вышла бы очень обворожительная леди, надо признать, а сколько из-за последовавшей мыслью:
«А Эш ничего так, если он действительно она, то я бы подумал о любви всерьез»
Отсмеявшись, Чарльз вытер выступившие слезы и виновато улыбнулся:
- Извините, мысли всякие в голову приходят… А вообще, я у многих Художников спрашивал и всегда получал один и тот же ответ, - Грей мягко улыбнулся и снова посмотрел на картину. Она притягивала и завораживала не хуже темноты, но было в ней что-то живое, яркое, теплое. И это «что-то» не обжигало смертельным холодом, а согревало, как маленькое комнатное солнышко. Другого такого творения он точно не найдет. Нежная улыбка сама появилась на губах.

+2

126

Что-то было в графе такое, чего Дроссель не мог понять. Говорил он спокойно и невозмутимо, явно не желая задеть своих гостей. Однако, Кейнс не был полностью лишен ощущений, а такие вопросы, как идеальные куклы, принадлежность к людям и верность госпоже его затрагивали сильно. Но так, на сколько это возможно. Натали... Он сказал Натали... Но он не знает, что она сидит прямо перед ним. Мастер бросил задумчивый взгляд на куколку. Не знает, и не сможет узнать. Тем более, ничего уже не вернешь.
- Все верно, сэр... - привычно отозвался кукольник. Он всегда соглашался с господином, и теперь делал это на автомате.
Когда корсет был готов, мастер пришил к нему легкие рукава из струящегося легкого материала. напоминающего шелк. Легкость и невинность - вот на что он опирался. Очередная маска, за которой скрывается нечто большее. Сталь, прочная и несгибаемая. Разве можно предположить, что его кукла такая? Нет, здесь все было преподнесено так, чтобы сохранилась тайна. Тихая покорность делала куколку еще более идеальной. Почему она так сомневается в себе? Истинные английские леди должны быть именно такими - тихими, спокойными, не говорящими лишних слов, словно непоколебимые ветви могучего дерева, но такие же прочные. Когда вы становитесь покорным инструментом, тогда вы знаете, что вы ничего не делаете вообще, и тогда на правой стороне вы достигаете мастерства.
- Покорность – это хорошо, конечно, но… В людях, даже в слугах, ценится в первую очередь не это.
Вновь это ощущение... эти слова задели кукловода. В одном предложении этот юноша умудрился задеть две важные струны - понятие о людях и идеальности слуги. Помимо того, что Кейнс пытался найти вариацию идеальной куклы - начиная от материалов и заканчивая оборочкой на платье, он старался быть идеальным слугой для своего господина. Вот такой вот несносный идеалист, которого не исправит даже могила. Кукольник покорно встряхнулся, поводя головой и плечами, потом пересел на диван, и еще не совсем утвердившееся, не совсем верное чувство рассерженности заскользило в его глазах. Как у него получается? Я ведь никогда...
- Что же вы считаете важными качествами для слуг? - голос мастера оставался невозмутимо-протяжным.
Да, несомненно, в нем полыхнула некая ревность и недовольство, но теперь его захлестнула волна любопытства. Ведь, если он узнает эти критерии, то точно сможет стать идеальным! Как все просто ему казалось. Дроссель аккуратно взял Натали за руки, притягивая ее к себе на диван, чтобы приложить верх платья. Удовлетворенно кивнув, он оставил пока эту часть у куклы в руках, а сам вернулся к пошиву юбки. Здесь придется повозиться дольше - многочисленные оборки и большие куски материи займут много времени, да и работа кропотливая - пришивать рюшки по краям юбки. Почему он не достиг того нужного уровня, чтобы быть довольным собой? Хотя, наверное, именно поэтому господин и злится на него. Кажется, я и правда слишком много думаю. Оставаясь один в мастерской, Кейнс каждую ночь тщательно обдумывал все то, что случалось за день. Одиночество никогда не пугало его, ведь это личное время, а учитывая, что в нем жило некое подобие мелкого эгоиста (он ведь не думал ни о ком, ему было все равно, что чувствует его будущая кукла, как тоскуют ее родители и что думают прохожие, заглядывая в ввитрину его магазина), то он особо ценил это время, время самопознания и самосовершенствования. Но в последние три ночи у мастера не выдалось лишней минутки, чтобы привести свои мысли в порядок, поэтому он выглядел довольно пассивно и задумчиво.  Мысль — начало всего. И мыслями можно управлять. И поэтому, главное дело совершенствования — работать над мыслями.Наверное, это было очень заметно.
- С Вами невозможно играть в гляделки, Кейнс. - прозвучало в тишине гостиной.
Да, пора возвращаться из своих мыслей, поскольку присутствие такого живого человека не могло оставить кукольника спокойным, как это бывало с его куклами. Мастер вновь посмотрел на светловолосого юношу, не прерывая процесс скольжения иглы среди складок ткани.
- Вы говорите довольно странно... Я думал, вы гораздо серьезнее... Почти как господин. Он никогда себе такого не позволял. У него есть четкая грань между слугой и ним самим. - отозвался Кейнс. Для него это было новшеством, а, потому, вызывало легкое удивление.
Далее граф отчего-то рассмеялся. Это было уже из рамок вон выходящее. Кейнс редко слышал смех, и, тем более, сам никогда не смеялся - лишь слегка улыбался, но не более. Смех был для него чем-то жутковатым и отпугивающим. Еще более отталкивающим, чем новизна. Что могло вызвать такой страх? Всем известно, что когда один человек искренне смеется, то заражает смехом других, и те хохочут вместе, пусть даже не зная причины, они просто разделяют эмоции друг друга. Что же могла почувствовать заточенная душа, лишенная выразительных эмоций? разумеется, некое отторжение и испуг. Но все же мастер совладал с этим ощущением и вернулся к пошиву платья. Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Однако, встречаются настолько живые люди, что их невозможно не замечать и оставаться равнодушными. Странное и необъяснимое так же притягивает, как и отталкивает. Вечная борьба этих двух чувств. Дроссель  склонил голову, поглядывая на свою куколку. Кажется, эта ночь будет долгой. Потерпи еще немного, когда он начнет засыпать, мы сможем начать наш план. Не волнуйся, все получился. Кейнс понимал, что Натали ждет только одного - приказа господина. Как палец, лежащий на курке револьвера, едва он нажмет сильнее, прозвучит выстрел. И тогда прилежная куколка исполнит приказ господина. Но еще рано... рано.
- Что вы понимаете, сэр... Вы живете так, как вам угодно, вы привыкли командовать людьми и находитесь в вечных делах. Вам некогда подумать о более простых проблемах, присущих людям из другого круга. Такие живут своим внутренним миром и мыслями, иногда эти мысли сплетаются в определенный узор, который должен обязательно выйти наружу, показаться другим людям. У каждого это свое - картина, скульптура, музыка... Я не вижу своего существования без кукол. Просто, так должно быть. Я создан для этого.
Последнюю фразу он сказал чуть громче. Да, действительно, он делал свою работу так непринужденно и легко, как обычные люди просто делают взмах ресницами или вдыхают воздух легкими. Дроссель просто жил этим делом, поэтому ревностно относился к нему. Святое из святых - ведь ангел подарил ему новую очищенную жизнь - от скверны, от грязи и прошлого. Возможно, ему просто мешало что-то развернуться, сдавливало, словно тисками.... Теперь он ни за что не хотел упускать возможности творить некое искусство. В куклах правда ощущалось что-то живое, не смотря на их остекленелые глаза. Интересно, сэр Чарльз не подумает, что я слишком дерзкий? Я ведь не хотел его задеть, просто вновь высказал свое мнение. Господин Эш бы не простил мне многие мои речи, произнесенные здесь...

0

127

Когда граф Грей сказал о графе Аугнеце и о том, что не удивляется побегу Натали, то она слегка, почти незаметно улыбнулась. Всё-таки девушка думала, что каждый будет считать её поступок необдуманным и не достойным для дочери графа. А тут Чарльз сказал, что поддерживает её. Девушка даже в мыслях не было о том, чтоб услышать такие слова. Это радовало её, и граф не был похож ни на кого из светского общества. Он поступал так, как считал нужным. Натали казалось, что все аристократы играю одну и то же роль в светском обществе, разве только маску меняют и не более.
Девушка почти не слушала их разговор, ведь ей было не интересно. Натали ждала момента, когда господин даст приказ. Она живёт только служить ему. К чему весь этот разговор? Она не хочет больше тут находиться, но она обещала господину, что будет рядом, даже если ей это не нравиться. Натали всячески старалась это скрыть, и у неё получалось не показывать недовольстве, ведь на лице не было эмоций. Эмоции могут рассказать всё об человека, и поэтому нужно научиться их скрывать, чтоб другие не узнали тебя, как личность.
Тут господин взял её за руки , притягивая её на диван. Девушка покорна села возле её господина, ведь иначе и быть не могло. Куколка старалась быть верной ему куклой. Когда-то она сидела у себя в комнате, чтоб не попадаться на глаза отца. Её жизнь была спокойна, и ни чем не отличалась от других. Ставши куклой, жизнь повернулась в другом направлении. Кто бы мог сказать, что такая милая девушка, как Натали может украсть колье? А что, если это был удачный случай? А всё остальное пойдёт в неудачу? Нет. Такого быть не может. Натали будет так стараться, чтобы этого не произошло.
Он оставил верхнюю часть платья в руках Натали. Она держала его, ведь понимала что господин Кейнс хочет, чтоб она держала её в руках. Я так хочу, чтоб вы наконец приказал мне…Сколько можно ждать? Я не люблю ждать и заставлять других ждать…Почему так долго? Разве нет другого способа? Скорее всего, нет…, - думала девушка, смотря куда-то в стенку. Её взгляд был пустой и без эмоции, ведь такой взгляд должен быть у кукол? А чем Натали отличается от них? Ни чем, ведь она тоже кукла…Может быть, станет идеальной куклой для господина.
Она обратила взгляд на господина, когда тот сказал, что не видит своё существование без кукол. Натали долго вслушивалась в его слова, и её радовало лишь одна фраза: «Я не вижу своего существования без кукол. Просто, так должно быть. Я создан для этого.» Девушка отвернулась потом, что не мешать им разговору. Натали очень молчалива, но если её господина Чарльз начнёт унижать, то куколка готова вступиться за господина. Она будет всегда за него хоть понимает, что он и сам в силах постоять за себя, но такая Натали что сделает всё ради господина Кейнса, её любимого и единственного кукловода.

0

128

«Кажется, я разозлил рыжика», - Грей задумчиво осматривал кукольника и не мог не отметить некоторого раздражения, возникшего у юноши в глазах. Правда, оно быстро сменилось любопытством.
- Что же вы считаете важными качествами для слуг?
Чарльз поморщился и вздохнул, запрокинув голову и рассматривая узор на потолке:
- Не люблю слово «слуга» - оно грусть навевает, - граф улыбнулся. – Просто человек не должен бояться указать на твои ошибки и быть всегда готовым выслушать. Не обязательно покорно, но без отвращения. Вот возьму даже Джона – мы с ним в первые дни жутко ругались, он поменял меблировку во всем поместье и заставил меня разбирать все мои бумажные завалы, - Чарльз усмехнулся, вспоминая первый опыт общения с дворецким. – А потом притерпелись, сдружились. Теперь я понимаю, что во многом Джон был прав, и не устаю его благодарить.
В какой-то момент Грей совершенно забыл про гостей и углубился в свои воспоминания, пытаясь понять, почему не уволил наглого слугу еще в первую неделю. Ответ парень до сих пор найти не мог, чему удивлялся еще больше. Хотя, со временем Чарльз просто прекратил его искать – бесполезно. Даже граф местами не мог понять логику своих поступков, склоняясь к варианту ее полного отсутствия.
- Вы говорите довольно странно... Я думал, вы гораздо серьезнее... Почти как господин. Он никогда себе такого не позволял. У него есть четкая грань между слугой и ним самим, - Грей вынырнул из задумчиво-созерцательного состояния и повернул голову к гостям.
- О, мой Шекспир, ты был прав, мы все как один актеры~ - Грей мелодично пропел фразу из любимой песни и усмехнулся. – Меня еще в детстве дед учил: не относись к жизни серьезно – она может обидеться. Меня раздражают какие либо рамки и ограничения, вот и все. Все люди равны, по идее, - Чарльз усмехнулся и откинулся на спинку кресла. – А я вообще не люблю себя с другими занудными графами сравнивать, никогда таким быть не собираюсь – слишком все правильно и серьезно.
Чарльз с самого детства привык делать не то, что положено, а то, что он считал нужным. Парень считал жизнь самой интересной игрой, хотя и не знал правил. Правда, его это никогда не останавливало – самоуверенный, гордый и озорной одновременно юный граф веселился в свое удовольствие. Но в то же время Чарльз понимал, что выделяться из людской массы надо не титулом и манерными замашками жестокого зануды, а добротой и открытостью, искренней радостью и настоящей улыбкой. В глубине души граф всегда немного презирал и жалел тех, кто не считался с людьми, будь то слуги, соседи или просто прохожие, и всегда злился, когда его ставили в один ряд с такими, как Эш.
- Что вы понимаете, сэр... Вы живете так, как вам угодно, вы привыкли командовать людьми и находитесь в вечных делах. Вам некогда подумать о более простых проблемах, присущих людям из другого круга. Такие живут своим внутренним миром и мыслями, иногда эти мысли сплетаются в определенный узор, который должен обязательно выйти наружу, показаться другим людям. У каждого это свое - картина, скульптура, музыка... Я не вижу своего существования без кукол. Просто, так должно быть. Я создан для этого.
Грей поперхнулся, услышав начало вдохновенной речи Кейнса.
«Меня только что на глазах у гостей перекосило. Позор», - отстраненно отметил Чарльз, пытаясь привести себя в чувство и не выдать бурлящей внутри злости.
- Знаете, я бы не судил человека по одному знакомству, - граф немного успокоился, но все еще был серьезен. – А, ладно, закроем эту тему, - Чарльз махнул рукой. – Но вот про искусство Вы сказали верно – это единственная вещь, которую я понять не в силах, - Грей искренне улыбнулся. Хорошее настроение вернулось, стоило только графу глянуть на платье. – У Вас изумительно выходит!
В васильковых глазах отразилось восхищение, а сам парень подался вперед, чтобы рассмотреть получившийся наряд. Платье вышло действительно прекрасное – верно подобранная гамма оттенков, изящный покрой и элегантность. Чарльзу уже самому не терпелось увидеть в этом наряде Натали.
- Кстати, я мог бы сделать вам небольшую экскурсию по поместью, а заодно и рассказать про картины, - Грей бесшабашно улыбнулся, наблюдая за окончанием пошива.
«А еще занесу чашки на кухню и помою, - Чарльз аккуратно слил оставшийся чай обратно в чайничек и пристроил все на запасной поднос. – Наверняка ведь Джон не потушил свет»
- Все равно спать сегодня не собирался, - тихо пробормотал граф себе под нос, а потом уже громче, обращаясь к гостям. – Если леди устали, я могу показать их покои, - и улыбнулся.
А потом глянул на картину и задумчиво вздохнул:
«И зачем я их пригласил? Зачем предлагаю показать поместье? Зачем я вообще связался с дворецким Эша? Наверное, это все тот же вариант отсутствия логики в моих поступках. Прав был отец – я совершенно не умею думать раньше, чем что-либо сделаю»

+1

129

Пока деревянные пальцы ловко сновали туда-сюда, словно играя с иглой, перебирали складки будущей юбки, мастер внимательно слушал графа Грея - тот рассказывал о необходимых чертах. Странно, но слова этого молодого человека координально расходились со всеми речами Эша. Нет, не так его наставляли, а этот человек казался все более странным, в понимании кукольника не укладывались все те слова, что он говорил. Ограничения? Равность? Да любой ребенок в этом мире знает, кто такой господин, а какое место занимает слуга. Общество уже давно еще испокон веков существовало так, разделив обязанности. Слои, пирамида, называйте как хотите, но смысл в одном. Неужели этот граф мог поставить себя на одну ступень с королевой? Кукольник не стал спорить, ибо все, что говорят господа, не имеет права оспариваться, но он был верен суждениям господина Эша. Он очистил меня от скверны. Видимо, поэтому лорд так не любит этого графа - он полон скверны и не желает очиститься, как это сделал я. Возможно, он просто не понимает всей важности? Дроссель взял корсет из рук девушки и стал прикреплять его к юбке. Хоть сборок на ней было много, юбка струилась вниз, делая платье на слишком объемным. Легкость и простота, украшенные какой-то весенней свежестью и невинностью. Именно такой наряд сможет замаскировать твердую сталь из которой была сделана куколка.
Когда творение было завершено, мастер довольно улыбнулся уголками губ. Наконец-то он сотворил что-то, это так воодушевляло. Кейнс протянул Натали платье, внимательно разглядывая со стороны свой маленький шедевр. Надеюсь, я доказал вам, сэр Чарльз, что мое мастерство особо. И мои куклы должны ходить только в тех платьях, что сшил им их кукловод.
- Мне кажется, порой вы слишком стираете границы. - тихо вставил кукольник.
Для его сознания это было что-то невероятное. Хотя, он был графом, мог позволить себе любое поведение, в конце-концов, он никому ничем не был обязан, только королеве верностью... Но Дроссель никогда не желал поменять свою жизнь... возможно, раньше у него и было больше свободы, но он не мог  творить. А что за жизнь, когда ты не можешь заниматься любимым делом? Да, в чем-то кукольнику повезло, но за это счастье он поплатился на самом деле большим... Но ему было это и невдомек... Не кукла, но и не человек, некий странный фокус от ангела, терзаемый в постоянных сомнениях.
– У Вас изумительно выходит!
Граф, наконец-таки заметил, что кукловод закончил шить, вернувшись из своих мыслей. Кейнс поклонился в ответ на похвалу. Буйной радости он не испытывал, но некое чувство творца он удовлетворил. Хотя, это было все не таким важным. Главнее всего - приказ господина. А это означало, что завтра надо будет доставить Натали Эшу, чтобы тот прихватил ее с собой на бал. А мастер вернутся в свой тихий дом-магазинчик, поднимется в уютную мастерскую... Да, здесь время не властно, все идет в своем медленном темпе. И это оставалось самым милым местом для души кукольника - вся эта суета людей на улицах его только отталкивала, поэтому он вообще редко выходил из магазина.
- Кстати, я мог бы сделать вам небольшую экскурсию по поместью, а заодно и рассказать про картины.
- Что ж, сочтем за честь, сэр Чарльз. - вновь склонил голову Кейнс.
Да, кажется, планы меняются, Натали. Он сам покажет нам поместье. Что ж, возможно, так оно и лучше. Постарайся рассмотреть все как можно внимательно, до мельчайшей подробности. Ну же, Натали, не грусти. Завтра ты будешь свидетельницей позора маркиза, а это очень высокая честь. Знаешь, а ведь это твоя заслуга. Если бы ты не украла колье, господин не был бы доволен. Мастер расправил складки на платье, лежащем на диване, а потом подал руку своей куколке, помогая подняться. да, замечательно, когда между мастером и творением есть связь. Натали улавливала ее как никто четко. Дроссель выглядел весьма довольным.
- – Если леди устали, я могу показать их покои.
- Леди не нуждаются в покое. - немного резко ответил Кейнс.
Во-первых, он просто не хотел оставаться один и оставлять кукол без внимания. Во-вторых, это была чистая правда. Ни он, ни куклы не спали, даже притворяться не могли. Когда мастер последовал за Чарльзом в другую комнату, то услышал шорох позади себя. Вновь она!
- Я не разрешал тебе сходить с места. Стой там до утра. - кукловод повернул голову на 180 градусов, обращаясь к настырной кукле, которая тоже пыталась все время быть со своим мастером. Но она не заслужила такого, да и проблем от нее меньше, когда она просто стоит в уголке. - Мы можем идти, сэр.
Дроссель вернул голову на место и немного насмешливо посмотрел в испуганные глаза графа, который заметил странность своего гостя. Как вас всех это удивляет...

+1

130

Господин шил просто превосходные платья, ведь она не знала никого, кто бы мог так изумительно сшить платье. Ведь, Натали понимала, что господин Кейнс вкладывает частичку себя не только в куклы, но и в платья. Как он мастерски подбирает тона, как ловко играл с иглой. Разве это не мастер кукол? Мастер, к тому же самый лучший. Девушка любит его, и не хочет отпускать его ни на миг, но другие обстоятельства бывают говорят совсем об другом, но как бы то ни было девушка будет стараться стать самой идеальной куклой, такой чтобы никто с ней не мог сравниться.
Господин взял корсет из её рук и она подала ему  , смотря в глаза. Когда платье была закончено, то он протянул Натали платье. Девушка слегка наклонила голову, куда-то смотря из-за полузакрытых век. Ей было очень грустно, и ей создалось впечатление, что её никто не замечает. От чего она посмотрела на окно,  в котором виднелась одинокая луна. Но вскоре это глупая мысль прошла и она снова смотрела на своего господина так же, как и раньше. Кукла очень любила своего господина, и она никогда не признает никого кроме его.
Я сделаю всё, что в моих силах. Но это не только моя заслуга, без вас ничего бы не получилось. Вы подтолкнули меня к этому…Не буду грустить, ради вас. Великая честь наблюдать за позором маркиза? Я не знаю точно, но если вы так сказали, то значит это правильно…, - думала девушка. Натали не знала что правильно, а что нет. У куколки отсутствовала система восприятия, ведь с толком отличала плохое от хорошего, правильное и не правильное, что нужно делать, а что нет и т.д.
Господин подал ей руку, от чего помог ей подняться. Она чувствовала и понимала его, как никто другой. Может быть, были такие куклы, которые понимали его, но сейчас девушка видит господина, и её волнует лишь то, что рассмотреть каждую деталь дома.  Господин Кейнс резко ответил о том, что она нуждается в покое, но Натали ни как не отреагировала, ведь ей действительно не хотела спать. Я ведь не сплю уже третью ночь? Я даже не заметила, пронеслась мысль в её голове, а Сару, которая хотела пойти за ними куколка даже не заметила.

+1

131

- Мне кажется, порой вы слишком стираете границы.
Грей запнулся и задумался.
«И чего я, спрашивается, читаю им душеспасительные лекции и пытаюсь доказать совершенно ненужные им вещи? Да они еще и идут вразрез с психологией Эша, причем кардинально – прямо-таки параллельные прямые», - Чарльз тяжело вздохнул. Он точно не думает, прежде чем что либо ляпнуть.
- Да, возможно, но мне нравится. И давайте закончим на этом, ладно? – граф устало улыбнулся.
Все дальнейшие события он с успехом пропустил, вспоминая о моменте постройки особняка. О проектировании коридоров, о придумывании «чего-то особенного», чем впоследствии оказалась настенная лепнина снаружи и изящные узоры на потолках, о том же саде, ставшем лесом…
Парень механически подхватил поднос с любимым сервизом и теперь рассматривал изящные фарфоровые чашки.
- Что ж, сочтем за честь, сэр Чарльз.
- Ну вот и договорились, прошу! – следующую фразу граф решил оставить без внимания.
Грей повел руками и сообразил, что до сих пор держит в руках поднос и, извинившись, унесся на кухню. Там все еще чем-то гремел повар, так что Чарльз просто оставил посуду и пожелал мужчине спокойной ночи.
Вернувшись обратно в гостиную, граф увидел престранную картину – Кейнс вроде стоял лицом к двери, то есть к Чарльзу, но вот видел-то Грей только затылок…
«Опа, и что я съел на приеме? – парень в панике начал перебирать все то, что он умудрился попробовать. Но вскоре лицо начало приобретать все более нормальное выражение. – Я же забыл – Эш умудрился сотворить себе живых марионеток. Читал ведь в какой-то шибко древней рукописи, но тогда подумал, что такое невозможно»
- Что хотите осмотреть в первую очередь? – парень задорно улыбнулся, пропуская в коридор кукловода и Натали, потом прикрыл дверь в гостиную и, держа в руке канделябр на три свечи, отошел к стене и зажег их.
Мягкий ковер глушил эхо от шагов, а гуляющий по поместью ветер играл с язычками пламени на свечах, создавая удивительные узоры из пресекающихся теней. Странно, но в своем особняке, в диких переплетениях коридоров и глубоких погребах с их вечной сыростью и гулким эхом Грей не боялся ничего. Даже ненавистная темнота не пугала в стенах родного поместья. Вот уж точно – «свой дом – своя крепость». Но все равно в пустых коридорах неуютно, наваливается усталость и ощущение некоторой нереальности происходящего, как будто находишься не в доме, а где-то в зазеркалье, перевернутом с ног на голову.
«Собственно, я просто устал. Если бы я сегодня занимался разборкой документов, как и планировал, то получатели бы обнаружили массу «интересных» деталей. Небо, как же я от всего этого устал… Хочу просто с кем-то поговорить, не утруждая себя и собеседника всякой высокоэтической чушью»
- А давайте на эту ночь забудем все формальности, а? – Грей даже не заметил, что сказал фразу вслух.
«Ну вот, теперь я еще и мысли свои озвучивать начал. Докатился ты, Чарльз, до ручки», - юноша потер переносицу.
Прямо перед Греем висела картина – распахнутое окно, а вдали – сад с облетающими листьями.
«Даже странно, что я помню все до последней мелочи про каждую картину и в то же время с легкостью забываю жизненно необходимые вещи. Хотя, если бы я был хоть чуточку собраннее, было бы намного легче, - Чарльз отыскал роспись художника – Р. Майер. – Хороший парень, надо будет заехать к нему, поболтать и посмотреть на новые картины. Ведь Ричард грозился написать что-то интересное специально для меня», - граф улыбнулся. Майер хоть и знал про титул Грея, но совершенно не обращал на него внимания. Вот как раз с ним и можно было не заботиться об авторитете и манерах. Но ехать к Ричарду было уже поздновато.
«Понял. Я ведь пригласил Кейнса с леди только потому, что, поняв их настоящую сущность, хотел посмотреть на живых марионеток. Всего-навсего убедиться, что я ошибался насчет невозможности их создания. Эгоист, я настоящий эгоист»

+1

132

Однако, сэр Чарльз оказался не таким уж и распущенным дворянином, как могло показаться из его речей. Наверняка на своей службе он повидал немало всего необычного. Или же он просто умел справляться со своими эмоциями - Дроссель заметил лишь удивленный блеск в его глазах, но не более. Кейнс взял куколку за руку, чтобы она была рядом с ним, а потом проследовал за графом.
- Что хотите осмотреть в первую очередь?
- Все на ваше усмотрение, граф. - кукловод учтиво поклонился, едва слышно скрипнув.
Хозяин дома повел их по тем местам, где находилось наибольшее количество всевозможных картин. Мастер утопал в каждой из них, будто растворяясь в ощущениях этого пейзажа или натюрморта. Однако портретов он так и не увидел - возможно, Грей предпочитает пейзажи, что-то неживое, но дышащее жизнью? Такое некое противоречие было знакомо кукольнику. Не человек и не кукла, он сам был таким. Сэр Чарльз вовсе сделался немногословным, да особого представления картины и не требовали, настоящая душа, живущая творчеством прекрасно и так все поймет, хотя, возможно, парень просто ушел в свои мысли, что позволило кукольнику обернуться к Натали.
- Натали, с тобой все в порядке? - едва слышно шепнул мастер ей на ушко. - Скажи что-нибудь, чтобы я не чувствовал себя одиноким... Мне кажется, ты волнуешься? Оставь, это не нужно. Неужели тебе небезразличен маркиз? Поверь, он просто животное, которое наконец-таки попадется в ловушку господина.
Кейнс прикрыл глаза, с чувством некого удовольствия вспоминая эти фиолетовые глаза и серовато-белые волосы, тронутые легким голубоватым оттенком. Господин, каким бы он ни был, он оставался творцом и создателем идеального, именно таким стремился всегда быть и Дроссель. Как бы не сердился господин, мастер знал, что на самом деле Эш привязан к своему дворецкому и никогда не оставит... Хотелось бы надеяться. В самом начале, когда кукловод только приступил к выполнению своего долга перед лордом, тот чаще обращался к нему, общался, делился мыслями, учил всему необходимому для новой жизни. Эти моменты памяти были довольно ценными для Кейнса, хотя он сам не знал почему. Возможно, он хотел вернуть то время, но...
- Все когда-нибудь пройдет, все пройдет, все пройдет. Все когда-нибудь пройдет, моя милая леди. - чуть громче пропел кукольник.
Приходится мириться с тем, что господин отдалился. Но, если проходит хорошее, так же пройдет и плохое, господин непременно вернутся, и все будет еще лучше, чем раньше. Глупые кукольные мечты. Ему ничего не нужно было от жизни - только любимая работа, куклы и господин. Да, собственно, что это была за жизнь? Если бы он только знал истинное значение этого слова, когда нет никаких рамок, шаблонов... Возможно, тогда бы он не был собой, а кем-то другим... Да вот хотя бы таким же, как граф Грей - перед ним не было никаких ограничений, он свободно парил в небесах, как вольная птица, не обремененная тяготами земли. Вас ничем не удивить, верно? - лиловые глаза буравили затылок молодого графа. - А известно ли вам, что мой господин не принадлежит земле, что он еще свободнее, чем вы? Он точно знает, что такое полет. А вы наивно полагаете, что вам под силу справиться  с ним... Кейнс прикрыл глаза, покорно ожидая, когда же они смогут продолжить экскурсию по особняку.
- А давайте на эту ночь забудем все формальности, а?
Кукольник вздрогнул, открывая глаза. Это он сейчас обращался к нам? В самом деле, никого другого вокруг не было, только граф и две марионетки ангела. Крепче сжав маленькую, но довольно твердую руку девочки-куклы, мастер склонил голову на бок.
- Что вы хотите этим сказать, сэр Чарльз? - отозвался кукловод под бой часов из соседней комнаты.
Два раза... уже два часа ночи. Интересно, он в самом деле не собирается спать? А что, если я усыплю его песней? Едва заметно улыбнувшись, Дроссель скосил взгляд на Натали. Кажется, она поняла, что он задумал. Моя милая леди. Сейчас мы должны будем отвести его поближе к комнатам. Там наверняка есть его кабинет. Ты незаметно ускользнешь от нас, а я постараюсь сделать так, чтобы он уснул... Кукловод сунул руку в карман, доставая кольцо. Едва заметное голубое свечение исходило от камня. Марионеткой я вас не сделаю, просто заворожу, как обычно это происходило с юными леди... Главное, вовремя остановиться. Зажав кольцо в руке, Дроссель подошел чуть ближе к графу.
-Можно ли осмотреть второй этаж, сэр Чарльз? - ненавязчиво улыбнувшись, рыжий парень склонил голову.
Не стоит недооценивать кукол на ниточках. Хотя, на самом деле, не важно какая это марионетка, главное - кто их кукловод. Все шло от того, кто дергал аз ниточки. А господин будет доволен своими слугами, если они узнают какой-нибудь секрет недоброжелателя. Все довольно просто, Кейнс наделся, что сможет обыграть графа, поскольку полагал, что сам он - настоящий человек. Ну же, граф, соглашайтесь. Я не причиню вам вреда... Кольцо приятно запульсировало в крепко сжатом кулаке - оно рвалось к человеку, желая попробовать, вдруг он станет его хозяином? А, если нет, то кольцо придется забрать. Но я не стану вас убивать, сэр Чарльз. А господин не узнает об этом инциденте.

0

133

Мастер взял куколку за ручку, и девушка следовала за ним. Натали шла с нм и чувствовала, что если господин с ней и ей ничего не страшно. Господин всегда защитит её, если надо, как она тогда, когда его господин ударил его. Девушка желает служить своему господину всегда, ведь другого желания у неё и быть не может. У кукол нет чувств, это правда, но у них есть долг служить своему господину. Куклы такие хрупкие создания, что в их хрупких сырцах есть желания сделать всё, сто скажет их господин, примером есть и сама Натали.
Девушка осматривала картины. Однако, они были какие-то мёртвые. Вы можете увидеть светлую картину, где всё зелёное и светит солнце, но они не настоящие. Натали не видела, чтоб художник отдавал самого себя в картины. Натали хоть смотрела на картины, но ей совсем не составляло удовольствие находиться здесь. Почему они пришли сюда? Разве нельзя было прийти в мастерскую, чем сюда. Натали совсем было грустно, ей хотелось поскорее убежать с этого места и никогда не вернуться. Зачем надо была сюда идти, ведь господин не приказывал сюда идти.
- Господин…Я всегда буду с вами. Вы не одиноки. Я сделаю всё, что вы скажете. Хоть я просто кукла, но вы никогда не будете одинокими пока я здесь. Верьте мне…С чего вы взяли? Мне безразличен маркиз, я не испытываю к ним каких-то чувств. Кому я испытываю какие-то чувства, так это вы господин Кейнс. Остальные мне не интересны , - сказала она, смотря ему в глаза, ведь глаза зеркала души и Натали привыкла смотреть собеседнику в глаза, когда разговаривает с кем-то.
Она увидела, как взгляд господина встретился с её. Она поняла, что нужно её убежать, когда он уснёт. Но убежит она и что? Бежать в кабинет? Но что ей там искать, ведь господин не дал чёткой поставленной цели.
Я поняла, но что мне там искать? , - подумала она. Она смотрела на господина и кивнула положительно, хоть не знала, что там её ждёт. Однако ради господина она готова на всё. Ей не был важен Чарльз, ведь он пешка в руках кого-то, как они вместе с господином, они всего лишь пешки в руках ангела, и не более….

+1

134

- Все на ваше усмотрение, граф.
«Мне только показалось, или я действительно слышал скрип? Странно все, однако», - Чарльз тряхнул головой и, чуть прищурившись, посмотрел на кукольника сквозь пламя свечей.
- Тогда пройдемся по всему поместью вдоль и поперек! – Грей воодушевленно посмотрел в глубину коридора, освещаемого редкими светильниками. Граф обожал свое поместье и в перерывах между работой предпочитал просто прохаживаться по коридорам, наслаждаясь плотной тишиной с редкими примесями завывания сквозняка. И, безусловно, рассматривать картины. Грей мог подолгу стоять возле какой-нибудь из них и о чем-то думать, что-то вспоминать или просто рассматривать пейзажи.
Когда-то Джон удивился, почему в доме у Чарльза нет ни одного портрета, на что граф простодушно ответил, что портреты предков навевают печаль, а свои собственные утомляют глаз. Парень не считал нужным копить профили и анфасы всегда жутко серьезных и печальных родственников, а единственным портретом была удивительная работа уличного художника – года три назад на празднике мужчина написал портрет Королевы, который просто очаровал Грея. С тех пор картина висит у графа в спальне и оберегается от малейших повреждений.
- Все когда-нибудь пройдет, все пройдет, все пройдет. Все когда-нибудь пройдет, моя милая леди, - песня зазвучала в полной тишине как колокол, но не выдернула графа из задумчивости, а наоборот, еще глубже погрузила в воспоминания о далеком прошлом.
«Эту песенку пел мне дед на ночь, чтобы я быстрее засыпал. Но, помню, я еще часа полтора лежал и вполголоса ее напевал, - Грей улыбнулся, вспоминая. - И все же как старик играл! Я слышал многих шарманщиков, но ни один не годился деду в подметки. Вот человек, которым я по-настоящему горжусь»
- Что вы хотите этим сказать, сэр Чарльз? – вопрос повис в воздухе, так и не получив ответа.
«Часы? – Чарльз прошелся по коридору и толкнул дверь комнаты. – Странно, они ведь должны были стоять в кабинете, - юноша поставил канделябр на пол и подошел к часам, открыл стекло и крутанул стрелки. – Ах да, они ведь мне мешали, и я их чуть не разбил. Джон еще ругался долго, а потом унес их куда-то. Значит, сюда»
Грей долго всматривался в циферблат, пытаясь вспомнить, чем же ему так не угодили напольные часы, сделанные еще в прошлом веке, и перешедшие Чарльзу в наследство от покойной тетки. Так и не вспомнил, а его внимание привлек чуть качнувшийся огонек, расшевеливший тени в углу.
«Я ведь пригласил дворецкого Эша домой. Большей ошибки я еще не совершал, надо признать, - граф прикрыл глаза, слушая тиканье часов. – Только бы все обошлось без казусов. Не приведи небо придется взяться за рапиру»
- Можно ли осмотреть второй этаж, сэр Чарльз?
«Вот и все, гореть твоим надеждам в Аду, Грей»
- Боюсь, на втором этаже совершенно нечего смотреть, кроме трех картин. И не думаю, что вы сами найдете в том лабиринте мой кабинет, - юноша устало улыбнулся. – И, заверяю Вас, важных документов у меня нет. Разве что только бумаги Скоттланд Ярду, которые Эш и сам видел, да парочка приглашений на вечеринки. Все приказы Королевы я предпочитаю сжигать сразу по прочтению. Леди, не советую туда идти – там тупик, - Грей бросил взгляд на Натали, а потом посмотрел в глаза Кейнсу. – Мне нечего скрывать от Эша. И Лондонский мост все же рухнет, моя милая леди, - юноша усмехнулся и, подхватив канделябр, отошел к двери, опираясь на косяк. – Так Вы хотите осмотреть поместье и не заблудиться, Кейнс? Или мне можно возвращаться в гостиную?
В голосе Грея сквозила явная насмешка. Но граф был и обеспокоен в некотором роде – ему совершенно не хотелось тратить утром уйму времени на поиски заплутавших в переплетении ложных коридоров гостей.
«И почему я так сказал? Может, кукольник действительно хотел всего лишь осмотреть второй этаж, а я уже придумал зловещий план. Нет, правильно я сделал, что не сел отвечать на приглашения и письма воздыхательниц. У меня еще не было такой путаницы в мыслях…» - но Чарльз все же решил повременить с извинениями и дождаться сперва реакции Кейнса с Натали.
«Сколько же осталось до рассвета? Когда же наступит самое темное время?»

+1

135

Глядя на Натали, Кейнс всегда вспоминал музыкальную шкатулку. Ей бы очень подошла какая-то мелодия из "музыкальной коробочки", как многие называли ее. Тихая, покорная, спокойная, неторопливая, задумчивая... Да и сама утонченность фигуры напоминали о девочке внутри шкатулки, которая кружилась под мелодию, такую тихую и тонкую, как луч лунного света. При одном взгляде в серые глаза мастеру становилось спокойно, в них он видел отражение мира, в котором существовали они - кукольный мир, полны тайн, размышлений и глубины переживаний, при чем при полном отсутствии эмоций. Почему-то люди считали этот мир полный тоски и грусти, у них возникала жалость. Дроссель терпеть не мог людскую жалость, потому что она портила людей и внушала совершенно ненужные переживания. Им было прекрасно в таком мире, там полно очарования для их фарфоровых сердец и нет приятнее минут, проведенных в размышлениях под игру музыкальной шкатулки или шарманки. Лиловые глаза с легкой скукой и тоской по шарманке скользнули по очередной картине.
- Натали... Я бы не советовал тебе привязываться к чему-то. Понимаешь, ничто не вечно... - мастер был польщен тем, что его творение так любит его, но... Хотя кого он обманывает - ведь он сам привязан к своему господину вопреки всем словам. Что ж, тогда ничего непонятного - он привязан к господину, а куколка - к кукловоду. Все на своих местах. - Все будет хорошо.
Мастер провел рукой по щеке девушки и повернулся к графу. Кольцо, сжимаемое в руке, словно замерло в предвкушении новой жертвы. Нет, я же не хочу, что бы с этим господином что-то случилось. - одернул себя Кейнс. Однако, следующие слова графа заставили замереть кукольника с протянутой рукой.
- Боюсь, на втором этаже совершенно нечего смотреть, кроме трех картин. И не думаю, что вы сами найдете в том лабиринте мой кабинет.
Откуда... Откуда он узнал? Как догадался? - Дроссель впервые ощутил, как на его лице отразилось легкое удивление и замешательство. Приоткрыв рот, кукольник отступил на шаг назад, но потом замер на месте. Все это начинало казаться ему странным. Мысли, его охватили всевозможные мысли, так что теперь нужда в спокойном месте для размышлений возникла еще сильнее обычного. Как? Неужели мы угодили в ловушку? Хотя... Его тон не высказывает ничего негативного... я так думаю.
– Так Вы хотите осмотреть поместье и не заблудиться, Кейнс? Или мне можно возвращаться в гостиную?
- Я искренне извиняюсь за мои дерзкие слова, сэр Чарльз. - кукловод вновь со скрипом поклонился. Что со мной такое? Раньше я издавал мало подобных звуков... кажется, это все из-за того, что прошлой ночью я вымок под дождем... - Давайте продолжим осмотр, как вам будет удобно, сэр...
Кукольник пересекся взглядом с графом и быстро опустил глаза. Кольцо кольнуло в руке, но мастер быстро убрал его в карман, чтобы не искушать судьбу. Бросив взгляд на Натали, Дроссель молча кивнул ей. Что ж, Натали, наши идеи зашли в тупик. Ничего не станем пока делать. Надеюсь, мы выберемся отсюда утром. Прошу тебя, не говори господину об этом случае.

0

136

Девушка шла рядом с господином. Он был для неё всем. Почему она так привязана к нему? Почему она так хочет служить ему? Никто на эти вопросы не знают ответы. Натали удивляется сама почему она так предано служит господину Кейнсу? Почему в её маленькой кукольной душе нет никого кроме своего господина, который открыл ей глаза на этот мир. Девушка так тянулась к своему господину лишь потому, что хотела быть с ним всегда и никогда не отдавливаться от него. Однако, следующие его слова заставила его куколку немного испугаться. Действительно она испугалась его слов о  том, что ей не стоит ни к чему привязаться.
Как так? Но ведь вы сами не хотели, чтоб я отваливалась от вас. Так почему сейчас вы говорите так? Или вы хотите, чтоб я скрылась, убежала? Дайте мне только шанс и можете забыть мои серые глаза, моё лицо, можете забыть меня…Но я вас люблю и хочу к вам быть привязанной. Хотите вы этого или нет, но куклы всегда привязаны к своему господину, даже вы… Так почему я особенная? , - думала она. Его слово сделали больно маленькому хрупкому сердечку.
- Не хочу. Я не буду следовать этому приказу, - впервые она сказала что-то против приказа мастера. Просто она хотела быть привязанной к нему, как одно целое. Вскоре он прикоснулся к её щеке. Натали посмотрела на него и хотела, чтоб он понял, что она хочет быть с ним. Она так желает стать для идеальной куколкой, но если он будет отдаиваться от неё, то ничего толкового не выйдёт. Идеальная кукла это та кукла, которая понимает своего господина. Девушка хотела быть такой куклой, но если господин сам не захочет этого, то она не сможет быть куклой, которая его поймёт.
Но тут граф и господин начали разговаривать, кажется что он понял их план. Натали стояла за господином, а точнее за его спиной. Быть может ей было так удобно, а быть может это её привычка. Когда-то и у неё был верный друг, и она всегда пряталась за его спиной, когда предстоял серьёзный разговор с кем либо. Вскоре господин извинился и они пошли куда-то. Девушка старалась быть как можно ближе к своему господину, ведь она переживает за него, как никто другой в этом помещение, а может и в стране. Кто может это знать?
Я ничего не скажу господину. Но, он сможет узнать как когда, но что я могу так это только молчать. И я всё сделаю для вас. Будьте уверены…, пронеслась такая мысли в голове у Натали.

+1

137

«Надо же, моя догадка подтвердилась, - Грей чуть заметно ухмыльнулся. – Значит, ожидали более простодушного ответа»
Чарльз наблюдал за изменившимся лицом Кейнса и отмечал, что кукольник все же очень хорошо справляется со своими эмоциями. Но парень все-таки не сдержался, а это значит, что граф ткнул пальцем в небо и попал в нужную птицу. У Грея просто талант был не утруждаясь и не задумываясь говорить слишком нужные вещи и выводить людей на чистую воду.
- Я искренне извиняюсь за мои дерзкие слова, сэр Чарльз. Давайте продолжим осмотр, как вам будет удобно, сэр...
- Не страшно, ночью и не такие странности случаются. Прошу меня тоже извинить, если я чем-то вас… - Чарльз задумался, подбирая нужное слово. – Обеспокоил, - а потом развернулся и зашагал по коридору, продолжая говорить, но, в то же время, и следить за малейшим изменением теней – мало ли, а вдруг гости все-таки решат самостоятельно поплутать по особняку. – Как я и говорил, на втором этаже скучно и неинтересно. Предлагаю заглянуть в библиотеку.
«Я уже второй раз слышу скрип, странно. Именно тогда, когда рыжик кланяется, - граф задумчиво теребил кончики волос. – Спрошу – невежливо будет, не спрошу – буду продолжать мучиться любопытством. И непонятно еще, что хуже», - Грей мучительно вздохнул и, приостановившись, обернулся.
- Кейнс, такой вопрос задавать крайне невежливо с моей стороны, и, если не хотите, можете не отвечать. Но все же, это ведь Вы, с позволения сказать, скрипите? – Чарльз чуть приподнял бровь и улыбнулся. Детский интерес, будь он неладен.

Поплутав по коридорам и окончательно запутав гостей, граф привел их к двери, покрытой тиснеными серебром узорами. Тяжелая, потемневшая от времени, с массивным замком дверь служила Чарльзу проходом в иной, более таинственный и завораживающий мир. Сюда не разрешалось входить даже слугам, граф сам там убирался и подолгу сидел, аккуратно перебирая, вытирая от пыли и водя пальцами по обложкам, вдыхая запах старой бумаги с легкой примесью вековой пыли. Сюда вообще слишком редко попадали чужие - Грей предпочитал не показывать своей обширнейшей коллекции, которой дорожил так же, как и картинами. Но для сегодняшних гостей Чарльз почему-то решил сделать исключение и впустить в обитель своего покоя.
- Милости прошу, - Грей распахнул дверь и задумчиво посмотрел в темноту.
«И тут она… Почему я не могу убить тьму? Я ведь еще ни разу не проигрывал, так почему же?.. – Чарльз мучительно поморщился, потом с силой провел свободной ладонью по лицу, стирая весь страх, и перешагнул через порог. – Это моя территория! Здесь я хозяин!»
Крепко держа канделябр с наполовину оплывшими свечами, граф прошелся по помещению, устланному мягким ковром, на котором Чарльз любил валяться, читая очередную книгу, дошел до камина и бросил туда пару поленьев из стоящего рядом ящичка, выудил оттуда же длинные каминные спички, аккуратно зажег одну из них и просунул между поленьями. Дрова загорались нехотя, но вскоре уже стало слышно характерное приятное потрескивание, а граф пока прошелся до окна и распахнул створки, раздвинув плотные занавеси. С неба на парня смотрели мигающие звезды, улыбаясь новому лицу, Грей улыбнулся в ответ.
Мрак нехотя отступал все глубже в углы комнаты, и вскоре стало понятно, что помещение огромно. И действительно, библиотека занимала наибольшее пространство в особняке. В темноту уходили стеллажи, заставленные книгами и древними рукописями. К каждому из них была приставлена тумбочка с маленькой картотекой, а в углу возле двери стоял шкаф с полной, составленной лично Чарльзом, содержащей не только информацию про автора и год выпуска, но и краткое описание и мнение самого графа насчет данной книги.
- Вот вы и в моей обители, - Грей улыбнулся, счастливо осматривая помещение библиотеки. – Присаживайтесь, - парень махнул рукой на стоящие рядом с камином стулья и сам уселся в одно из них, перегнулся через подлокотник и пристроил канделябр рядом с ножкой, предварительно задув свечи.
«Хм, я забыл попросить Джона унести отсюда пианино, - Чарльз рассеянно глянул на стоящий у стены инструмент. – Старинный ведь, и даже как-то жалко его отсюда забирать – так вписывается в антураж»
Еще одной особенностью библиотеки было полное отсутствие картин. И все из-за того, что хозяин особняка считал невозможным слияние этих двух совершенно разных видов искусства, не приемля даже малейшего сближения.

+1

138

Они вновь шли по коридорам, пламя свечей, которые нес граф, освещали путь, но, едва они проходили, как густой мрак вновь смыкался у них за спинами. Дроссель думал о сказанном - ведь он ошибся, сказав Натали о привязанности. Этого не изменить.
- Не хочу. Я не буду следовать этому приказу.
Он обернулся к ней, вновь беря в свою руку холодную ручку куколки. Какая же она смышленая, может рассуждать так четко и правильно... Она не такая пустая, как остальные. Мастер был доволен ею, об этом говорил его потеплевший взгляд.
- Это не был приказ, моя милая леди. И я признаю, что был не прав.
Ее глаза так пристально заглядывали в лиловые глаза кукольника, что он не сдержался и улыбнулся в ответ, совсем слегка, как делал обычно. Она и так знала, как мастер доволен. Что бы ни случилось... Я буду защищать тебя, как ты защищаешь меня. Кейнс развернулся, вновь следуя за хозяином особняка, который вел их на дальнейший осмотр дома. Коридоры сплетались в причудливый узор, не оставляя возможность даже примерно запомнить путь. неожиданно граф остановился, и идущий в своих мыслях кукловод едва не врезался в него.
- Кейнс, такой вопрос задавать крайне невежливо с моей стороны, и, если не хотите, можете не отвечать. Но все же, это ведь Вы, с позволения сказать, скрипите?
Казалось, мастера вряд ли можно чем удивить... да и внешне он это никак не показал, хотя подобный вопрос и заставил его замешкаться. Кейнс лишь изогнул бровь, пристально вглядываясь в васильковые глаза.
- Я думал об этом... не знаю, должно быть это из-за дождя, под который я попал на днях. Полагаю.... хочу добавить, я - человек... - проговорил кукловод, растягивая слова.
Да, наверняка граф заподозрил что-то такое, а Дроссель помнил слова господина, которые так задели его. Ведь в самом деле, почему они вечно пытаются в этом усомниться? Не узнав, удовлетворился ли Грей подобным ответом или же нет, Кейнс продолжил следовать за хозяином дома. Когда он вошел в красивую дверь, кукловод остановился, пропуская вперед свою леди, и лишь потом переступил порог сам. Пытаясь разглядеть комнату, мастер замер на месте. Граф предложил им присесть. Дроссель кивнул Натали, приказывая занять одно из кресел, а сам остался стоять, вглядываясь в легкий сумрак.
Комната оказалась довольно просторной и уютной. Слабый свет от нескольких свечей распространялся не более чем на три метра. Однако в комнате вполне отчетливо виднелись очертания шкафов, заполняющие пространство. Библиотека. Мастер сделал пару шагов вглубь, осматриваясь. У него в доме-мастерской тоже была библиотека – за одной из неиспользуемых им дверей. Он туда практически не заходил, мотивируя это ненадобностью и, главным образом, наличием камина. Хоть тот и не горел, но все равно внушал кукольнику безумный страх. Пожалуй, огонь единственное, чего он боялся, вид пламени парализовал его, рисуя в воображении страшные картины… Пока мастер задумался, граф уже стоял возле библиотечного камина, в котором полыхал тот самый огонь, которого так боялся кукловод. В тот же миг Дроссель оказался в другом конце комнаты, подальше от страшного сгустка пламени! Вообще буйный полет фантазии всегда играет с нами злые шутки. Кейнс пятился, пока не наткнулся на пианино, стоящее возле окна. Мастер осторожно прошелся пальцами по клавишам, сыграв «London bridge is falling down» первый куплет…
Наконец-то в окне блеснула луна. Еще неполной серповидной формы ночное светило робко раздвинуло иссиня-черные тучи. Кукольник отвлекся на свою любимицу, прильнув к холодному стеклу. Луна была сочного насыщенно-желтого цвета, как перезрелая долька дыни. Не дожидаясь разрешения, Дроссель распахнул окно, усаживаясь на подоконник. Леденящий ветер ворвался в комнату, но кукольник явно не ощущал холода, а хозяин дома, кажется, был не против. Ну не мог же Кейнс противиться зову и чарующему свету луны. Она являлась его спутницей все эти долгие одинокие ночи, когда мастер делал кукол. Большую часть времени он был один, что вполне его устраивало, и только обществу луны он был безумно рад…
Сейчас на дворе стояло четвертое декабря… хотя, раз часы пробили два раза, знаменуя новый день, настало пятое число. Мастер понимал, что скоро господин попросит его о чем-то более важном – ведь армия марионеток уже достаточно велика. Однако, Кейнс никак не мог осознать цель лорда – зачем ему девочки-куклы и что это даст? Наверное, он пытается улучшить мир, избавить от всего ненужного, как эмоции, сохранив самое главное навечно – красоту и молодость. Кукловоду было достаточно наслаждения от его работы, а польза… он верил, что доставляет радость господину и восхищение посетителям магазина. Он соскользнул с подоконника, поглядывая на пианино.
- Лондонский мост падает, падает, падает. Лондонский мост падает, моя милая леди. Как построить его вновь, его вновь, его вновь? Как построить его вновь, моя милая леди?
Дроссель слегка улыбнулся, прикрывая глаза. Эта старая детская песенка была ему очень дорога. Он вновь сыграл ее на пианино, на сей раз сопровождая ее пением. Могло показаться, что мастер просто зациклен… Возможно, в этом и был ключ, о котором не догадывался Дроссель. Эту песню ангел нарочито внедрил в сознание кукольника. Ею он управлял своим дворецким, как тот управлял девочками-куклами. Приятное спокойствие было прервано шорохом – ох, на какое-то время Кейнс забыл, где находится и  совершенно не замечал все это время Грея, стоявшего у его за спиной. Кажется, еще там, в коридорах, граф пропел «И Лондонский мост все же рухнет, моя милая леди»…
- И все равно его возведут вновь. Возьми ключ и запри ее, запри ее, запри ее. Возьми ключ и запри ее, мою милую леди. Будет долго мост стоять, мост стоять, мост стоять. Будет долго мост стоять, моя милая леди. - пропел Дроссель, смотря в глаза графу, на миг забывая о своей покорности. Через некоторое время, будто бы опомнившись, он отвел взгляд, всматривась в очертания своей куколки.
Мастер склонил голову в бок, пытаясь понять, почему Чарльз смотрит на него так пристально, словно изучает…

+1

139

Они шли по коридору. Свечи освещали дорогу…Натали обратила внимания на один огонёк на свече. Огонь…Он всегда горит по разному: есть огни, которые горят яростно, которые хотят испепелить всё, что попадется им , есть огни которые горят так спокойно, что нельзя даже описать словами. Слова это ничто. Когда вы видите тот спокойный огонёк, то так хотите к нему прикоснуться, но когда прикасаетесь, то становиться больно, ведь какой бы ни был огонь он опасен, как для человека, так и для кукол. 
Он взял её маленькую ручку и его взгляд был теплее. Натали поняла, что он доволен ею. Девушка как и всегда  смотрела в его глаза. Она не знает почему, но ей кажется что в глазах господина  скрыт целый мир, который он хочет ей показать. Но только не настало время и поэтому она так часто смотрит, что разглядеть хоть часть того мира. Всё-таки Натали очень привязалась к своему господину, и не хочет оставлять его ни на миг. Ведь, он мастер созданий таких кукол, как Натали.
Когда он признался, что не был прав, то она слегка наклонила голову и на душе было какое-то облегчение. Натали действительно была рада, что он не прав и поэтому он не отклонял её привязанность. Вы не отклоняете мою привязанность? Значит, я могу быть с вами, как прежде? Значит…Я буду с вами всегда, вечно… , - подумала она, но потом она вновь подняла голову и снова смотрела в его глаза. Почему же она смотрит имеемо в глаза? Не на лицо, не на волосы, а именно в глаза? Наверно, лишь потому, что хочет увидеть там душу.
Когда он услышал, что господин человек, то она слышала это второй раз. Он так говорил и своему господину, что он человек. А Натали кто она. Кукла или человек? Натали думает, и знает, что она кукла и будет ею всегда, пока будет существовать. Сначала она хотела отклонить свою природу, но она поняла, что нельзя отклонять того, что присуще только тебе. Натали – кукла  и от правда не убежать, даже если она будет говорить что она человек, то где-то в глубоко в душе второй голос будет говорить тебе «Ты – кукла. И это правда.»
Когда они вошла в комнату, то господин кивнул и Натали села в кресло. Через пару минут она услышала мелодию «London bridge is falling down». Ей очень нравилась эта мелодию и куколка просто сидела, слушая её любимую мелодию.

0

140

- Я думал об этом... не знаю, должно быть это из-за дождя, под который я попал на днях. Полагаю... Хочу добавить, я - человек...
«Что-то подобное он уже пытался сказать Эшу. Странно, как же лакей недосмотрел и забыл лишить марионетку способности мыслить?» - у Грея внутри полыхал пожар ярости. Парень не понимал, как можно сделать оплошность, творя шедевр, да еще и слишком похожий на человека…
- Да! Вы – человек. И Эш сам виноват, что не понимает и не принимает, что самое важное, самых простых истин, - Чарльз запнулся, пытаясь привести в порядок путаницу в голове и прекратить шум в ушах.
«Не стоило так злиться. Не мое это дело», - граф обернулся и как-то очень грустно улыбнулся.
- Мне жаль Вас, - получилось очень тихо, Чарльз сомневался, что кукольник услышит сказанное. Просто вырвалось то, что Грей тщательно прятал за веселой улыбкой и показными речами весь вечер.

Библиотека была кругом спасения для утопающего в странности этой ночи Чарльза. Пройтись растопить камин, потушить свечи, усадить гостей… Все эти мелочи полностью занимали мысли графа, не давая вспомнить о произнесенном вслух, о мимолетных движениях и двух странных не то людях, не то куклах…
Наконец-то Грей уселся в кресло и прикрыл глаза, тихо вздохнув. И тут раздалась музыка. Слишком знакомая, слишком далеко уходящая в детство и пробуждающая ото сна только что успокоившиеся воспоминания.
«Лондонский мост… Не хватает шарманки и тихого голоса, - Чарльз приоткрыл глаза, рассматривая лицо сидящей рядом Натали. Девушка была действительно красива, но почему-то казалась графу далекой и совершенно чужой. Слишком тихая, слишком покорная, не такая, как раньше. – Сегодня странная ночь, вот и все. Стоит взойти солнцу, как все рассеется в утреннем тумане»
Порыв холодного воздуха ворвался в комнату, перелистывая страницы лежащих на столе книг. Грей повернул голову в сторону открытого окна и улыбнулся. Потом прошелся по помещению, скрывшись в темноте стеллажей, пробежался пальцами по корешкам древних книг и наугад вытащил одну из них. Потом вернулся обратно и присел на корточки рядом с камином, глядя в огонь.
- Знаете, Кейнс, если Вы промокли, лучше посидеть у камина, чем мерзнуть на холодном ветру, - Чарльз задумчиво перевел взгляд на кукольника, только что допевшего «Лондонский мост». – Огонь никогда не причинит вреда по собственной воле, - граф, еле касаясь, кончиками пальцев мазнул по язычку пламени, улыбнулся. – В огонь летела картина, а за ней бросился человек. Но костер так и не стал погребальным, подарив обоим жизнь.
Перед глазами у Чарльза снова встал задний двор, необузданное пламя и стоящий в растерянности художник. Грей тогда сам от себя не ожидал такого рвения спасти полотно, а когда осознал, что делает, простился с жизнью…
Граф уселся на ковер перед камином, обхватив согнутые в коленях ноги руками и подтянув их к подбородку.
- Не стоит Вам подхватывать простуду, - Чарльз улыбнулся и глянул на кукольника, в глазах у парня горели смешинки. – И расскажите мне про свой магазин. А еще про кукол. И руки у Вас странные. А еще Надин постоянно молчит.
Грей готов был говорить до самого утра. Он согрелся, и к нему вернулось прекрасное настроение. А все странности окончательно уползли вместе с темнотой, затаившись до поры в углах стеллажей и пыли книг. Луна снова вышла из-за туч, позволяя Грею рассмотреть силуэт Кейнса и узоры на пианино. Потом граф легко поднялся, прошелся к инструменту и пробежался пальцами по клавишам, вслушиваясь в давно уже забытые звуки.
- Лондонский мост рухнет, потому что возведен он на сотнях жизней. И даже алмазные опоры не спасут шедевр от времени, - Чарльз и не заметил, как начал играть услышанный когда-то у уличного художника мотив. Получалось красиво и на удивление мелодично, хотя парень не притрагивался к пианино уже больше года. – Вы вводите меня в состояние ностальгии, Кейнс. Как Вам это удается? – парень чуть насмешливо и одновременно удивленно посмотрел на стоящего рядом кукольника и задумчиво улыбнулся, потом закрыл крышку пианино и прошелся до стола.
«Давно я уже сюда не заглядывал», - Грей механически перелистнул страницу одной из лежащих книг, аккуратно положил туда же недавно взятую и снова сел к камину, касаясь затылком каменной каминной кладки.
«Совсем скоро станет слишком темно. Что же случится сегодня?»

+1

141

Мелодия... Мелодия твоей души. Что ты видишь в ней? Наверное, совсем иное, чем любой другой. Для детей это всего лишь веселая песенка, под которую можно поиграть. Для серьезных чиновников - это сплошная чепуха, не несущая никакой информации. А кукольник готов напевать ее вновь и вновь тихими осенними вечерами при зажженных свечах в полном одиночестве. Этот его укромный мир, такой легкий и хрупкий, нуждался в постоянных волнах вдохновения и порывах прекрасного. В каком-то смысле кукольник был своеобразным импрессионистом. Представители этого жанра стремились наиболее естественно и не предвзято запечатлеть реальный мир в его подвижности и изменчивости, передать свои мимолётные впечатления. Ах, как сейчас была прекрасна за окном луна! Кукольник хотел вновь что-то творить, просто места себе не находил... а именно сейчас его мастерская так далеко отсюда. Вздохнув, он посмотрел на белоснежные клавиши пианино.
- Знаете, Кейнс, если Вы промокли, лучше посидеть у камина, чем мерзнуть на холодном ветру.
Эти слова подействовали резко, как будто выстрел. Дроссель отшатнулся, облокотившись о пианино - клавиши жалобно загудели, однако, мастер не остановился. Он прижался спиной к стене, а в глазах заплясали ужасающие отблески огня. Как-то раз он уронил на себя свечи, стоящие в канделябре на столе. Они упали прямо ему на грудь, опалив и безнадежно испортив алый бант на шее. Тот страх, что пережил мастер, еще больше отбил охоту общаться с этим опасным монстром. Когда-то его господин сказал такую фразу: "Огонь снимает с тела кожу, а с души — грех. Огонь выжигает всю грязь..." Но он не хотел сгорать! Огонь, который горит в два раза ярче, сгорает в два раза быстрее.
- Не стоит Вам подхватывать простуду.
- Благодарю вас за заботу, но я предпочту просто посидеть в  кресле. - слабо проговорил кукольник, стараясь не смотреть на бушующее пламя в камине.
Мастер медленно зашагал к креслам, стараясь стороной обойти камин. Присев на соседнее кресло, стоящее рядом с Натали, он немного облегченно вздохнул. Даже такие сильные эмоции как страх перед огнем казались всего лишь кукольной выдумкой. Уж больно неестественны они выглядели на лице мастера, ему шли тихая безразличность и спокойствие. Все хорошо, моя милая леди. все хорошо. Я всегда буду с тобой. - пронеслось в голове мастера, когда их взгляды с куклой пересеклись. Способны ли на такое люди? Они лишь думают, что чувствительны, а на самом деле не могут почувствовать друг друга на мысленном уровне.
– И расскажите мне про свой магазин. А еще про кукол. И руки у Вас странные. А еще Надин постоянно молчит.
Надин? Ах, да, для него ее зовут именно так. Что ж, неужели это простое любопытство? Кейнс слегка облокотился о спинку кресла, привычно закинув ногу на ногу, как часто любил сидеть. Взгляд бесчувственных лиловых глаз устремился к светлому графу.
- Мой магазин? Что именно вас интересует? Мне подарил его мой господин, сказав, что здесь я могу творить все, что пожелаю, с условием, что буду выполнять и его приказ о... - Тише, нужно знать, что говоришь... Иначе ты все испортишь. Дроссель слегка наклонил голову вправо. - Куклы... Они для меня больше, чем куклы, я много себя вложил в них, они словно мелкие частички моего маленького мира... А что для людей куклы? Всего лишь безвольные игрушки, не так ли? Дети не особо заботятся о них, отрывают руки, ноги, выдирают волосы. Для них это забава, а для кого-то нежный кропотливый труд на протяжении многих ночей.
Кукольник замолчал, вновь собираясь с мыслями. Почему ему так захотелось поделиться мыслями с этим человеком? Наверное, потому что тот как-то заинтересован в этом и умеет слышать. Господин не любил ничего подобного, поэтому мастер всегда все таил в себе.
- Но на лице куклы могут быть только нарисованные слёзы. Пожалуй, им все равно, что с ними сделают. Но я ревностно дорожу своими творениями, хотя что могу сделать? Ничего, ровным счетом. Возможно, когда-нибудь... - он задумался, смог ли он отомстить за такое обращение с его игрушками или же так же равнодушно созерцал это действо? Мастер опустил голову, на сей раз просто щелкнув ей. - Зря все думают, что внутри у кукол всегда бывает только нежная, мягкая на ощупь вата. Некоторые из них только на вид безобидные ангелы – а возьмешь в руки, и забытая внутри иголка вопьётся в самое болезненное на ладони место.
Казалось, кукловод испытывает какое-то легкое удовольствие от произносимого. В самом деле, а известно ли куклам о сострадании? К этом чувству у мастера было такое же отношение, как и к жалости - презрение. Не понимал он смысла в этих ощущениях, поэтому в такие моменты довольствовался тем, что не испытывает ничего.
- На... Надин, скажи что-нибудь сэру Чарльзу. А то он думает, что ты совсем не умеешь разговаривать. Она очень тихая и покорная, я это больше всего ценю в настоящих леди. Нет лишнего шума и проблем. Не так ли?
Да, мастер очень гордился своим творением. На сей раз он приблизился к идеалу куклы совсем близко. Даже господин выглядел довольным, иначе бы не позвал куклу с собой на бал.
- Лондонский мост рухнет, потому что возведен он на сотнях жизней. И даже алмазные опоры не спасут шедевр от времени.
Мастер взял за руку свою куколку, проводя по перчатке пальцами. О, эта перчатка скрывает самую крепкую основу - сталь. Но, к сожалению, и она невечна. Пройдет много времени и сталь тоже испортится, но она будет служить дольше всего...
- Но его отстраивали вновь и вновь. Он стоит и по сей день, из других материалов, но стоит же! - с легким азартом заспорил мастер, наклоняясь ближе.
На сей раз на пианино играл Грей. Дроссель завороженно уставился на него. Эта мелодия! Казалось, если бы юноша попросил его о чем-нибудь в стихотворной форме под эту мелодию, мастер бы в секундном порыве тут же исполнил эту просьбу... Изумленно мотнув головой, кукольник прогнал это наваждение и сел в обычную позу, закинув ногу на ногу. В такие моменты особо бросались в глаза его забавные полосатые чулки.
- – Вы вводите меня в состояние ностальгии, Кейнс. Как Вам это удается?
- Я думал об этом... Но не знаю, что так побуждает вас вспоминать прошлое... Я не люблю это делать... - Да и не могу. Ведь я совсем ничего не помню. Мастер прикрыл глаза. - Но вы тоже как-то сумели настроить меня рассказать вам свои мысли. Ведь я никогда ни с кем не делился ими.

0

142

Девушка смотрела на огонь, который горел в камине и ей вспомнился один вечер с её другом, хоть имени она не помнит, но она припоминает мальчика с чёрными волосами и милой улыбки. Отец тогда уехал куда-то с матерью и Натали пришлось оставить у них ненадолго. Они долго сидела у камина, пока мать её друга рассказала различные истории. Натали привлекало всё загадочное и таинственное, ведь и Лондон сам такой. Как же она хочется прикоснуться к этому огню но понимает, что лучше этого делать не следует, ведь больше она не человек. Она – кукла. Кукла, без слов и эмоций…Простая куколка на ниточках, с которой хозяин так нежен и груб. Но что ей делать? Ведь хозяин с ней нежен, но бывает и груб, если её мысли пойдут только о том, чтоб покинуть его.
Когда господин сел в кресло, то она повернула к нему голову, чтоб их взгляды сошлись. Она так тянулась к нему, как магнит. Так хотелось прижаться к его груди, ведь хоть там нет тепла, то возле него ей так приятно. Господин, словно свет который дал понять какой на самом деле грязный этот мир. Девушка верит только своему мастеру и больше никому. Разве, что его господину, ведь если он доверяет ему, то он заслуживает доверия. Натали не единственная его кукла, так почему он всегда хочет быть с ней? Она не знает, но как бы то не было она будет с ним всегда, ведь куклы только и хотят чтоб господины к ним были добры и нежны.
- Что вы хотите услышать сэр Чарльз?, - спросила она, когда господин попросил ей что-то ему сказать. Однако, она не нашла ничего стоящего и поэтому решила спросить, что он хочет услышать. Ведь многие люди хотят услышать совсем разное. Девушка повернула свой взгляд к Чарльзу и смотрела на него своими пустыми серыми глазами. Глаза раскрывают всё. Но что можно сказать про пустоту? Там нет ничего, только чёрная дыра в душе. Может быть и была такая Натали кукла с огромной дырой в душе? Кто знает…
Натали действительно была очень тихой и покойной куклой, она никогда не пойдёт против своего господина. Но это не значит, что у неё нет своего мнения, она его выскажет, и если господин скажет, что это нельзя делать, то она сделает так, как нужно. Но всегда ли она будет такой покорной? Неужели даже у кукол не бывает противоречий? Случиться ли день, когда она по собственному мнения и несмотря на приказ господина пойдёт против него? На этот вопрос не может ответить никто…Но девушка будет идти за своим господином всегда…Так она решила….

+1

143

«А рыжик боится огня. Вон как отшатнулся, как от прокаженного, - Грей заинтересованно следил за испуганным кукольником, вертя в руке ненужную книгу. – Но согреть его надо, а то этот жуткий скрип начинает действовать на нервы»
- Благодарю вас за заботу, но я предпочту просто посидеть в  кресле, - Чарльз еле удержался от смешка, следя за передвижениями Кейнса. Парень обходил камин так же, как граф обходил лужи – двадцатой дорогой.
- Где-то он был… Да вот только вспомнить бы, куда я умудрился его засунуть, - Грей прошелся по ковру, развернулся по направлению к столу, поискал что-то глазами, а потом прошел к дальним стеллажам и вернулся через несколько секунд с пледом. – Вот, нашел, - парень довольно улыбнулся и накинул покрывало на плечи кукольнику. – Вот теперь нормально, а то смотреть на Вас было холодно, - граф вернулся обратно к камину.
«И почему люди так боятся огня? – Грей чуть нахмурился, стащил перчатку и аккуратно подцепил полено, упрямо не желающее загораться, пододвинув его вглубь. – Он ведь ласковый и теплый, а иногда кажется, что и живой», - Чарльз мягко улыбнулся, протянув руку поближе к огню, любуясь переливами красок от нежного желтого до насыщенного бордового. Языки пламени успокаивали нервы и усыпляли мысли, навевая спокойствие и уют.
- Мой магазин? Что именно вас интересует? Мне подарил его мой господин, сказав, что здесь я могу творить все, что пожелаю, с условием, что буду выполнять и его приказ о... Куклы... Они для меня больше, чем куклы, я много себя вложил в них, они словно мелкие частички моего маленького мира... А что для людей куклы? Всего лишь безвольные игрушки, не так ли? Дети не особо заботятся о них, отрывают руки, ноги, выдирают волосы. Для них это забава, а для кого-то нежный кропотливый труд на протяжении многих ночей.
Грей улыбнулся, вспоминая свою первую и последнюю попытку починить куклу. Тогда он специально пытался узнавать, как же они устроены, что такое «шарнир», и зачем кукле столько деталей. И все ради девочки, подошедшей к нему на улице с заплаканными глазами и показавшей сломанную игрушку.
- Не все так вероломно относятся к таким творениям. Я не раз видел детей, берегущих своих верных друзей как зеницу ока, - граф задумчиво улыбнулся. – Да и многие ценители искусства не пройдут мимо настоящих творений, - Чарльз пожал плечами. Потом склонил голову к левому плечу и чуть прищурился, продолжая слушать. Вот что-что, а слушать Грей умел – это была часть его обязанностей, да и просто интересно услышать ход мыслей других людей.
- Но на лице куклы могут быть только нарисованные слёзы. Пожалуй, им все равно, что с ними сделают. Но я ревностно дорожу своими творениями, хотя что могу сделать? Ничего, ровным счетом.
Грей поежился:
- Нарисовать можно все, что угодно. Но если ты вложишь в творение хоть частичку души, то оно обязательно оживет.
«Наверное, именно поэтому я и собираю картины. Мне просто не хватает кого-то рядом, какого-то счастья, присутствия, настроения», - Чарльз встряхнул головой, отгоняя странный мысли и улыбнулся гостям.
- Она очень тихая и покорная, я это больше всего ценю в настоящих леди. Нет лишнего шума и проблем. Не так ли? – и сразу вслед за предложением кукольника фраза Натали:
- Что вы хотите услышать сэр Чарльз? – и произнесено было настолько мило и кротко, что Грей улыбнулся.
- Да, Натали просто очарова… - граф запнулся и с ужасом посмотрел в глаза кукловоду.
«О нет. Теперь они точно уйдут. Как же меня угораздило сболтнуть такое? Идиот, настоящий форменный идиот», - Чарльз чуть приоткрыл рот, пытаясь выдавить из себя хоть что-то дельное, но ничего на ум, как на зло, не приходило.
- Ааа… Надин действительно очаровательна, - граф жалобно улыбнулся, а потом вскочил и прошелся по комнате, пытаясь придумать, что же делать. Споткнулся об угол ковра, чуть не полетел носом в пол и добрел до пианино.
«И ничего уже не поделаешь. Ладно, будь что будет», - Чарльз открыл крышку старинного инструмента и пробежался пальцами по клавишам, ища нужную тональность. А потом заиграл песню, давно засевшую в голове, уже привычно повторяемую перед сном и во время стрессовых ситуаций. В музыку вскоре вплелся тихий голос:
- И рассыплется в пыль, только хлопни в ладони,
Нарисованный мир на истлевшем картоне.
Нарисованный мир, декорация к сказке,
Кто его рисовал, перепутал все краски,
- и резко ударил ладонями по клавишам, завершив аккорд гулом затихающих звуков. А потом помедлил и начал наигрывать «Лондонский мост», играясь с тональностями и темпом и тихо напевая себе под нос. Причем последний куплет Грей изменил так, чтобы ненавистный мост все же рухнул.
В это время на небо наползла черная туча, скрывая луну и звезды, и в помещении разом стало темнее. Граф тоскливо глянул в распахнутое окно:
«Самое темное время»

+1

144

Оказавшись в кресле чуть в стороне от камина, Дроссель вновь успокоился. Все это буйство пламени ушло из сознания, он не чувствовал никакой угрозы. Когда мастер ощутил на своих плечах плед, то несколько удивился. Лиловые глаза изумленно проводили светлую фигуру графа.
- Благодарю, но… Это излишне. Я не чувствую холода, - тихо сказал кукловод, но плед не убрал.
Кейнс слушал Грея, смотря на край луны, торчащий из окна, из-под полуприкрытых век. Интересно с ним беседовать, в каком-то роде, даже спорить, но все было на такой тонкой грани… Хотя граф же говорил, что у него не существует границ. Наверное, это было одной из причин.
- Не все так вероломно относятся к таким творениям. Я не раз видел детей, берегущих своих верных друзей как зеницу ока.
Да, несомненно, Чарльз был прав, есть и хорошие дети, но они были в каком-то смысле безразличны кукольнику. Ни претензий, ни интереса. Вообще, для него единственным важным человеком был господин… но и то не совсем человеком. По наказу Эша мастер должен был искоренять скверну, помогать ему делать мир чище. Ведь именно это являлось его основным стремлением, которое ангел внушал своему творению с самого первого создания. Что-то в рассказе Чарльза всколыхнуло воспоминания, события, произошедшие полгода назад.
Девочка и мальчик, играющие рядом, - они всегда приходили послушать шарманку на эту площадь. Сперва Дроссель не обращал на них внимания, веселятся дети – пусть. Изо дня в день, когда мастер приходил и играл, они бегали вокруг него, активно пытаясь рассмешить серьезного юношу. Но однажды девочка подошла к нему в слезах и протянула маленькую шкатулочку для колец. «Сломалась,» – выдавила она сквозь всхлипы. Кейнс заинтересованно разглядывал вышедшую из строя вещь, а потом решил взять с собой и починить. Он ушел в мастерскую, не сказав ни слова. Всю ночь он провел за ремонтом – у шкатулки оказались очень мелкие детали, и к тому же проржавела одна из пружинок. Довольный своей работой, мастер слушал красивую мелодию, которую вновь смогла петь шкатулка. Утром Дроссель вновь пошел на площадь играть на шарманке, чтобы вернуть вещицу хозяйке. Но в этот день дети не пришли. На следующий тоже. Мастер впервые заинтересовался происходящим – оказывается, он привык к их смеху, сопровождавшему мелодию шарманки. Через неделю Дроссель встретил того самого мальчика возле своего магазина. Кукловод попросил его передать шкатулку девочке. «Она не нужна ей. Дороти сильно заболела и доктор не может ее спасти!» - был ответ. Кейнс оказался еще больше удивлен – слишком знакомой показалась ему ситуация… «Я смогу ей помочь. Но она станет другой, и тогда не пытайся ее больше увидеть.» - проговорил Дроссель. «Пожалуйста, помогите! Я не хочу, чтобы она умирала! Позаботьтесь о ней.» - умоляюще попросил мальчик. Кейнс все же отдал ему шкатулку, наказав срочно вернуть хозяйке. Решение вышло быстрым. Возможно, кукольник впервые ощущал что-то вроде тоски или сожаления. В той шкатулке лежало кольцо с камнем – частью бриллианта Хоуп… Он сделает куклу просто так, без указаний господина – тот будет доволен новой куклой, а Кейнс спасет малышку от страшной судьбы. Она будет рядом, раз он пообещал, то и позаботится о ней. Когда кукольник пришел за ней, девочка спала. Мастер легко поднял ее на руки и заметил, как она крепко сжимает в своих ручках шкатулку. «Спасибо вам, господин Кейнс… она вновь поет…» - едва слышно прошептала девочка… Вновь ночь была посвящена творению. Дороти стала одной из первых кукол, сделанных из более твердых материалов. Сталь, только не такая твердая, как у Натали, немного другой сплав. Сейчас эта куколка стоит среди общей коллекции, но является совершенно другой, хотя бы по отношению мастера к ней. Да, он заботится о ней, как и обещал, но в данный момент…
- Возможно, вы правы. Это хорошо, что не все дети такие, - проговорил Дроссель, прогоняя воспоминания. Треск поленьев в камине заставил кукольника невольно вздрогнуть и крепче сжать ладошку куколки.
- Да, Натали просто очарова…
Когда прозвучала эта фраза, Кейнс не сразу осознал неладное. Неторопливо повернув голову в сторону юноши, мастер внимательно посмотрел на него. Не волнуйся, Натали, я тебя не дам в обиду, - настороженно погладил он руку куколки. Граф в смятении ринулся к пианино, споткнувшись о ковер. Кукловод резко встал с кресла, скидывая с плеч плед.
- Осторожнее, сэр… - протянул мастер.
Очарованный мелодией кукольник прошелся чуть вперед, замирая на месте. Как же он любил красивую музыку, а голос Грея оказался таким приятным… Финальные резкие ноты выдернули Кейнса из легкой задумчивости. Громкие звуки еще звучали в ушах, а потом он почувствовал в груди укол страха, стоило ему только обернуться. Прямо позади в паре шагов от него полыхал огонь в камине. Дроссель и не заметил, зачарованный музыкой, как подошел так близко к опасности! Когда бревна вновь затрещали, на пол к ногам кукольника упал уголек. Это стало последней каплей. Кейнс отшатнулся от камина, как черт от ладана, совершенно не смотря вперед. Он обо что-то споткнулся и полетел. Однако падение оказалось недолгим – граф обернулся на шум, сидя за пианино, как на него рухнул кукловод. Беспомощно взмахнув руками, он крепко вцепился одной рукой за край пианино, а другой – за плечо Грея. Когда рыжий юноша осознал, что произошло, то мгновенно пробормотал:
- Ох! Простите меня, сэр Чарльз! Простите, я такой неловкий!
Он попытался встать, ожидая гнева Грея. Эш бы наверняка отбросил его подальше…

+1

145

Вот мастер сильнее сжал её ручку при сильном треске поленов в камине.  Девушка посмотрела на господина, её взгляд говорил о том, что всё будет хорошо. Она никогда  не покинет своего господина. Натали служит ему и всегда будет с ним. Пусть он не будет принимать её защиту, но несмотря на это она всегда будет защищать, ведь давала обещания самой себе, что никогда не бросит его и будет за него всегда. Куклы такие, что даже, если он будет не прав, но Натали будет стоять на его стороне, потому что куклы всегда разделяют идеи своего господина.
Девушка заметила, что Чарльз улыбнуся. Натали улыбнулась тоже, но совсем слегка. Она знала, как нужно улыбнуться, что это выглядело так мило и наивно. Всё-таки творение господина Кейнса, как Натали была не только милой на вид, но и знала как себя вести. Наверно, только настоящая леди знала, когда лучше промолчать, а когда можно сказать. Однако важно как нужно сказать. Бывает где-то нужно протянуть фразу, или сказать, немного запинаясь, или где нужно улыбнуться и т.д. Натали была такой, чтоб стать для господина такой куклой, которой он будет гордиться.
- Откуда вы знаете?, - спросила она, когда он сказал «Натали». Она хотела знать, откуда он знает про неё. Неужели отец в этом замешен? Я не хочу…не хочу домой. Я буду рядом господином. Я защищаю господина, но кто меня защитит? Кто?  , - подумала она, ведь она не думала, что господины должны защищать своих созданий. Она представляла, что творения мастера всегда защищают своих хозяев, но не как господины, чтоб они защищали своих кукол. Но ошибалась ли она? Кто даст понять ей, что она довольно глубоко ошибается?
Она увидела, что господин падает, то Натали быстро подбежала к нему, ведь она волнуется за него и не допустит, чтоб он был в опасности. Даже, если это простое падение, но Натали волнуется за мастера, как бы то ни было.
- Господин Кейнс!, - крикнула она обезпокоино, она была так близко, как это возможно. Хоть и на неё падали  искры огня, го её это волновало меньше, чем господин. Пусть платье будет испорчено, но ведь это не так важно, как защищать мастера. Девушка была возле господина и отстранилась от огня, когда поняла, что он более менее в безопасности, чем был прежде. Натали смотрела на господина, когда он станет и будет точно в безопасности.

+1

146

- Благодарю, но… Это излишне. Я не чувствую холода.
«Надо же, вот и еще одно доказательство того, что рыжик – марионетка, - Грей задумчиво отметил еще одну маленькую деталь в мозаике. – Надо будет навести справки о нем…»
- Возможно, вы правы. Это хорошо, что не все дети такие, - после долгой паузы заметил кукольник.
«Значит, ему тоже есть, что вспомнить», - Чарльз смотрел поверх плеча Натали на стену напротив, вспоминая и мысленно воспроизводя плакаты строения кукол, когда-то тут висевшие. Ватман с рисунками был весь исписан пометками Чарльза и подогнан под одну-единственную фигурку крохотной куколки. Потом плакаты были убраны в одну из тумбочек в дальнем углу помещения, где и покоятся до сих пор.
- Осторожнее, сэр…
«Дожил – меня уже предупреждают об осторожности, - граф улыбнулся, в последний момент изворачиваясь, и встал на ноги, носком сапога отгибая подлый край ковра. – Но такой реакции я точно не ожидал. А еще они не ушли, слава небу, - парень облегченно выдохнул. – И что меня понесло к этому пианино, а?»
- Откуда вы знаете?
- Так Вы действительно Натали? Просто Вы ужасно похожи на дочь графа Аугнеца, - Чарльз повернулся к девушке и удивленно на нее посмотрел, но потом добродушно улыбнулся. – Предлагаю оставить эту маленькую тайну между нами, - и задорно подмигнул.
«Значит, обошлось…»
Грей играл и краем глаза поглядывал на гостей. Натали сидела спокойно, а вот Кейнс…
«И вот куда его понесло? Сейчас же в камин упрется», - Чарльз чуть не сфальшивил, но вовремя подправил звучание и завершил аккорд, довольно улыбаясь.
На клавишах виднелись потертости, а само пианино, прожившее немало десятилетий, уже успело обзавестись несколькими неоттирающимися пятнами, большинство из которых появилось после первого года взаимодействия Чарльза с инструментом. У тетки Грея знакомая очень хорошо играла на пианино, и ее попросили обучить игре непутевое чадо, коим и являлся молодой граф. С первого урока Грей и пианино не поладили, а после очередной ошибки в с таким трудом написанном нотном ряде Чарльз сорвал зло, запустив в многострадальный инструмент чернильницей. Потом парня заставили оттирать пятно на ножке, куда и угодили чернила. Грей очень хорошо помнил вечер, когда он в полном одиночестве сидел на полу и ругал злополучное пианино, тряпка валялась далеко в углу, а на столе лежали какие-то ноты, впрочем, уже разрисованные юным графом. Вот именно тогда он впервые без отвращения открыл крышку и начал перебирать пальцами клавиши, а потом вспомнил наигранную дедом песенку и долго пытался воспроизвести ее. После недельных мучений у Чарльза получилось сыграть первую строчку, и вот именно с этого момента у Грея и пианино рождается мир и взаимопонимание, что не мешало, однако, графу сердиться и кидаться в инструмент то чаем, то чернильницей, то вообще едой.
«Странно, почему я когда-то поставил его в библиотеке?», - сейчас Чарльз уже не мог вспомнить, что же его сподвигло поместить старинное наследство именно в это помещение.
Тут сзади что-то зашумело, выдергивая Грея из задумчиво-меланхолического состояния и заставляя обернуться и проверить обстановку.
«Э?» - Чарльза столкнули со стула и завалили на пол. Граф поморгал пару секунд, соображая, что к чему и пытаясь сфокусировать взгляд на чем-то рыжем, над ним нависающем. Потом сообразил, что произошло, и расхохотался.
- Ох! Простите меня, сэр Чарльз! Простите, я такой неловкий!
Грей помахал руками в знак того, что все хорошо, и продолжил смеяться.
«Самое темное время сегодня не принесло горя. Впервые мне так весело в предрассветный час»
- Да ничего, все в порядке, - парень попытался выдавить еще хоть что-нибудь путное, но не смог, пытаясь вытереть выступившие слезы и не опрокинуть на себя грозно нависший стул.
Через какое-то время, успокоившись, граф умудрился ногой отодвинуть тяжелый стул подальше и завалился на ковер, весело улыбаясь и предоставляя Кейнсу возможность встать.
- Вы настолько боитесь огня? – Грей покосился на потухший, выпавший из камина уголек. – Ну, ничего, катастрофы не произошло, верно? – Чарльз улыбался, глядя на уже вставшего кукольника и продолжая валяться на мягком ковре. – Зато весело!
А за окном далекий горизонт расцвел ярким цветком рассвета.
«Думаю, часа через полтора можно будет попросить приготовить завтрак и уже поехать в магазинчик», - граф смотрел за окно и любовался солнцем, на которое еще можно было смотреть не щурясь.

0

147

Дроссель осознал, что они с графом сидят на полу, отчего он мгновенно вжал голову в плечи - он и в самом деле ожидал от юноши гневных возмущений, а, может, что и больше... Но Грей лишь засмеялся. Чем-то он напоминал ребенка - большого, но несколько беспечного и веселого. Но Кейнс не забывал, что граф остается одним из лучших фехтовальщиков и весьма ловким и быстрым в своих движениях. Кукольник поднялся с пола как можно быстрее, а потом протянул руку хозяину дома, помогая встать. Затем мастер ощутил, как его крепко обхватили за торс. Натали.... Дроссель тут же обнял ее, словно куколка оказалась спасением из бури. слушая смех графа, он испытывал замешательство и некий испуг - если его лорд смеялся, это не ознаменовывало ничего хорошего, но сейчас... Такая реакция была для него в новинку.
- Все хорошо, моя милая леди, - прошептал Кейнс, прижимая к себе куклу. - Ничего страшного.
Он повернул голову к графу, смотревшему на эту кукольную идиллию, а в глазах продолжали плясать веселые искорки, которые вгоняли мастера в еще большее замешательство.
- Прошу прощения, - еще раз извинился Дроссель. - Да, я очень боюсь огня. Неконтролируемый страх. Пожалуй, это единственное, что способно вызвать во мне такие... ощущения. Почему я боюсь его? Я думал об этом... Он пожирает все, до чего дотянется. Господин однажды...
Кукловод не договорил, решив не распространяться. В тот самый день, когда лорд создал его, а точнее, госпожа Анжела, кукловода посвятили в тайны жизни, что она погрязла в скверне, которую нужно выжигать. Мастер по ее словам стал избранным, чтобы помочь истребить зло и уничтожить грязь. Анжела очистила его, дав новый шанс. С этими словами она подожгла пучок сухой соломы в руке со словами "Скверна горит быстро, огонь не щадит никого, но очищает все, после чего начинается новая жизнь на прахе старой." Глядя, как мгновенно сгорела солома, мастер стал трепетать перед огнем. Потом, когда кукольник сделал одно из своих первых творений из девочки, Эш сказал, что материал никуда не годится и следует отточить мастерство. С этими словами ангел толкнул куклу в камин, заставляя гореть. Тогда Кейнс попытался спасти ее, а Лорд, хохоча, толкнул его, в результате чего тот опалил себе руки и сжег первый камзол. Сильно Дроссель не повредился, но господину больше не смел перечить, а к огню и вовсе испытывал невероятный ужас.
- Так Вы действительно Натали? Просто Вы ужасно похожи на дочь графа Аугнеца.
- Это не та Натали. - резко сказа кукловод, проводя рукой по щеке куколки.
В самом деле, мало сходства оставалось у Натали Аугнец с Натали-куклой. Теперь она принадлежала своему мастеру и была идеальна. Холодна и безэмоциональна. Прекрасная и стальная леди.
- Вы действительно не сердитесь, сэр? - медленно проговорил Дроссель, вновь смотря на графа, стоящего на фоне окна, в котором виднелось светлеющее небо.
Значит, уже скоро рассвет? Господин начнет нас искать. Интересно, далеко отсюда до магазина кукол? О чем сейчас думает граф? Почему он не предпринимает ничего?Натали ищет Скоттланд-Ярд, а он говорит, что не выдаст их. И это звучит из уст человека, являющегося верным прислуженником королевы. Мастер вновь погрузился в размышления. Как там его магазин? А ведь Дроссель еще обещал подарить Натали скрипку. Пожалуй, стоит заехать за музыкальным инструментом по дороге в магазин кукол. Все же Кейнс очень любил это место вплоть до вывести "Angels WinB" и цифры "46" у двери. Говоря о любви и других ощущениях мастера, здесь не стоило ассоциировать их с человеческими чувствами. Они были другими, не затрагивающими эмоции и буйство красок, какое можно заметить хотя бы у того же виконта Друитта. Спокойствие и наслаждение, легкая привязанность к такому складу жизни. И кукольник не желал менять этого.
Нужно забрать из гостиной твое платье. - проговорил Дроссель, обращаясь к Натали. - Господин может вызвать нас в любую минуту, как окончательно рассветет.
Обеспокоенно поглядев на утихающий огонь в камине, мастер отступил на несколько шагов назад, поправляя цилиндр. Пара пуговиц на камзоле расстегнулись, а он даже не заметил. Придержав губами перчатку, Кейнс стащил ее с руки, открывая взгляду тонкие деревянные пальцы на шарнирах. Щелкнув ими, кукловод застегнул пуговицы, поправил алый бант на шее и отряхнул край белой рубашки, торчащей из-под камзола. Одев перчатку, Дроссель вопросительно поглядел на Грея. Забавно. А он даже не выглядит усталым после бессонной ночи...

0

148

Девушка крепко обхватила за торс господина. Она очень волновалась за него, ведь чувствовала, что он боится огня. Она так хочет защитить его, но Натали тоже хочет чувствовать себя защищённой. Куколка понимает, что господин переживает за неё и будет защищать. Ведь он защитил её в поместье маркиза. Тогда она была так рада видеть его. Она – кукла господина, а он кукловод. Куклу может понять только её создатель, ведь он отдал часть своей души именно в Натали. Она чувствует, что связь между куклой и господином Кейнсом большая, ведь они понимают друг друга без слов.
Тут господин прижал Натали к себе. Как же было приятно прижаться к господину, хоть от него не исходит тепла, но у кукол своё понимает теплоты и любви. Например, Натали рада, когда господин её прижимает к себе. Девушка улыбнулась, ведь этой лёгкой улыбкой отражалась то, что она счастлива быть рядом с ним. Однако через некоторое время улыбка исчезла, но чувство, которой существует в её маленькой кукольной душе осталась. Наверно, чувство любви к  господина останется у Натали всегда, а может быть и навечно.
Когда граф Грей сказал, что она похожа на графа Аугнеца, то она сильнее только прижалась к господину. Она не хочет, чтоб кто-то напоминал об её отце, и ещё сравнивал Натали и его. Не хочу вспоминать про него. Он очень злой человек. Я не хочу никогда больше его видеть. Господин.…Не хочу я слышать про графа Аугнеца. Я больше не его дочь…Прошлая жизнь исчезла, и есть только будущее, а будущее моё только с вами, и больше не с кем…Господин…, - думала девушка, слегка призакрыв свои глаза.
Когда господин Кейнс резко сказал о том, что это не та Натали, то она подняла свою маленькую головку и посмотрела своему господину в глаза. Он провёл своей рукой по щеке куколки. Как же приятно, когда господин прикасается к ней. Куклы хотят только служить своему господину, когда они понимают, что они не безразличны своему господину, то они счастливы. Такой куклой была и Натали, она старалась угодить своему мастеру, ведь теперь она смотрит на мир совсем  другими глазами, чем раньше. Ей кажется, что мир более тусклый и грешен, чем был раньше.
Вскоре господин сказал, что нужно забрать платье Натали из гостиной. Куколка оценила это как приказ, и поэтому положительно кивнула.
- Хорошо. Когда мне его забрать? , - спросила она. Натали всегда следовала приказаниям, но так, же она уточняла все важности приказания. Ведь, Натали может сделать что-то не так и поэтому нужно знать все мельчайшие детали. Натали стояла возле господина и ждала того, чтоб он сказал, когда именно следует забрать  платье.
Натали посмотрела на графа Грея и одарила его милой, слегка заметной улыбкой. Он был не таким, как все и именно в этом была его особенность. Но все мы, чем-то уникальны, ведь именно это делает нас неповторимыми. Например, господин превосходно делает кукол, не существует ни одного такого мастера, как господин Кейнс. Натали снова посмотрела в лиловые глаза своего господина.

0

149

«Нда, вот же ночка веселая выдалась. Почаще бы так, а то все отчеты да письма», - Грей наконец-то встал, взявшись за протянутую ему руку Кейнса.
Чарльз стоял у окна и с улыбкой наблюдал за парочкой. Они будто понимали друг друга без слов, идеально сочетались. Но… было в них что-то странное.
«Ожившие куклы, марионетки, имеющие души. Странный все же Эш», - граф перевел взгляд на окно и мягко, приветственно улыбнулся появляющемуся из-за верхушек деревьев солнцу, как старому приятелю.
Чарльз с детства любил рассветы. Солнце приходило в мир победителем темноты, врывалось в каждый дом потоком света и дарило тепло и радость. Грей уже давно привык работать по ночам, предпочитая выполнять поручения Королевы в темное время суток, и не было еще ни одного рассвета, который бы граф по какой-то причине пропустил. Всегда, где бы он ни был, парень останавливался и улыбался рождающемуся далеко за горизонтом светилу, давно впустив в свой мир верного друга.
- Прошу прощения. Да, я очень боюсь огня. Неконтролируемый страх. Пожалуй, это единственное, что способно вызвать во мне такие... ощущения. Почему я боюсь его? Я думал об этом... Он пожирает все, до чего дотянется. Господин однажды...
- Вот оно как, - Грей отвлекся от разглядывания леса и прошелся по комнате, поднял с ковра уголек и повертел в руке. – Ну, я отчасти Вас понимаю – сам раньше боялся. А потом спасал картину, ту, которая в гостиной висит, и пришлось ее из костра доставать, - Чарльз бросил уголек обратно в камин и повернулся к кукольнику. – И знаете, выжил, - и немного растерянно улыбнулся.
- Это не та Натали, - граф моргнул, потом пожал плечами.
- Значит, обознался, - Чарльз был на сто процентов уверен, что Натали как раз была именно та, да только и прекрасно понимал чувства девушки, поэтому решил не поднимать больше такой щепетильный вопрос.
«Надо следить за речью, а то сболтну еще раз что-то подобное», - Грей опять подошел к окну, закрыв створки.
- Вы действительно не сердитесь, сэр? – и голос такой виноватый.
Граф обернулся к кукольнику и с искренним недоумением произнес:
- Почему я должен сердиться? Наоборот – я Вам с Надин благодарен, - Чарльз тряхнул головой, убирая непослушную челку с глаз, и улыбнулся. – У меня сегодня было прекрасное общество,  и я имел удовольствие насладиться интересным разговором.
Грей прошелся по помещению, заложил листиками бумаги все книги и закрыл их, разнес ненужные книги по местам и вернулся, услышав произнесенную Кейнсом фразу:
- Господин может вызвать нас в любую минуту, как окончательно рассветет.
«Вот оно как. Ну ничего, думаю, я успею выпить кофе», - Чарльз тяжело вздохнул и вышел из-за стеллажей.
- Думаю, нам уже пора возвращаться в гостиную. Надеюсь, вы подождете, пока я выпью кофе? – граф улыбнулся, забрал канделябр и, открыв дверь, пропустил гостей в коридор, потом запер библиотеку и пошел по коридорам.

Сидя через полчаса в залитой утренним светом столовой Грей прихлебывал кофе и читал утреннюю газету. На первой же странице парень наткнулся на статью, аннотация к которой была выделена жирным шрифтом и растянулась чуть ли не на четверть листа:
«В пригороде Лондона найден труп кучера с пустым экипажем. На шее и запястьях много порезов, будто его душили леской или чем-то подобным. Скоттланд Ярд никак не комментирует это происшествие. Быть может, они сами зашли в тупик?»
- Вот делать людям нечего, кроме как смаковать чью-то смерть, - Чарльз поморщился и отложил злополучную газету подальше, пытаясь сконцентрироваться на приятном аромате бодрящего напитка и обществе гостей, вежливо отказавшихся от угощения.
- Чарльз, Вам письмо от Ее Величества, - дворецкий зевнул и протянул графу конверт.
- О, спасибо. Не уходи пока, - Грей ловко вскрыл печать и быстро пробежался глазами по строчкам, нахмурился, вчитался уже внимательнее. – Будь добр, свяжись с моим информатором и попроси найти все материалы по вот этому вот делу, - парень махнул рукой в сторону лежащей газеты. – И еще пусть достанет мне досье на этого человека, - Чарльз вытащил бумажку и карандаш и размашистым почерком написал: «Дроссель Кейнс». – Я заеду к нему часа через три, надеюсь, он успеет управиться.
Джон кивнул, забрал бумажку и удалился. А Грей отставил полупустую чашку и поморщился:
«Вот ведь, а так хотел провести этот день спокойно», - вздохнул и обернулся к гостям:
- Думаю, нам уже пора, - встал из-за стола, вытирая рот салфеткой, и первым прошел к выходу.

0

150

Мастер продолжал наблюдать за графом, тот видимо о чем-то задумался. Потихоньку страх совсем рассеялся, угас, как огонь в камине. Привычное спокойствие и нейтральность ко всему.
– Ну, я отчасти Вас понимаю – сам раньше боялся. А потом спасал картину, ту, которая в гостиной висит, и пришлось ее из костра доставать.
Вновь воспоминание о кукле, камине… Эш, его смех, толчок, огонь… Дроссель прижался к куколке, будто она могла спасти его. Нет, все же он не может вот так же бесстрашно сунуться в пламень. Пытался, но ничего хорошего не вышло, шарниры пришлось менять и камзол новый шить.
- Что ж, тогда это достойно восхищения. – После некоторой паузы ответил Кейнс.
Мастер задумчиво посмотрел на прилипший коричнево-золотой лист, прилипший к стеклу. Кажется, сегодня погода обрадует жителей Альбиона солнцем, но утренний туман и сырость после вчерашнего дождя еще оставалась в воздухе.
- Почему я должен сердиться? Наоборот – я Вам с Надин благодарен.
Кейнс несколько удивился. Казалось, что Грей просто полная противоположность Лорду. Хотя они и выглядели похожими, поступали совершенно различно, даже не задумываясь. «Интересно, почему господин так недолюбливает Чарльза? Он вполне приятный собеседник и гостеприимный… Возможно, дело в каком-то личном отношении. Но это уже не мое дело.»
- Что ж, тогда я вам тоже премного благодарен за столь интересную ночь. – слегка улыбнулся Дроссель. – Вы ведь отвезете нас до магазина?
- Думаю, нам уже пора возвращаться в гостиную. Надеюсь, вы подождете, пока я выпью кофе?
- Конечно, сэр, мы подождем вас в гостиной, еще нужно забрать платье.
Кукольник взял Натали за руку, чтобы она не потерялась в коридорах особняка. Граф проводил их в гостиную, чтобы мастер и кукла смогли забрать восхитительный наряд. Подойдя к платью, Дроссель не спешил брать его. Он осмотрел свое творение, что сшил за ночь, а потом перевел взгляд на куколку.
- Ну, так как, тебе нравится это платье? – спросил кукловод, напевая в полголоса свою песню.
Не желая заставлять графа ждать, кукловод легко перебросил платье через руку, чтобы было удобнее, и оно не помялось, а затем они сопроводили Грея в столовую.
Мастер стоял возле окна с безразличным видом, смотря, как колышутся голые ветви деревьев на ветру. Утро… Дроссель не очень любил утро, потому что его красавица луна таяла в светлом небе. Хотя, если призадуматься, он очень любил раннюю пору, когда все еще спит. Такая тишина и спокойствие, безлюдность. Именно в такие моменты чаще всего он завершал работу – последний штрих, и девочка становилась куклой. Именно на рассвете раннего утра мастер и очнулся от беспамятного сна, впервые увидев светлый лик своей госпожи. Тогда ее лилово-фиолетовые глаза были воистину прекрасны. Они светились такой нежностью, что нельзя было подумать, что господин станет таким безразличным к своему творению… Видно, ему надоело играть в эту игру, кукла забыта и теперь только и ждет подходящего случая, чтобы засунуть бесполезную игрушку в ящик.
- Вот делать людям нечего, кроме как смаковать чью-то смерть.
Голос графа вывел кукловода из очередной загруженности мыслями. Заинтересованно склонившись над газетой, он прочел заголовок. Тряхнув головой, Кейнс непроизвольно громко щелкнул стыком на шее. «Они узнали? Нет, они никогда не догадаются, кто это сделал. Просто нашли труп. Да, пусть Скоттланд Ярд помучается над головоломкой».  Пока граф Грей возился с какими-то бумагами, мастер ничуть не обращал на него внимания. Как же он хотел стать полезным своему хозяину. Почему тот не может по всем достоинствам оценить верность своего слуги? Вероятно, Кейнс и правда не так хорош, как кажется. Постоянные оплошности, о которых он даже не сразу догадывается… Я должен стать еще более хорошим дворецким для господина. Возможно, тогда он точно меня заметит.
- Думаю, нам уже пора.
- Могу ли я попросить вас об одном одолжении? По дороге в магазинчик нужно заехать за скрипкой… - кукловод слегка поклонился графу.
Повернувшись к Натали, Дроссель одарил ее пристальным взглядом, но и так было понятно, зачем ему скрипка. Я же обещал, а все свои обещания я выполняю.

0


Вы здесь » Dark Butler.War Of Her Majesty. » Архив Квестов и Флеш-беков » "Creature of the Night"